Читать онлайн «Смотрящий. Блатной романс». Страница 44

Могло получиться так, что Гречкин, или, если хочется - Ридикюль, не понравится маячащему аккуратно напротив пешеходной лестницы секьюрити. Секьюрити был обязан хотя бы приблизительно узнавать прописанных на этаже фраеров. Именно для предотвращения такой беды Сергей Шрамов раскошелился на персональный номер для Ридикюля - пусть ночку пожирует.

Благодаря такой предусмотрительности секьюрити, ясен пень, не рыпнулся против вышедшего из честно снятого вчера номера и хиляющего в другой номер Ридикюля. По вахте охраннику коллеги передали - вчера вечером на этаже происходило нечто вроде пьяного братания. Американцы, обманутые ЦРУ, будто в России все только и делают, что хлещут водку, решили соответствовать. Так что все путем.

Когда Ридикюль проходил мимо этажного охранника, фейс Игоря морщился. И это не зацепило стража. По вахте передали, вчера из номеров в достатке слышалось и песен, и звяканья рюмок, и скрипа диванов. Головка с утра - обязательно бо-бо. Но не от бодуна морщил лоб и щеки Ридикюль. Он бубнил про себя в духе самогипноза, вспоминая былые навыки: «Я - валютчик, я - валютчик...» И в карманах шевелил пальцами, будто год без женщины. На самом деле Игорь вспоминал, как из стопки денег купюру заламывать. Мышечные рефлексы восстанавливались без энтузиазизма.

Вот для понту постучал Ридикюль в дверь, вот вошел. С удивлением уставился на дядьку Макара, но не потому, что не ожидай здесь встретиться. А потому, что Макар, напялив чужой махровый халат поверх шныревской робы, утопал в кресле. Ноги на стеклянный стол - чисто по-американски. В руке дядьки булькал стакан, где лед плавал в чем-то красно-фиолетовом и круто замешанном и откуда торчали три соломинки - не свое, не жалко. Ридикюлю стало завидно. Но по чину не имел права Ридикюль вякать на дядьку. Тем более что свою часть операции дядька Макар уже почти выполнил - ему оставалось контролировать ситуацию с запертым в душе юристом.

Могло получиться так, что в номере юриста не окажется ноутбука, в котором хранились в электронной версии копии всех сопутствующих продаже комбината документов. Но разведка доложила точно - данный компьютер принадлежит обитателю именно этого гостиничного номера. Игорь оглянулся, нащупал взглядом ноутбук и врубил эту сложную технику в сеть.

- «Ништяк», я - «Кумар». Я - в сети.

- «Кумар», какие программы на развертке? - Антон ворочался на топчане и старался думать о чем угодно. Например: о сложной судьбе синяка, пустившего его в коммунальную келью, о девочках, за двести баксов обслуживающих жильцов «Невского Паласа». Антон готов был даже о работе подумать, ведь именно на сейчас приходился пиковый момент. Но мысли хакера неудержимо возвращались к полному душистой анаши спичечному коробку в кармане.

Пиковый момент заключался вот в чем. Антон достаточно долго стропалил и строил вчера Гречкина, но компьютерная неграмотность давала себя знать. И теперь хакеру пришлось по связи управлять роющимся в чужих файлах Ридикюлем. А попробуйте, например, по телефону объяснить жене правила дорожного движения. Короче, очень далеко от исполнения желания забить косячок оказался компьютерный гений.

И тем не менее с грехом пополам Ридикюль надыбал среди файлов текст договора о продаже нефтекомбината.

Тут в душе кончила весело плескаться вода. Некоторое время там было тихо, тина юрист боролся с полотенцем. Потом стало шумно, юрист решил изнутри ломиться в запертую раскоряченным стулом дверь. И чем дальше, тем все громче.

Растащившийся дядька Макар неодобрительно почмокал, сделал рожу типа «они мешают нам жить», недовольно отставил коктейль, лениво подшкандыбал к двери ванной и трижды веско стукнул снаружи:

- Эй, там, тихо сидеть!

- Я из Америка! Я - американский гражданин! - стал давить на сознательность и пугать «холодной войной» пленник.

- Ты джаст момент пока живой, амиго, а можешь зробытысь - труппо! - Если это и пошутил дядька, то никак себя не выдан. - Твоим номером воспользовалась русская мафия! Мы ведем переговоры о поставке партии кокаина! Поэтому усохни и запри уши!

Доверчивый пленник испуганно заткнулся и, наверное, забился под фаянсовую ванну. Во всяком случае больше наружу не рвался, и дядька Макар смог вернуться к коктейлю.

В этот момент Ридикюль как раз вынимал из ноутбука дискету с только что в нужную сторону отредактированным договором. Теперь, если подписать именно этот вариант договора, комбинат достанется не туземцам, а одному частному лицу с российским гражданством.

