Читать онлайн «Далекие Шатры». Страница 369

Даже если бы он сделал это, вряд ли его кто-нибудь услышал в таком оглушительном шуме. Но внезапно где-то в толпе грохнул карабин, потом еще один и еще… Нападавшие мгновенно развернулись и бросились назад, спотыкаясь о поверженных наземь людей и обломки двери; и теперь они призывали друг друга взять огнестрельное оружие – мушкеты и винтовки, чтобы убить неверных. «Отправляйтесь за своими мушкетами! Живо! Живо!» – орали мятежники, выбегая со двора резиденции и устремляясь кто к арсеналу, кто обратно в свои лагеря за пределами города.

И снова ясное утро стало безмятежным и тихим… и в этой тишине люди из британской миссии, на время оставленные в покое, перевели дух и подсчитали мертвецов. Девять мятежников и один из их собственных саисов, а также совар Мал Сингх, который еще дышал, когда его нашли у конюшен, но скончался по пути в резиденцию, – он зарубил трех афганцев, так как бросился на помощь к невооруженному саису и мужественно защищал его, приняв неравный бой с численно превосходящим противником. Из оставшихся шести четверо были застрелены, а двое убиты в рукопашной, сражаясь тулварами против сабель. Семь членов эскорта получили ранения. Разведчики переглянулись и поняли: это не конец, а только начало. Враг скоро вернется. И на сей раз афганцы будут вооружены не одним холодным оружием.

«Пятнадцать минут, – подумал Уолли, – в лучшем случае. Пятнадцать минут от силы». А вслух сказал:

– Закройте ворота и раздайте боеприпасы. Забаррикадируйте концы улицы. Нет, не тюками с сеном, они слишком легко загорятся. Используйте якданы, лари с продовольствием, все, что под руку попадется, – возьмите брусья из конюшен. И нам надо прорезать бойницы в парапетах…

Они работали лихорадочно. Офицеры, слуги, саисы – солдаты и штатские – трудились бок о бок ради спасения своих жизней, подтаскивая фургоны и пустые ящики из-под боеприпасов, бочонки с мукой, переметные сумы, палатки, плащ-палатки и все, что могло пригодиться для сооружения баррикад у входа на территорию миссии и в концах улицы. Из тюков сена они возвели непрочную стенку, перегораживавшую открытый участок за разоренными конюшнями, прорубили бойницы в стенах зданий резиденции и в парапетах на крыше казарм, оттащили трупы врагов в складское помещение в дальнем конце территории, а тела двух своих товарищей положили на кровати в комнате Амал Дина.

Каваньяри спешно отправил эмиру записку, сообщая о неспровоцированном нападении афганских солдат на резиденцию и требуя положенной гостям защиты, а потом, ожидая возвращения посыльного из дворца, принял участие в сооружении импровизированного парапета из земли, мебели и ковров на крышах двух зданий резиденции. Но посыльный не вернулся.

Когда он прибыл во дворец, его отвели в боковую комнату и велели ждать, а ответ доставил дворцовый слуга. «Волей Божьей я приступил к приготовлениям», – написал эмир Якуб-хан. Но он не прислал ни стражников, ни хотя бы горстку своих преданных кызылбашей.

Другие тоже готовились.

С помощью единственного санитара и разношерстной группы носильщиков, кхидматгаров и кухонных работников Амброуз Келли обустраивал комнаты на первом этаже здания, где размещалась офицерская столовая, под госпиталь и операционную, а Уильям Дженкинс с полудюжиной сипаев бегали взад-вперед, вынося содержимое палатки для хранения боеприпасов – она вместе с другой палаткой, где хранился различный багаж, для пущей безопасности была установлена во дворе резиденции. Часть боеприпасов они отнесли в казармы, а часть – в дом посланника, на первый этаж, труднодосягаемый для винтовочного огня с крыш и из окон многочисленных домов, выходящих на саму резиденцию и на территорию миссии. Из ближайшего дома, хотя они этого не знали, еще один офицер разведчиков в тот момент наблюдал за их спешными приготовлениями к отражению атаки.

Аш понял тщетность попыток пробиться к резиденции сквозь толпу из нескольких сотен недовольных недисциплинированных солдат, когда было уже слишком поздно, чтобы предупреждать или давать советы. А когда после вторжения афганцев на территорию миссии не последовало выстрелов, он понял, что ни в советах, ни в предупреждениях необходимости не было. Уолли, видимо, отдал разведчикам приказ не открывать огонь, и можно было не опасаться, что он потеряет голову и ускорит вооруженное столкновение излишне крутыми ответными мерами. Мальчик крепко держал своих людей в руках, и, если хоть немного повезет, ситуация не выйдет из-под контроля до того, как Каваньяри получит возможность поговорить с афганскими солдатами.

Как только посланник поговорит с ними, возбуждение уляжется. Ему нужно только пообещать, что он позаботится об устранении допущенной несправедливости и проследит за тем, чтобы они получили задержанное жалованье – если не от эмира, то от британского правительства, – а поскольку он пользовался влиянием у афганцев, они не усомнятся в его словах. Они поверят Каваньяри-сахибу там, где не поверили бы никому другому, и, возможно, все еще обойдется.

Аш вернулся в свою контору в доме мунши и, выглянув из окна, увидел разграбление конюшен, похищение лошадей у коновязей и последующий стремительный бросок толпы к резиденции. Он увидел также, как высокий мужчина в мундире и белом шлеме поднялся на крышу, спокойно подошел к краю и заставил умолкнуть шумную толпу, и подумал, как Уильям: «Ей-богу, он великолепен».

Ашу никогда не нравился сам Каваньяри и проводимая им политика. Но сейчас он искренне восхитился хладнокровием и мужеством человека, который способен выйти к возбужденной толпе, безоружный, в сопровождении одного только ординарца-афганца, и спокойно стоять, глядя на выкрикивающую угрозы, швыряющую камни чернь, не выказывая ни тени тревоги.

«Черта с два я сумел бы так держаться! – подумал Аш. – Уолли прав: он великий человек, и он вытащит всех из этой передряги. Он сумеет… все будет в порядке. Все будет в порядке».

В этой части Бала-Хиссара была исключительно хорошая акустика, чего обитатели резиденции не сознавали в полной мере, хотя Аш однажды предупреждал Уолли на сей счет, поскольку широкое открытое пространство в окружении высоких зданий являло собой подобие древнегреческого театра, где ряды выстроенных полукругом каменных скамей круто поднимаются от сцены, образуя звукоотражающий экран, позволяющий даже людям в верхних рядах слышать каждое слово, произнесенное актерами.

Здесь вместо скамей были толстые стены домов, построенных на возвышенности и дающих примерно такой же эффект. И хотя было бы преувеличением сказать, что каждое слово, произнесенное на территории миссии, достигало слуха обитателей домов, громкие команды, повышенные голоса, смех и обрывки разговоров ясно слышал любой человек в ближайших зданиях, если стоял у окна, как Аш, и напрягал слух. Особенно когда ветер дул с юга, как сегодня.