Читать онлайн «Приключения дрянной девчонки». Страница 134

Местный сервис – предмет отдельного разговора. Заказ в ресторане – это долгая, изнурительная борьба с официантами, в результате которой терпит поражение клиент. Вот вам характерная сцена.

Мы с Владимиром долго сидели в одиночестве, пока не показался важный официант, исполненный достоинства. Володя заказал стакан пива и бокал красного вина.

Официант выслушал все очень внимательно и исчез. Через четверть часа нам принесли два джина с тоником. Володя набрался терпения и снова повторил поанглийски наш заказ. Официант кивнул в знак понимания и удалился. Еще через четверть часа появился другой прислужник в накрахмаленной белой униформе и спросил, чего мы хотим. Выслушав ответ Владимира, он сделал умное лицо и ушел, унеся с собой джин. Прошло еще двадцать минут. Наконец явилась улыбающаяся девица и сказала, что первые два официанта не говорят по-английски, поэтому заказ примет она. "Бокал красного и стакан пива", – буркнул Володя. Девица уплыла, покачивая бедрами, и через пятнадцать минут нам доставило пиво и белое вино. Мы не стали спорить. В конце концов, белое вино – это не так уж плохо.

Руанда насылает на меня сонное оцепенение. Я чувствую, что поддаюсь сокровенному влиянию этой страны, ее вкрадчивой способности замедлять темп жизни. Африка расставляет для европейцев силки, и вырваться из их сладкого, проклинаемого плена можно только ценой тоски. Я знаю, что буду скучать по убожеству и великолепию здешней жизни. 1мчрта. Сегодня утром шофер посольства отвез меня на чл, откуда ходят автобусы до Гисеньи, маленького берегу мерцающего озера Киву. Меня проводили "острадательными возгласами: "Как же бедная де- одна по такой опасной дороге в руандийском ми Хпоскольку посольство ничем не могло мне помочь, а денег на такси у меня не было, то пришлось выбрать самый неприятный способ передвижения – маршрутное такси.

Автовокзал – это местная клоака. Белая женщина в таком месте привлекает всеобщее внимание. Вокруг было чер-ным-черно. Запах стоял как на невольничьем рынке. Я машинально поискала глазами хоть одно европейское лицо и увидела вдалеке белого мужчину, который приветственно помахал мне рукой (так делают все белые люди, встречаясь в черном городе, – знак солидарности и поддержки). Меня тут же облепили нищие в грязных лохмотьях, но шофер отогнал их с грозным криком. Он усадил меня в смердящий микроавтобус на переднее сиденье и договорился с водителем, что тот довезет меня прямо до гостиницы. Я вела себя как космонавт, высадившийся на незнакомой планете и настороженно ожидающий всяческих неприятностей от ее возможных обитателей. В маршрутку набилось множество женщин с крикливыми младенцами на руках и мужчин в пестрых рубашках с лоснящейся кожей, от которых несло стойким запахом пота. Сразу чувствовалось, что привычка к умыванию еще находится в конфликте с естественными наклонностями. Все они желали со мной общаться, но, на мое счастье, никто из них не знал английского языка.

Со мной рядом сел молодой улыбчивый мужчина, дружелюбно настроенный. Когда автобус тронулся, он достал из своей дорожной сумки икону с изображением Христа, указал пальцем на меня, потом на себя и на икону, по-видимому желая сказать, что всех нас, и белых, и черных, связывает единая вера в бога. Это было странное зрелище – бело-розовый Христос в черных руках.

Трехчасовое путешествие запомнилось мне как сплошной кошмар. Я задыхалась от жары и тяжелых запахов. Массу неудобств мне причиняли бесцеремонные соседи, которые как ни в чем не бывало наваливались на спинку моего кресла. Мне приходилось держать спину очень прямо, чтобы не касаться чужой липкой и нечистой кожи. Каждые четверть часа нас останавливали дорожные патрули. Пассажиров выгоняли из маршрутки и проверяли у них документы. Первые два раза я послушно выходила и протягивала свой паспорт. А потом меня разобрала злость: "Какого черта! Я белая леди, если им так нужно посмотреть мои документы, пусть подходят к машине и берут их у меня сами". Началась развеселая игра. На остановках я с безмятежным видом сидела на своем месте и не реагировала на окрики полицейских. Наконец кто-нибудь из них подходил к машине и просил на французском мой паспорт. Слово "паспорт" на всех языках произносится одинаково, но я таращила изумленные глаза и отвечала по-английски, что я не понимаю французского. В наш разговор вмешивались пассажиры автобуса.

Они совали мне под нос документы и знаками пытались объяснить, что от меня требуется. Я минут пять непонимающе смотрела на них, доводя их до исступления, затем хлопала себя по лбу, показывая, что наконец до меня дошел смысл их просьбы, и с невинной улыбкой протягивала свой паспорт. На следующей остановке спектакль повторялся снова.

В Гисеньи я попросила отвезти меня к шикарному отелю "Меридиан", чем вызвала всеобщее возбуждение и вздохи зависти. Я думаю, никогда еще к этому респектабельному отелю не подъезжали клиенты на грязном маршрутном такси.

"Меридиан" оказался почти пустым, война напугала туристов и лишила это место притягательности. Раньше здесь кипела жизнь, белые люди купались в бассейне и гуляли по роскошному тропическому саду, где по ночам орут дикие коты. А сегодня я обедала в большом ресторане совершенно одна.

"Меридиан" расположен на берегу Киву, самого красивого озера в Африке. Это единственный африканский водоем, где не водятся крокодилы и который не заражен опасными для человека организмами. Такая исключительная чистота объясняется большим количеством природных газов, содержащихся в воде. Я вспомнила трагический случай, произошедший в соседней Бурунди. Жену завхоза русского посольства съел крокодил из озера Танганьика. Несмотря на запрет купаться в этом озере, ночью компания русских из пяти человек отправилась туда тайком. Люди вошли в воду только по колено. У крокодила, как известно, молниеносная хватка.

Он утащил за ногу несчастную женщину так быстро, что она даже не успела вскрикнуть. Крокодилы никогда не едят жертву сразу – они приберегают удовольствие на потом. Обычно они топят добычу и оставляют ее где-нибудь в тростнике – это у них нечто вроде холодильника, куда можно залезть в любой момент. Там и нашли через три дня обглоданную жену завхоза с улыбкой на устах – она смеялась в тот момент, когда ее схватил крокодил, и даже не успела испугаться.

Все эти страшные рассказы тревожили мое воображение, но поздно вечером я все равно отправилась купаться на озеро – ведь Киву совершенно безопасно. В лунном свете прохладная вода приобрела аметистовый цвет. Я немного поплавала, стараясь разогреть тело энергичными движениями, потом перевернулась на спину и улыбнулась ярким звездам. Я думала о том, как это красиво и странно – я, бледная северная женщина из далекой холодной страны, плаваю в африканском озере в полном одиночестве мартовской ночью. Звезды подмигивали мне, делая тайны Вселенной свойскими, почти домашними. И мне на минуту показалось, что вот-вот мне откроется какая-то загадка, дело мое изогнулось, с губ сорвался легкий стон, но холод воды и тишина внезапно отрезвили меня. Вечность не дается в руки смертным.