Читать онлайн «Русская дива». Страница 121

Только значительно позже, уже в Академии КГБ, Барский узнал, что 15 и 16 октября 1941 года Москва действительно была брошена разбежавшимися войсками и правительством, что все поезда, отправлявшиеся на восток, были в эти дни и вправду забиты только партийным и советским начальством и их семьями, что легендарный маршал Буденный, командовавший обороной Москвы, потерял свой штаб, а немецкий генерал Кейтель специальной директивой довел до сведения своих войск волю Берлина:

«Фюрер решил, что не следует принимать капитуляцию Москвы, даже если она будет предложена противоположной стороной. Надо считаться с тем, что в Москве и Ленинграде еще большую опасность, чем это было в Киеве, представят для войск взрывы замедленного действия… Ни один немецкий солдат поэтому не должен входить в эти города… города до захвата должны быть разрушены артиллерийским огнем и налетами авиации… Недопустимо употреблять немецких солдат для спасения русских городов от пожаров и кормить население в ущерб немецкой родине…»

Читая там, в академии, эти директивы, Барский всегда вспоминал свою мать, которая именно в этот день, 16 октября 1941 года, по обезумевшей от паники Москве несла на руках его, трехлетнего, с каким-то плюшевым медведем, которого он, конечно, не мог бросить…

А теперь его юная мама — бледная, с перебинтованной правой рукой и капельницей над плечом — лежала перед ним на больничной койке.

Он встал и вышел из палаты.

— Не беспокойтесь, она будет жить, — сказал ему в ординаторской дежурный врач.

— Никаких посетителей! — приказал Барский. — Вам ясно? Кроме меня — никого!

— Ясно, товарищ полковник.

Барский вышел из больницы и, переложив из кобуры под мышкой семизарядный «ПМ» в «бардачок» своей служебной «Волги», по дождливой рассветной Москве погнал машину в Бутырскую тюрьму.

В месяц нисан, когда все мужи, женщины и дети уходили из города и шли каждый к своему винограднику, и своему полю, и своей полевой работе, он покидал свой кирпичный замок на царском острове и отправлялся в четырехмесячный обход своего великого Хазарского царства. Его остров стоял посреди Большой реки Итиль при впадении ее в Каспийское море, и был этот остров просторен и зелен, с полями и виноградниками, и садами, и разными постройками для слуг, виночерпиев, евнухов и наложниц. А по обе стороны от острова лежала столица его царства, именуемая тоже Итиль. На западном берегу реки в ханском городе Ханбалык, в деревянных, глиняных и войлочных домах жили его придворные хазары, содержавшие его конное войско, и его постоянная наемная гвардия, число которой было четыре тысячи воинов из мусульман, алан, славян, русов и других народов. И в Ханбалыке же — городе знати, воинов и ученых — проживала его царица-мать со своими слугами и служанками, это был светский град: там были синагоги и дома собраний, школы и бани, церкви и жилые строения из белого необожженного кирпича и дерева. В этих домах было много дорогих армянских ковров, золотой византийской парчи, китайского шелка, вина, меда, вкусной еды, фруктов, молодых танцовщиц и слуг.

А на восточном берегу реки, в желтом городе Сарашен, жили купцы и ремесленники, и вдоль берега там тянулись гигантские рынки и склады с товарами, а дальше, за ними, в глубину зеленой степи и до самого горизонта, сколько видит глаз, просторно стояли шатры, дома и кибитки — там жили его подданные: десять тысяч исмаильтян, иудеев, христиан и язычников-славян и русов. У них было 30 квартальных мечетей со школами для изучения Корана, и соборная мечеть с минаретом, который высотой своей был даже выше, чем купол царского дворца на острове. У них были церкви и синагоги, пашни и виноградники, коровы и овцы, лодки для ловли рыбы в Каспийском море и в бесчисленных рукавах Большой реки. И не было между ними вражды, потому что каждый народ управлялся наместником царя по законам своей религии, а царь был главным каганом-судьей, чье слово исполнено мудрости всех иудейских книг — и Талмуда, и Каббалы, и Мишны — и исполнялось беспрекословно. В их домах было много детей и много еды — и сочной баранины, и красной рыбы, которая нежней баранины и вкусней курятины, и фруктов, и овощей, и знаменитых итильских дынь и арбузов. А если в доме много сытых детей, то хозяину уже нет ни нужды, ни охоты враждовать с соседями, а только — благодарить своего Бога и славить Царя, которые положили этот город так, что ни один враг не может пройти к нему через семьдесят рукавов Большой реки, но зато отовсюду тянутся сюда купцы, потому что великолепный Итиль, столица Хазарии, воистину стоит на всех путях от Мавритании до Хорезма и Китая и от печенегов до Хорасана и Византии.

И никакая война, никакие победы и грабежи соседей не могут дать народу столько богатства, добра, сытости и здоровых детей, сколько честная торговля со всем миром. Много веков назад из Персии и Ирана через Апшерон и Дербент принесли иудеи эту простую мысль на берега Итиля, с помощью Бога просветили тут местное кочевое племя хазар, дали им религию своих предков и родили им царей, судей, мудрецов, ученых и рахдонитов-купцов, знающих торговые пути во все страны мира. И возвысились хазары над своими дикими соседями-кочевниками — и богатствами своими, и силой своего регулярного войска, и терпимостью к любой религии, и судом, и знаниями своих мудрецов, и могуществом своих царей. Огромные и роскошные итильские рынки и базары — тому свидетельство. Из Руси, Волжской Булгарии и даже из Венгрии нескончаемым потоком идут сюда ладьи с дорогими булгарскими соболями, буртасскими красными и черными лисицами, русскими куницами и бобрами, а также с медом, воском, янтарем, клинками мечей, корой белого тополя, моржовой костью, стрелами, амброй, орехами, касторовым маслом и сильными молодыми рабами. А из Констанцы, Армении, Персии, Ирана и даже из Китая верблюжьи и конные караваны везут сюда ткани, византийскую парчу, шелка, ароматные жидкости, ковры, женские украшения и звонкую красивую серебряную и золотую монету. И все это: вино, меха, рыба, мед, оружие, скот, кони, ткани, рабы и рабыни, — все имело в Итиле свои отдельные базары, и с каждого дохода Царь имел десятую часть, и неисчислимы были богатства его, но и неисчислимы были заботы его по защите мирной торговли своих и приезжих купцов. Весь поднебесный мир от далекой и знойной Мавритании до загадочного Китая и от самых северных и диких племен древлян до изощренной Византии и просвещенных греков должен знать, что ничто, никакие банды не угрожают в Хазарии их караванам, их товарам, их доходам. Только тогда купцы поведут сюда через моря и реки свои тяжело груженные ладьи, через пустыни — свои караваны.