- Ну ни пуха! - отсалютовал Макар салабону и, нечаянно сев на пульт, врубил телек.

- «Ништяк», я - «Кумар», выхожу с дискетой,- доложился Ридикюль и покинул апартаменты, прижимая к бедру позаимствованную манерную синюю папочку.

Дядька Макар закрыл дверь, абы чего не вышло и не вошло и стал гонять телек по канатам в поисках порнухи.

Группа Сергея Шрамова пока работала по графику. Так чтобы поблизости не нашлось, где перевести документы из электронного вида в бумажный, получиться не могло. В «Невском Паласе» сервис на все случаи блатной жизни. Ридикюль поднялся в лифте на пятый этаж, где размещался офис-центр. Факсы, словно шелкопряды нитку, выжимали наружу рулоны бумаги. Ксероксы морзянили, как «мигалки» гаишников, и выплевывали горячие копии.

Кося под важного человека, Ридикюль пробил в кассе чисто неприличную стоимость распечатки с дискеты на цветной принтак. Десять баков? Без вопросов. Он был первым за три месяца, кого не напрягла стоимость услуги.

Уже с распечаткой исправленного в нужную сторону договора в синей папочке Игорь Гречкин спустился на второй этаж и стал ошиваться у конференц-зала среди фикусов. Ему оставалось до поры сопеть в тряпочку и любоваться чужой красивой жизнью. И он стал любоваться.

Сверху открывался панорамный вид на вылизанный с мылом вестибюль. Там переминалось несколько пиплов в очереди в валютник. Какая-то старая кляча в соболях выходила из антикварной лавки, и продавец бобиком подпрыгивал следом с перевязанной ленточкой коробкой. У выхода на Невский проспект кемарил на посту с открытыми зенками лакей в ливрее, а придурок японец зачем-то со всех ракурсов щелкал его фотоаппаратом.

Внутрь конференд-зала прошли вывезенные из Штатов мистером Смитом охранники, обнюхали зал специальными приборами, разобрались по секторам. Потом мимо Ридикюля прошелестела обслуга с русской и американской сторон. Они еще не все перезнакомились и перетрахались, и когда наступит «моменту море», должны будут принимать Игоря за коллегу из противоположного лагеря.

Потом просочилась званая и незваная пресса в неторжественных шмотках. Часть журналистов привалила в расчете на богатый фуршет - наивные. Часть с припасенными острыми вопросами, поскольку ситуация вокруг нефтекомбината накатилась, будто подкова в горниле.

Затесавшийся в эти ряды патлатый Филипс выглядел забубённой акулой пера и никак не выдавал рожей, что узнал Ридикюля даже в приличном костюме. И наконец в конференц-зал важно прошествовали гендиректор комбината Эдуард Александрович, припудривший синяк на скуле Виталий Ефремович и мистер Смит.

В обратную сторону мимо Ридикюля вышли официанты, разложившие на трех задвинутых подальше от прессы столах несколько лоханей с бутербродами и разлившие по сотне рюмок ящик водки. Такой типа скромненький фуршет. И только тогда в зал осмелился войти и Ридикюль.

- «Ништяк», я - «Кумар». Я в зале, - еле различимо шепнул Ридикюль. Микрофон у него был присобачен на манжете рубашки вместо запонки.

- «Лесоповал»? Вызывает «Ништяк»! - переключился на следующего игрока сидящий в комнатенке, больше похожей на бомжатник, Антон. - Ваш выход! - и выдохнул кольцо специфически пахнущего дыма.

- «Ништяк», я - «Лесоповал», фишку понял, - вышел на связь Сергей Шрамов, развалившийся на пуфике в номере Эпифани.- Ну, милая, мне пора.- Только что заданный вопрос шоколадки, зачем он вчера оставил в камере хранения чемоданчик, Шрам не удостоил ответом.

Эпифани как раз подводила губы помадой, поэтому прагматично решила сачкануть прощальный поцелуй.

- А как еще есть по-русски «милая»? - вместо поцелуя решила она повысить культурный уровень.

- Запоминай или записывай: лялька, бикса, двустволка... - Тоже не склонный к излишней слюнявости Шрам послал черномазой красотке воздушный поцелуй и вышел в коридор, на ходу удаляя бардак в одежде. Весь такой соответственно случаю прикинутый в «Хьюго Босс». В память о нем остались на столике распатроненная коробка конфет «Водка в шоколаде» и стойкий запах дорогого одеколона «Аляска-блюз».

- «Ништяк», я - «Лесоповал». Приближаюсь к объекту, - негромко пробубнил Сергей в кулак, точнее, тоже в запонку.

- «Кумар», я - «Ништяк». «Лесоповал» на подходе, - слегонца заторможенно, но пока без запинки зазудела связь в ухе. Ридикюля.