Читать онлайн «100 великих археологических открытий». Страница 101

На сегодняшний день число кладов, обнаруженных на территории Старой Рязани, достигло тринадцати. Найденные предметы отличаются необыкновенным разнообразием и богатством отделки. Это бусы и серьги со сканью, зернью и жемчужной обнизью, иногда и с мелкими камнями; нательные кресты из яшмы, мрамора, змеевика, в серебряной и золотой оправе с зернью или с выемчатой эмалью: зеленой, голубой и желтой; семилучевые и восьмилучевые подвески-колты, обильно украшенные зернью. Концы их обычно завершались одним или несколькими серебряными полушариями, в то время как в центре звезды большое полушарие окружалось мелкими узорами из зерни и скани.

В 1950 году при раскопках жилища, сгоревшего во время татарского погрома, археологи обнаружили в развале глинобитной печи завернутый в истлевшее полотно клад из 26 предметов. В его состав входили серебряный с чернью медальон с образком Богоматери, серебряная цепь из полусферических бляшек, три серебряных восьмилучевых колта, четыре нательных крестика с оправленными в серебро концами, бронзовая позолоченная булавка в виде лилии, украшенная красной и зеленой эмалью.

Замечательные образцы ювелирного искусства были найдены в кладе в 1966 году. Этот клад, также завернутый в холщовую тряпочку, археологи нашли на месте большой деревянной постройки, уничтоженной пожаром в 1237 году. В его состав входили шесть предметов: два серебряных денежных слитка-гривны, два витых из серебряной проволоки браслета и уникальные по художественному исполнению браслеты-наручи, сделанные из широких серебряных пластинчатых створок. На них на черненом фоне выгравированы птицы, грифоны и танцовщица с двумя музыкантами. Края браслетов украшены позолотой и рубчатой проволокой; такой же проволокой разделены изображения. Стиль и общие особенности рисунка позволяют отнести эти браслеты к числу изделий киевских мастеров XII–XIII веков.

До нас дошла лишь небольшая часть художественных сокровищ Старой Рязани. Но и то, что сохранилось, неопровержимо свидетельствует о высочайшем уровне мастеров рязанской школы, изделия которых распространялись далеко за пределами Рязанского княжества. С гибелью Рязани погибло и это уникальное самобытное искусство, не имевшее себе подобных ни в одной из других русских областей.

Татаро-монгольское нашествие привело к образованию в середине 40-х годов XIII века в степях Поволжья обширного полугосударства-полукочевья – Золотой Орды. В короткие исторические сроки на Нижней Волге выросли огромные города. На рубеже XIII–XIV веков рост золотоордынских городов обеспечивался сильной ханской властью. Благодаря этому они превратились в крупнейшие торговые и экономические центры. Но когда власть ханов ослабела и в Орде начались смуты, быстрый подъем золотоордынских городов сменился столь же стремительным упадком. Их короткая история завершилась в 1395 году, когда войска Тимура разгромили золотоордынские центры в Поволжье. На их развалины быстро вернулась степь.

Эта заброшенная и пустынная земля на протяжении многих лет привлекала кладоискателей, завороженных легендами о несметных сокровищах, таящихся среди плоских серо-лиловых холмов, под которыми лежат руины забытых татаро-монгольских городов. Самыми большими и известными из них были две золотоордынские столицы: Сарай-Бату, или Эски-Сарай (Старый Сарай), и Сарай-Берке – Новый Сарай. Оба древних городища находятся на реке Ахтубе, между Волгоградом и Астраханью. Земля этих протянувшихся на многие километры холмов усыпана щебнем, глиняными черепками, мельчайшими осколками керамики красновато-коричневого, зеленого, белого, синего цвета, фрагментами изразцов и каменных сосудов. Иногда попадаются и редкие вещи, например обломки иранских фаянсовых чаш с золотистой росписью и блестящей глазурью. На таких чашах обычно изображались сцены из придворного быта и строки персидских стихов.

Наиболее внушительно выглядит городище у села Селитренного, названного так по старому селитренному заводу, устроенному здесь в петровское время. Городище поражает своими размерами. Его восемь огромных пологих холмов – Каменный бугор, Маячный, Красный и другие – тянутся по левому берегу Ахтубы более чем на пятнадцать километров. Еще во 2-й половине XVIII века академик Паллас видел здесь груды щебня, простиравшиеся «в ширину на версту или две», следы зданий и «кирпичом выкладенных рвов», а на одном из бугров – «великолепнейшее строение города и, как кажется, большою стеною окруженный замок». Кроме того, Паллас описывает «великие остатки» еще двух зданий, «из коих второе было жилым домом со многими отделениями, первое можно почитать за могилу». Оба строения были отделаны поливными изразцами. Трудно сказать, были ли это руины построек золотоордынского времени – первые исследователи вполне могли спутать их с постройками, оставшимися от селитренного завода. Впрочем, к середине XIX века здесь уже не было ничего: остатки руин разобрали местные жители, для которых Селитренное городище начиная с конца XVI столетия служило настоящей каменоломней.

