Читать онлайн «Далекие Шатры». Страница 167

– Нет, – тихо сказал Аш. – Мы подождем здесь.

Он вскинул ладонь и, когда конный эскорт остановился за ним, возвысил голос, обращаясь к одинокому посланнику:

– Боюсь, в своем стремлении поскорее приветствовать раджу мы прибыли раньше назначенного срока и застали его неподготовленным. Возможно, он проспал или слуги нерасторопно выполняли свои утренние обязанности. Такое случается, и нет двора, совершенно безупречного. Но мы не торопимся. Вы можете сказать своему господину, что мы подождем здесь в тени, пока нам не сообщат, что он готов принять нас.

– Но… – неуверенно начал мужчина.

– Нет-нет, – перебил Аш. – Не извиняйтесь, мы с удовольствием передохнем здесь. Можете идти.

Он отвернулся и заговорил с Кака-джи, а мужчина неловко переступил с ноги на ногу и прочистил горло, словно собираясь снова подать голос, но Мулрадж резко сказал:

– Вы слышали, что сказал сахиб? Можете идти.

Чиновник удалился, и следующие двадцать минут представители Каридкота спокойно сидели в своих седлах в тени ворот, пока конный эскорт удерживал на почтительном расстоянии от них неуклонно растущую толпу любопытных горожан, а Мулрадж развлекал Кака-джи длинным монологом, произносимым вполголоса, но хорошо слышным большинству наблюдателей, сокрушаясь по поводу беспорядка, неорганизованности, поразительной недисциплинированности и полной неосведомленности о правилах приличия, свойственных многим маленьким захудалым княжествам.

Солдаты эскорта ухмылялись и согласно кивали, а Кака-джи нанес новое оскорбление, выговорив Мулраджу за столь суровое отношение к людям, от рождения не имевшим преимуществ, какие получил он, а потому не умеющим себя вести. Не их вина, сказал Кака-джи, что из-за незнания обычаев высшего света они лишены изысканных манер, и с его стороны крайне невеликодушно осуждать их за поведение, которое грубые особы считают благовоспитанным.

Мулрадж признал справедливость упрека, превознес Кака-джи за снисходительность и добросердечие, а потом еще громче принялся восхищаться размерами ворот, выправкой стражников и мерами, принятыми для предельно удобного размещения лагеря. Казалось, он проводил время самым приятным образом, и явное смущение стражников и наблюдателей, стоявших достаточно близко, чтобы услышать предшествовавший разговор, доказывало, что, пренебрежительно обращаясь с гостями – вероятно, чтобы унизить их и заставить осознать невыгодность своего положения, – раджа выставил себя самого и своих придворных и подданных неотесанными мужланами, не сведущими в этикете и неучтивыми.

Один Аш помалкивал, не питая никаких иллюзий относительно своего положения. Они могут выиграть в данном пункте, вынудив раджу принять их с подобающими почестями, но эта победа ничего не будет значить. Настоящая схватка начнется, когда дело дойдет до обсуждения условий брачного договора, и здесь все козырные карты на руках у правителя. Оставалось только посмотреть, решится ли он разыграть их и поддастся ли на блеф.

Цокот копыт возвестил о прибытии личной стражи раджи, двух старших министров и пожилого представителя княжеского семейства, который рассыпался в извинениях за то, что спутал час прибытия гостей, а потому не успел своевременно их встретить. Похоже, секретарь ввел его в заблуждение, и он непременно сурово накажет виновного, ибо никто в Бхитхоре ни в коем случае не стал бы причинять неудобство столь почетным гостям.

Почетные гости милостиво приняли извинения и позволили с помпой проводить себя по лабиринту узких улочек к дворцу, где их ожидал раджа.

Аш не забыл Гулкот своего детства и в разное время видел множество индийских городов. Но Бхитхор не походил ни на один из них. Улицы и базарные площади Гулкота были шумными, пестрыми и такими же многолюдными и оживленными, как похожий на суетливый муравейник Пешавар или древние города-крепости вроде Дели и Лахора с их лавками, уличными торговцами и тесными многоголосыми толпами горожан. Но Бхитхор казался городом из другой эпохи. Древней и опасной эпохи, полной зловещих тайн и загадок. Его сложенные из песчаника стены казались странно выбеленными, словно палящие солнечные лучи за многие века выжгли из них весь цвет, а остроугольные тени были скорее серыми, нежели синими или черными. Беспорядочные лабиринты улочек и практически безоконные фасады домов, теснившихся вдоль них, вызывали у Аша неприятное чувство клаустрофобии. Не верилось, что солнечный свет когда-либо проникает в эти узкие рукотворные каньоны, или что в них задувает ветер, или что обычные люди могут жить за этими запертыми дверями и плотно закрытыми ставнями окнами. Однако он чувствовал взгляды любопытных глаз, устремленные на них сверху из-за ставен, – вероятно, женских глаз, ведь повсюду в Индии на верхних этажах домов обитают женщины.

Но на погруженных в тень улицах встречалось на удивление мало женщин, и все они закрывали лицо головными платками, оставляя видными только глаза, настороженные и подозрительные. Они носили традиционное раджпутанское платье с широкими юбками, украшенными броскими черными узорами, однако предпочтение здесь, похоже, отдавалось таким цветам, как рыжевато-красный, желто-коричневый и темно-оранжевый, и Аш не видел ярких голубых и зеленых тонов, которыми весело пестрели базарные площади и проселочные дороги соседних княжеств. Что же касается мужчин, то даже здесь, на городских улицах, многие из них тоже закрывали лицо, обматывая нижнюю его половину концом тюрбана. Судя по пристальным взглядам прищуренных глаз, европеец в Бхитхоре был чем-то новым – и неприятным.

Горожане рассматривали Аша так, словно он был каким-то монстром, и редко встречавшиеся открытые лица имели выражение скорее враждебное, нежели заинтересованное. У Аша возникло ощущение, будто он – пес, идущий по улице, полной кошек, и волоски у него на загривке встали дыбом в непроизвольной, чисто животной реакции на эту молчаливую неприязнь – враждебность ограниченных умов по отношению ко всему странному или новому.

– Посмотреть на них, так можно подумать, что мы прибыли сюда со злыми намерениями, а не на бракосочетание, – тихо пробормотал Мулрадж. – Это дурное место, и без всяких слов ясно, что здесь поклоняются Кровопийце. Фу! Гляньте туда…

Кивком он указал в сторону стоящего на перекрестке храма Кали, являющейся также Ситалой, богиней оспы. Проезжая мимо него, Аш мельком увидел статую ужасной богини, во славу которой разбойники-душители предали смерти многие тысячи жертв, а посвященные ей храмы получали десятую долю от награбленного ими добра. Кошмарное многорукое божество со сверкающими глазами и высунутым языком, в длинном ожерелье из человеческих черепов почитается в Индии как супруга Шивы Разрушителя. Исключительно подходящая покровительница для столь зловещего города, подумал Аш.