Читать онлайн «Хроники Заводной Птицы». Страница 135

Солдаты делали свое дело молча. На их обожженных солнцем лицах не было ни кровинки, и они напоминали изображения на древних керамических сосудах. Через несколько дней, самое большее — через неделю, в Синьцзин должны были войти главные силы советской дальневосточной группировки. Остановить их было невозможно. За время войны почти все отборные подразделения Квантунской армии, некогда великолепно оснащенные, перебросили на юг, где боевые действия охватывали все новые районы, и теперь большая их часть лежала на морском дне или гнила в непроходимых джунглях. Были потеряны почти все противотанковые пушки и танки. Из грузовиков для перевозки войск на ходу оставалось всего ничего. Запчасти кончились. Хотя всеобщая мобилизация поставила под ружье достаточно солдат, не было возможности вооружить всех хотя бы старыми винтовками; патронов тоже не хватало. Квантунская армия, громко величавшая себя «несокрушимым оплотом Севера», превратилась в «бумажного тигра». Советский Союз, разгромив германскую армию, перебрасывал по железной дороге на Дальневосточный фронт мощные механизированные соединения. Они были прекрасно оснащены и имели высокий моральный дух. Разгром Маньчжоу-го становился неизбежным.

Все это понимали, и командование Квантунской армии — в первую очередь. Поэтому оно отвело главные силы в тыл, бросив, по сути дела, на произвол судьбы пограничные гарнизоны и местных крестьян. Многие из этих безоружных людей были убиты советскими войсками, которые наступали слишком быстро, чтобы позволить себе брать пленных. Многие женщины предпочли самоубийство изнасилованию — они кончали с собой целыми группами, а бывало, их к этому принуждали. Пограничные гарнизоны, запершись в бетонных бункерах укрепленного объекта под названием «Вечная крепость», ожесточенно сопротивлялись, но без тыловой поддержки, под натиском противника, многократно превосходившего их, полегли почти целиком. Генеральный штаб и большая часть высшего командного состава Квантунской армии переехали в новую ставку в Тонхуа, у корейской границы, а император Маньчжоу-го Пу И со своим семейством спешно собрался и бежал из столицы на специальном поезде. Большинство китайских солдат из армии Маньчжоу-го, которые должны были оборонять столицу, узнав о вторжении Советской армии, тут же начали разбегаться или поднимали бунты и убивали своих японских командиров. Естественно, они не собирались сражаться с превосходившими советскими силами и отдавать жизни за Японию. В результате столица Маньчжоу-го, «особый город Синьцзин», предмет гордости Японии, возведенный в дикой степи, оказался в непонятном политическом вакууме. Чтобы избежать бессмысленного хаоса и кровопролития, высшие китайские чиновники Маньчжоу-го настаивали, что Синьцзин нужно объявить демилитаризованной зоной и сдать его без сопротивления, но Квантунская армия отвергла такое предложение.

Солдаты, которых послали в зоопарк, смирились с судьбой: они считали, что через несколько дней их ждет смерть в бою с советскими войсками (хотя на самом деле после того, как они сложили оружие, их отправили в Сибирь, на шахты, где троих ждала смерть). Им оставалось только молиться, чтобы смерть оказалась не такой мучительной. Никому не хотелось гибнуть под гусеницами танка, гореть в окопе в пламени огнемета, долго корчиться в агонии от ранения в живот. Умирать — так от пули в голову или сердце. Но до этого нужно было убить зверей в зоопарке.

Первоначально для экономии дефицитных патронов планировалось ликвидировать животных с помощью яда. Молодой лейтенант, которого поставили руководить этой операцией, получил от начальства соответствующий приказ. Ему сказали, что необходимый яд уже доставили в зоопарк, и лейтенант во главе восьмерых вооруженных до зубов солдат направился туда. От штаба до зоопарка было всего двадцать минут ходьбы. С тех пор как началось наступление советских войск, зоопарк не работал — у ворот стояли два солдата с винтовками с примкнутыми штыками. Лейтенант показал им приказ, и его команду пропустили на территорию.

Директор зоопарка подтвердил, что получил от военных распоряжение в экстренном случае «ликвидировать» хищников, применив для этого яд, но, по его словам, никакого яда он так и не получил. От этого известия лейтенант растерялся. Вообще-то он служил при штабе бухгалтером, и ему ни разу не приходилось командовать другими людьми, пока того не потребовали чрезвычайные обстоятельства. Лейтенант уже несколько лет не держал в руках оружия и, спешно вытащив из ящика своего стола револьвер, вовсе не был уверен, исправен ли он.

— С бюрократами всегда так выходит, господин лейтенант, — посочувствовал ему директор-китаец. — Того, что нужно, никогда нет.

Чтобы разобраться, что к чему, вызвали главного ветеринара, и он рассказал, что в последнее время зоопарк снабжается очень плохо, поэтому яда у него осталось совсем мало — может, даже на одну лошадь не хватит. Ветеринару было под сорок. Высокий, с правильными чертами лица, на правой щеке — темно-синее родимое пятно, размером и формой напоминавшее ладошку младенца. «Наверное, оно у него с рождения», — предположил лейтенант и решил из директорского кабинета позвонить в штаб, чтобы начальство дало ему новые инструкции. Но после того как несколько дней назад Советская армия перешла границу, командование Квантунской армии ударилось в панику. Многие старшие офицеры исчезли неизвестно куда, а те, кто остался, жгли во дворе штаба кипы важных документов или руководили рытьем противотанковых рвов на окраинах города. Майор, от которого получил приказ лейтенант, куда-то пропал, и где достать нужный яд, было совершенно непонятно. Кто мог отвечать за яды в Квантунской армии? Лейтенанта посылали по телефону от одного штабного чина к другому, пока, наконец, взявший трубку полковник медицинской службы не обозвал его идиотом и не стал кричать, что лейтенант лезет к нему с каким-то дурацким зоопарком, когда вся страна катится ко всем чертям.

— Откуда мне знать про ваш яд? — орал полковник.

«А мне откуда?» — подумал про себя лейтенант и, озадаченно повесив трубку, решил бросить попытки раздобыть яд. Оставалось два выхода. Можно не убивать зверей и убраться восвояси — или расстрелять их из винтовок. Строго говоря, и то и другое было нарушением приказа, однако лейтенант все-таки решился на вариант с расстрелом. Может, потом ему и достанется за то, что он потратил на это дело боеприпасы, но по крайней мере задание «ликвидировать» хищников будет выполнено. А если не убить зверей, за невыполнение приказа можно и под трибунал загреметь. Лейтенант, правда, сомневался, что трибуналы еще действуют, однако приказ есть приказ. Пока существует армия, приказы должны выполняться.