Читать онлайн «Просто вместе». Страница 57

- Вам больше нечем заняться, сын мой?

- Нет, отец, но я… я… Скажите, если вам нужна моя помощь…

Но дверь хлопнула прежде, чем он успел закончить фразу.

- Ты должен сказать, что приготовишь обед, а я отвечу, что пойду в магазин, а потом ты скажешь, что испечешь вафли и что мы пойдем гулять с детьми в парк…

- Согласен, клопик, согласен. Все будет так, как ты скажешь…

Бланш и Камилла были для Филибера его девочками, они любили его и даже иногда целовали. Ради этого он готов был терпеть презрение отца и купить хоть пятьдесят пылесосов.

Тоже мне, проблема…

Поскольку именно Филу был у них спецом по манускриптам, клятвам, пергаментам, картам и договорам, он убрал кофейные чашки на соседний столик, достал из ранца листок и торжественно вывел: Хартия авеню Эмиль-Дешанель. Для жильцов и других посе…

Он отвлекся.

- А кем был этот самый Эмиль Дешанель, детки?

- Президентом Республики!

- Нет, президента звали Поль. А Эмиль Дешанель был литератором, профессором Сорбонны, которого уволили за книгу «Католицизм и социализм»… Хотя, возможно, она называлась «Социализм и католицизм»… Кстати, моя бабушка всегда сердилась, когда ей подавали визитку… Так на чем я остановился?

Он перечитал все положения составленного им документа, в том числе пункты о туалетной бумаге и мусорных мешках, и пустил его по кругу, чтобы каждый мог добавить свои условия.

- Вот я и стал якобинцем… - вздохнул он.

Франк и Камилла с неохотой отставили стаканы и понаписали кучу глупостей…

Невозмутимый Филибер достал палочку воска и под изумленными взглядами друзей поставил внизу свою печать, потом сложил листок втрое и небрежно опустил его в карман куртки.

- Скажи… Ты всегда таскаешь с собой снаряжение времен Людовика ХIV? - Франк наконец-то обрел дар речи.

- Мой воск, мою печать, мои соли, мои золотые экю, мой герб и мои яды… Конечно, драгоценный друг…

Франк, узнавший одного из официантов, отправился с визитом на кухню. Вернувшись, он сообщил:

- Я настаиваю - это завод по производству жратвы. Но красивый завод…

Камилла попросила счет - нет-нет, я настаиваю, а вы за это пропылесосите! - они забрали чемодан, отбрехиваясь от вокзальных попрошаек, Lucky Strike оседлал свой мотоцикл, а двое других взяли такси.

Она безуспешно караулила его всю неделю. Никаких признаков его присутствия. Охранник, с которым она теперь регулярно болтала (у Матрицы не опустилось правое яичко, какое несчастье!), тоже ничем ее не утешил. А ведь Камилла точно знала, что он обретается где-то поблизости. Еда, которую она регулярно прятала за бидонами с чистящими средствами - хлеб, сыр, салаты Saupiquet, бананы и корм Fido, - сразу исчезала, но там не оставалось ни собачьего волоска, ни крошки хлеба, ни даже запаха… Для наркомана он был поразительно организованным, так что у Камиллы даже появились сомнения, того ли человека она подкармливает… Может псих охранник кормит ее припасами своего убогого добермана? Камилла прощупала почву и выяснила, что Матрица питается исключительно крокетами, обогащенными витамином В12, с ложечкой рицинового масла для шерсти. Жестянки с собачьим кормом - дерьмо. Как можно кормить пса тем, что не захочешь есть сам?

Действительно, как можно?

- А крокеты? Их ты тоже вряд ли станешь употреблять…

- Да ты что! Ем за милую душу!

- Да ладно тебе…

- Клянусь!

Хуже всего было то, что она ему верила. Доберман Одинокое Яйцо и человек Одинокий Мозжечок вполне могли хрустеть крокетами со вкусом цыпленка, сидя в жарко натопленной халупе перед экраном телевизора и глядя порнушку… Еще как могли.

Так прошло много дней. Иногда он не приходил. Батон зачерствел, сигареты лежали на месте. Случалось, он забирал только собачий корм… Слишком много дури и еда не нужна? Ломка и нет сил на пирушку? Камилла перестала брать в голову… Проверила на всякий случай подсобку - стоит разгружать сумку или нет? - и привет горячий.

У нее были другие заботы…

В квартире все шло гладко, и дело было не в хартии, не в Мириам и не в CHC [51] - просто каждый из них жил своей жизнью, стараясь не досаждать соседям. Каждое утро они обменивались приветствиями, вечером расслаблялись, как умели. Гашиш, травка, красное вино, инкунабулы, Мария-Антуанетта или Heineken - каждый «оттягивался» по-своему, и все «тащились» от Марвина.

Днем она рисовала, а Филибер - если он случайно оказывался дома - читал ей вслух или комментировал семейные альбомы.

- Это мой прадедушка… Молодой человек рядом с ним - его брат, дядя Элай, а на переднем плане - их фокстерьеры… Они устраивали собачьи бега, а господин кюре - вот он сидит - определял на финише победителя.

- Да уж, твои родственнички не скучали…

- И были правы… Через два года они отправились на Арденнский фронт, а полгода спустя оба погибли…

А вот на работе все разладилось… Во-первых, грязнуля с шестого этажа как-то вечером подстерег ее и, глупо хихикая, поинтересовался, куда она дела свою метлу. Он ржал взахлеб над своей шуткой и, не отставая, тащился за ней по коридору, повторяя: «Я уверен, это вы! Я уверен, это вы!» Да отвали ты, хрен моржовый, надоел. Кончилось все тем, что она обернулась и ткнула пальцем в СуперЖози, разглядывавшую вены на ногах: мол, это не я - она…

Game over.

Во-вторых, она больше не могла выносить Бредаршу…

Та была глупа, как пробка, имела на сантим власти и безбожно ею злоупотребляла (Touclean все-таки не Пентагон!), потела, брызгала слюной и все время ковыряла в зубах колпачком ручки, Но самой отвратительной была ее привычка отпускать расистские шуточки: она на каждом этаже зажимала Камиллу в углу и говорила какую-нибудь гадость - все остальные девушки в их команде были цветными.

Камилла долго сдерживалась, чтобы не заехать начальнице половой тряпкой по роже, но терпение у нее в конце концов кончилось, и она велела ей заткнуться и не утомлять окружающих.

- Нет, да вы только послушайте… Как она со мной разговаривает! Ты вообще что здесь делаешь? Что делаешь тут с нами? Шпионишь? Я вот вчера подумала: может, тебя хозяева прислали вынюхивать и стучать… Знаю я, где ты живешь, и все такое прочее… Ты не из наших, так ведь? От тебя воняет богатством, воняет деньгами. Убирайся, надзирательница!

Остальные не вмешивались. Камилла пошла прочь, толкая перед собой тележку.

Она обернулась.