Читать онлайн «Толкин русскими глазами». Страница 51

Яхнин своим переводом названия Derndingle демонстрирует навыки детского сказочника. Он обосновывает элемент секретный в названии места встречи энтов, описывая его как: «самое тайное место, куда нога пришельцев не ступала» (Я ДБ.62). Затем он дает этому месту название с аллитерационной игрой слов, которая восхитила бы любых юных читателей. Он называет его Бор-Бормотун. Первое слово означает сосновый лес, обычно на холме. Вторая часть — разговорное слово бормотун, что является намеком на то, как звучит энтийская речь Древобрада. Яхнин, безусловно получает удовольствие от такой игры слов, поскольку создает целую вереницу подобных словосочетаний в своем описании леса Фангорн. Среди прочего, в нем можно найти чащи молчащие и гущи гудящие. Эти две аллитерации обыгрывают синонимы чащи. Первая — тихая, вторая шумная.

Durin. Родовое имя королевской династии гномов не было включено в «Руководство» Толкина, и это значит, что он предполагал транслитерировать его, а не переводить. Однако это имя представляет собой специфическую проблему для русских переводчиков, поскольку, если его транслитерировать, возникает ассоциация со словом дурень. В девятнадцатом веке это слово писалось дуринъ (Даль, 1.502), что в точности соответствует толкиновскому имени. Дурень — слово, которым Немирова переводит fool в диалоге двух противоборствующих сил в душе Фродо — в главе «Отряд распадается», когда один голос кричит: «Сними его! Сними! Дурень, сними Кольцо!» (F.519; Н ХК.469).

Хотя подобная ассоциация совершенно недопустима для такого королевского имени, как Durin, тем не менее, именно Дурин используется в субтитрах и Уманским в его переводах «Хоббита» и ВК. Надо отметить, однако, что субтитры имеют свою специфику: поскольку зрители могут одновременно слышать и английскую речь, субтитры не должны слишком отходить от оригинала.

Рахманова и Грузберг умело обошли эту проблему, транслитерируя имя как Дьюрин (Рахманова) и Дюрин (Грузберг). Это достаточно нерусская буквенно-звуковая комбинация, чтобы ее не путали с дурнем. Она традиционно используется в транслитерации французских имен собственных, например, автора «Трех Мушкетеров» Александра Дюма (1802–1870). По-французски его имя пишется Alexander Dumas и произносится через «у» («c» на конце не произносится).

К&К, Каминская и Перумов пошли по стопам Рахмановой, в то время как Бобырь (Баталина) в «Хоббите» использовала подход Грузберга. В ВК Бобырь вообще не упоминала это имя. Все остальные переводчики транслитерировали его как Дарин. Такая версия, если вообще вызывает какую-либо ассоциацию у русских читателей, то превращает имя в своего рода производное от слова дар. Дарины — старый русский обряд помолвки, когда невеста и жених обмениваются принятыми по обычаю подарками. «Невеста дарит белье своей пряжи, тканья и шитья, а жених — бабий головной убор, сороку» (Даль, 1.415).

В своем обширном примечании к именам гномов, К&К указывают, что имена у Толкина заимствованы из «Старшей Эдды» («Прорицание вельвы») которую они цитируют по русскому переводу А. Корсуна. Их примечание — по существу, краткий пересказ анализа имен гномов из «Введения в эльфийский» Джима Аллена[194].

Та же самая проблема интерференции слова дуринъ возникла и при переводе толкиновского названия меча, которое меч получил после того, как был сломан и перекован вновь: Anduril. Большинство переводчиков просто опустили букву «у» в названии, превратив его в Андрил. Создается вполне естественно звучащее русское название и ликвидируется сама проблема с толкиновским вариантом, возникшая из-за того, что корень дур лежит в основе таких слов, как: дурь, дурак, дурман, и дурдом. К&К использовали подход, который большинство переводчиков применяли к Durin, и назвали меч Андарилом. Поскольку Anduril — это квенийское название, удаление или изменение букв в его написании усложняет задачу тех русских толкинистов, которые хотят изучать эльфийский. Грузберг и Уманский оставили это название без изменения, транслитерировав его как Андуриль. Бобырь опустила само название и сохранила только его перевод (Б.68; У II.397).

