Читать онлайн «Любовники». Страница 48

— О Боже… только не это! — был ответ.

Подняв над головами зонтики, Джасинта с Шерри, взявшись за руки, довольно робко двинулись вперед и прошли сквозь туманную пелену воздушных вихрей, с ужасом почувствовав, что попали в какой-то враждебный водоворот.

— Боюсь, все это он предназначил для нас, — робко проговорила Джасинта, оглядываясь по сторонам.

— Чепуха! Уверяю тебя, это только сейчас так страшно. Но потом ни одной из нас даже в голову не придет повернуть назад.

— Не знаю, не знаю… — неуверенно сказала Джасинта. Ей казалось, что все это необузданное празднество являет собой зловещий заговор против них, чтобы испытать их преданность и любовь друг к другу, и если в них осталась хоть капля этой любви, то уничтожить ее на веки вечные.

Она отказывалась верить в слова кучера, что эти собрания, случающиеся время от времени, происходят только ради того, чтобы вспомнить былые времена и «тряхнуть стариной». Доказательство подозрений Джасинты было очень простым: зрелище, представшее перед ее взором, оказалось слишком огромным и ужасающим, чтобы не послужить чему-то очень скверному.

— Вспомни, что ты говорила совсем недавно… — тихо намекнула Шерри.

— Да помню я, помню! — чуть раздраженно откликнулась Джасинта.

Тут им стало понятно, что их пристально разглядывают. Когда они с опаской проходили мимо лающих собак и резвящихся детей, мимо шатающихся вокруг воинов и молоденьких озорных индейских девушек, мимо искореженных временем стариков, курящих трубки возле своих вигвамов, все головы поворачивались в сторону наших путешественниц. И возникающие рядом трапперы, заткнув большие пальцы за ремень, вызывающе-нагло разглядывали молодых женщин. Трапперы передвигались огромными шагами, как люди, привыкшие к большим пространствам. Когда Джасинта с Шерри проходили мимо всех этих людей, громкие голоса иногда внезапно стихали… секунды на две-три. Но едва женщины отдалялись, хохот и громкий разговор тут же становились прежними, а какой-то горец, сидящий у своей палатки, смачно выплюнул на землю коричневый ком табака, который до этого жевал, и Джасинте пришлось отпрыгнуть в сторону, чтобы мерзкий плевок не угодил прямо в нее. Горец же еще больше вытянул ноги, откинул голову и зашелся в диком хохоте.

Пришлось ускорить шаг, их руки все крепче сжимали друг друга. Сейчас Джасинта думала: «Даже если он не собирался испытать нас, все равно это произойдет рано или поздно, и финал будет абсолютно тем же».

Каждый попадающийся им на глаза мужчина был вооружен так, словно собирался тотчас же идти на войну. У трапперов выделялись засунутые за ремень пистолеты или ножи; у индейских воинов — луки, стрелы, а на бедрах — томагавки.

— О, посмотри! — воскликнула Джасинта, сжимая руку Шерри и показывая куда-то пальцем.

— Что такое? — спросила Шерри нервно.

— Да это же… Это… По-моему, это…

— Скальп! — одновременно выкрикнули обе женщины и, в ужасе приподняв широкие юбки, бросились бежать как можно дальше от палатки, рядом с которой висел совершенно свежий скальп с еще не успевшей высохнуть кровью. Вдогонку им раздался дикий хохот, от которого им стало еще страшнее, и они еще быстрее устремились прочь от проклятого места, не осмеливаясь оглянуться.

Пока женщины бежали, страх в их душах возрастал многократно, постепенно порождая настоящую истерику. Они мчались, не чуя под собой ног, высоко подняв широкие юбки. Только бы убежать от неведомого ужаса, от чего-то невероятно жуткого и странного! Им пришлось лавировать между вигвамами, шарахаясь от лошадей, неожиданно появлявшихся рядом, на них сидели разрисованные полуобнаженные воины с пестрыми головными уборами из перьев. Джасинта с Шерри миновали наскоро поставленные палатки, шатры и вигвамы, бродивших и сидевших трапперов, которые пили какое-то опьяняющее варево, состоящее из меда и спирта или из воды и спирта… Бежали мимо каких-то грязных людей, вливающих это огненное пойло себе в глотки с таким видом, словно жажда мучила их долгие-долгие годы. Опьяняющая жидкость текла по их бородам и груди; они тупо смеялись, покрякивали от удовольствия и похлопывали друг друга по плечам. Джасинта и Шерри все бежали и бежали, стараясь в этой суматохе случайно не наступить на индейских младенцев и ребятишек, бродивших повсюду. Вдогонку им остервенело лаяли собаки и, широко раскрыв пасти, пытались вцепиться в кружевные оборки их платьев.

И в тот момент, когда им казалось, что их вот-вот поймают, внезапно раздался громкий оклик:

— Эй!

И перед ними возник чей-то силуэт. Они увидели, что человек, загородивший им путь, стоит, широко распахнув руки, но, несмотря на это, устремились прямо на него и сразу же в ужасе отпрянули назад.