В XIX веке после пробных раскопок археологов М.И. Рыбушкина и А.А. Спицына у ученых появились первые догадки о том, что на месте Селитренного городища могла располагаться первая ханская столица – Сарай-ал-Махруса, или Сарай-Бату, основанный Батыем между 1242 и 1254 годами. В 1920-е годы здесь работала экспедиция Ф.В. Баллода. Баллод пришел к заключению, что городище у Селитренного и есть давно искомый «город Батыя». Ему же принадлежит ставшее крылатым определение «приволжские Помпеи» – так Ф.В. Баллод назвал свою книгу, посвященную раскопкам на Нижней Волге15.

С 1958 года исследования золотоордынских городов в Нижнем Поволжье ведет Поволжская археологическая экспедиция, долгие годы возглавлявшаяся известным археологом, доктором исторических наук Г.А. Федоровым-Давыдовым. Собранный здесь значительный археологический материал позволяет сегодня делать выводы о социальной жизни, архитектуре и искусстве золотоордынских городов.

В считанные годы Сарай стал столичным городом, по красоте и великолепию не уступавшим красивейшим городам Востока. Город среди степей вырос почти мгновенно. В начале XIV века это была уже огромная цветущая столица – с тысячами домов, с многочисленными мечетями (из которых одних только соборных было тринадцать), с дворцами, стены которых сверкали многоцветными майоликовыми плитками затейливого геометрического или растительного орнамента. Знаменитый арабский путешественник Ибн-Баттута, посетивший Сарай в 1333 году, был поражен его богатством, великолепием и многолюдством. В центре города, по сообщению арабского путешественника Ал-Омари, находилось место пребывания хана – «большой дворец, на верхушке которого находится золотое новолуние». Дворец был окружен стенами и башнями. Вокруг ханской резиденции располагались дворцы эмиров.

Сарай-Бату имел традиционный облик восточного города. Разве что улицы в центре были несколько шире тесных и узких улочек, которые характерны для городов Востока. Основная масса населения жила в домах, сложенных из кирпича-сырца или выстроенных из дерева. Беднота ютилась на окраинах в землянках. Воины-монголы, видимо, долго не могли расстаться с кочевым бытом: и в Сарае-Бату, и в Новом Сарае – второй столице Золотой Орды – археологи находили немало юртообразных строений. Хотя город и разрушал вековой быт монголов, но традиции, видно, цепко вживались в новые условия.

Удивительно богата и разнообразна керамика Сарая-Бату. Здесь была чрезвычайно развита традиция украшения парадных зданий – ханского дворца, усадеб сановников, мечетей и мавзолеев – многоцветными майоликовыми изразцами. Красочные поливные плитки покрывали карнизы, обрамления дверных и оконных проемов, образовывали фризовые пояса и целые панно. Узоры были традиционно восточные – использовались так называемая «плетенка», растительный орнамент, звезды и лилии с причудливо переплетающимися стеблями, эпиграфический орнамент «куфи» – причудливая арабская вязь. Специалисты усматривают в сарайских изразцовых «кружевах» художественные традиции Хорезма, Ирана и Закавказья, однако из этого конгломерата уже рождалось что-то свое, присущее только золотоордынскому искусству. Ф.В. Баллод, сравнивая мозаику Сарая-Бату с самаркандской и персидской, писал: «Татарская мозаика светлее, нежнее, отсутствует изобилие черных и красных, вообще ярких пятен; созвучие нежных темно-синих, голубых, светло-зеленых и белых тонов лишь изредка прерывается более яркими зелеными изразцами. Но эти порой кричащие пятна, подобно позолоте, лишь драгоценные камни, которыми усеян ковер инкрустации стен».

Раньше считалось, что основная часть сарайской керамики была привозной. Однако раскопки Поволжской экспедиции открыли в Сарае остатки нескольких керамических мастерских. О том, что здесь занимались именно производством керамики, свидетельствуют найденные среди руин тысячи заготовок, полуфабрикатов, прошедших различные стадии технологического процесса, бракованных сосудов. В их числе – роскошные чаши, покрытые красочной поливой с многоцветными узорами, сочетающие высокую технику с безукоризненным вкусом. Такие чаши и ранее попадались археологам. Считалось, что их привозили из Средней Азии, однако теперь доказано местное, сарайское производство этого типа посуды. Открытие мастерских дало возможность выяснить и то, как делали эту керамику: обнаружены десятки форм для оттисков рельефного орнамента и лепки самих сосудов, найдена даже раковина, в которой гончар-художник растирал и разводил краску. Остатки горнов разнообразной конструкции позволили понять устройство тех сооружений, в которых посуда подвергалась обжигу.