Entmoot. В «Руководстве Толкин не дает никаких рекомендаций относительно перевода слова Entmoot — собрания энтов (Т.103). Он рекомендует сохранять слово Ent само по себе и в составе сложных слов. Грузберг, оставаясь верным себе, транслитерировал Entmoot как Энтмут, равно как и Уманский, Толкин, несомненно, обыгрывал устаревшее значение слова moot (встреча, собрание), которое в этом значении также может иметь и иное написание: mote, в таких словах, как burgh-mote (городское собрание), folk-mote (другое написание folkmoot) (народное собрание), hall-mote (ассамблея), hundred-mote (окружное собрание). Этот корень и по сей день сохранился в современном голландском языке в значении встретиться. В предложении «я встретил Джона», употребляется голландское слово ontmonet (встретил), что произносится как [ont-mu:t].

В англосаксонской и позднесредневековой Англии слово moot обозначало место заседания судов и других органов управления в пределах таких административных единиц, как сотня (hundred или wapentake) или графство (shire). Эти суды, несомненно, продолжают традицию уитенагемотов (witenagemot), советов старейшин (от слова witan [мудрые]) при короле у англосаксов[195]. В древнеисландской «Саге о людях с Песчаного берега» («Erybyggja Saga»), датируемой примерно серединой ХIII века, король Харальд созывает совет восьми фюльков (fylki — административная единица в Норвегии того времени) в Трандхейме [Thrandheim], чтобы объявить Бьорна Кетильсона [Biorn Ketilson] вне закона. На этот совет собрались представители восьми фюльков, входивших в область Трандхейм, которые проводили свои народные собрания на Эйратинге [Eyrathing].

«Муты» созывались в известных всем местах, отмеченных какой-нибудь характерной деталью ландшафта вроде холма или дерева или искусственным сооружением — вроде земляной насыпи или установленного камня. Места, использовавшиеся для мутов, можно найти повсеместно в Англии Шотландии, Ирландии и в Уэльсе. Память о предназначении Холма Мута и по сей день жива в некоторых подобных местах. Шотландия была объединена Кеннетом Макаплином, который одержал победу над пиктами в 838 н. э., и в честь нее установил Камень Судьбы на Холме Мута в Скунском аббатстве. Короли Шотландии (включая Макбета и Роберта Брюса) короновались на этом Холме вплоть до Эдуарда I, который в 1296 году переместил Камень Коронации в Вестминстер. Холм Мута поблизости от Эллона, города к северу от Абердина, который был главным поселением пиктской провинции Бьюкен до 400 г. до н. э., служил местом, где вершили правосудие кельтские мормаеры (правители), а затем Комины, нормандские графы Бьюкены[196]. На Холме Мута в торговом городе Дриффилд собирался первый парламент.

Хотя первоначально муты созывались под открытым небом в сельской местности, со временем они переместились в закрытые помещения. Название зал мута (moot hall) пережило его реальное использование в качестве палаты совета и сейчас представляет собой лишь исторический и архитектурный памятник в тех английских городах, где сохранились подобные сооружения.

Немирова переводит Entmoot реальным русским историческим термином, функция которого соответствует английскому moot. Она приравнивает moot к вече. Русским читателям это название знакомо еще со школы, вече — народное собрание в древней и средневековой Руси в период с Х по XV век. Подобно муту, вече собиралось под открытым небом. Наиболее известное — Новгородское вече. Оно обладало властью избирать духовных, гражданских и военных должностных лиц города: епископа (затем архиепископа), посадника, тысяцкого. Новгород, один из древнейших городов России, впервые упоминается в летописи в 859 году. Вече существовало в Новгороде вплоть до 1478 года, когда Иван III завоевал город и распустил его вече. Такая же судьба постигла в 1510 году и псковское вече. Слово вече, выбранное Немировой для moot, подходит очень хорошо, единственный недостаток — она не скомбинировала его со словом Ent. Ей достается приз за историческую правильность. Кистяковский же получает балл за изобретательность.

Кистяковский предлагает весьма изящный вариант перевода для слова moot. Большинство переводчиков, следуя рекомендации Толкина, транслитерировали Ent. Кистяковский, однако, передает Ent как онт, основываясь на синдарском слове Onod, вместо слова Ent на рохиррике, используемого в оригинале ВК и образованного от древнеанглийского слова, которое встречается в «Беовульфе» и означает великан. Кистяковский добавляет к нему архаичный корень со значением молвить (Даль, II.340) и образует от него окончание существительного, создавая, таким образом, весьма запоминающееся название: Онтомолвище, которое может интерпретироваться как беседа энтов. Тем самым, несомненно, обыгрывается одно из определений слова moot в OED: «Спор; дискуссия; диспут; беседа». Изобретение Кистяковского — несомненный победитель в том, что касается образности. Волковский слегка видоизменил находку Кистяковского, написав энт вместо онт, в результате чего получилось Энтомолвище.