— Грант!

Они стояли и оторопело смотрели на него, почти задыхаясь от стремительной гонки; обе дрожали от беспредельного напряжения, овладевшего ими. Особенно их пугала мрачная и презрительная ухмылка на губах Гранта. Они медленно обернулись и посмотрели туда, откуда бежали. И не заметили ничего, что могло бы испугать их. Все оставалось как прежде. Несколько трапперов играли в кости с индейцами. К ним присоединились три или четыре женщины, которые в безмятежном спокойствии сидели полукругом, скрестив ноги, и о чем-то непринужденно болтали. Судя по их голосам, разговор был очень живой, дерзкий, даже развязный.

Джасинта с Шерри переглянулись и стали смеяться.

— Ох, ну какие же мы простофили! — вскричала Шерри.

— Испугались собственной тени!

Все это время, пока они убеждались, что никакая опасность им не угрожает, Грант стоял рядом и кисло смотрел на них. Но вот он опять привычно резко взмахнул рукой и грубо проговорил:

— Кончайте пялиться! А ну пошли со мной!

Он двинулся вперед, однако они остались стоять на месте, переглядываясь, словно мысленно советуясь друг с другом. Их руки так и не разъединились. Грант обернулся, увидел, что женщины не сделали ни шагу, и физиономия его исказилась от беспредельной ярости.

— А ну, пошли со мной! — взревел он диким голосом.

— Наверное, нам лучше подчиниться, — прошептала Шерри, и, снова придерживая юбки на весу, женщины двинулись за ним.

Он ловко лавировал между вигвамами и кострами, между торговыми палаточками, окруженными трапперами и индейцами, которые столпились здесь, чтобы купить себе мокасины, штаны из кожи оленя, кофе, спиртное и табак. Они проходили мимо огромных куч из бобровых шкурок, которые нестерпимо воняли, ибо были еще не выделаны, и Джасинте с Шерри приходилось то и дело затыкать носы. Их лица даже позеленели от такого зловония. Потом возникло множество рулонов яркого разноцветного миткаля, вокруг которых скучились индейские женщины, с восторгом примеряя их на себя, заворачиваясь в ткани, словно мумии; индианки кричали и толкались, громко ругались между собой, и так до тех пор, пока каждая не выбрала себе подходящий отрез на платье.

Из отеля продолжали прибывать дамы и джентльмены. Джентльмены смотрелись весьма элегантно в норфолкских сюртуках и бриджах из коричневой шотландки. На ногах у них красовались коричневые вязаные носки и белые льняные гетры. Кое на ком были фраки из синей саржи с отложными воротничками и галстуки-бабочки в горошек. Дамы — в веселых цветастых нарядах, синих, пурпурных, алых, цвета электрик, гранатовых и темно-фиолетовых. По платьям, казалось, с трудом вмещавшим их весьма пышные груди и крутые бедра, спускались каскады ленточек, кисточек, бахромы, воланчиков, бантиков и оборочек. Дамы с жеманным видом семенили по лужайке в туфельках на очень высоких каблуках, а их чуть приподнятые платья демонстрировали чулки всевозможных ярких расцветок. Изящные пальчики, затянутые в лайковые перчатки, сжимали зонтики. А солнце было таким палящим, что могло угрожать их нежной, чувствительной коже. Головы дам венчали красивые шляпки, посаженные на локоны и кудряшки, изящно ниспадавшие на лоб. Дамы с любопытством осматривались вокруг, расточая кокетливые улыбки, то и дело громко вскрикивая от волнения, довольно глупо хихикая и крепче прижимаясь к своим кавалерам, а те похотливо разглядывали их в предвкушении порочных удовольствий, которых, судя по рассказам очевидцев, им следовало ожидать. Этот своеобразный лагерь постоянно рос до тех пор, пока не стал напоминать переполненный людьми огромный город.

Над человеческими головами медленно летали неуклюжие черные вороны, издавая нестройные хриплые звуки. Они опускались на землю, делали несколько шагов и снова с преогромным трудом взмывали вверх, тяжеловесно кружась над толпой и угрюмо глядя на происходящее внизу.

Джасинта с Шерри увидели огромного гризли, привязанного цепью к столбу, на него злобно нападали две рычащие собаки, очень похожие на волков. Собакам уже удалось разорвать медведю нос, а с лап его стекала кровь. Один из псов неожиданно набросился на своего неуклюжего противника. Гризли отступил назад, поднял могучую лапу, с размаху шлепнул ею по собаке, и та с жалобным воем взлетела, кувыркаясь в воздухе. Оказавшись на земле, собака была уже мертва. Медведь снова попятился и грозно заревел. Его рев по своей силе не уступал взрыву; похоже, гризли вызывал на бой своих мучителей. Вокруг стояли горцы в костюмах из кожи оленя, украшенных бахромой. Они окружили поля боя, чтобы понаблюдать за сражением и сделать свои ставки.