Читать онлайн «Японский воин». Страница 28

В качестве оружия нападения и защиты катана бесконечно превосходит нелепую одноручную саблю с ее девяностосантиметровым клинком, которой вооружены британские пехотные офицеры, тем более что при небольших усовершенствованиях в конструкции и применении катана может стать еще эффективнее. Во-первых, ее клинок заметно короче – от двадцати пяти до сорока сантиметров – и таким образом предоставляет большую свободу движения, так как никто не станет отрицать, что для пешего фехтовальщика длинные ножны являются крайне досадной помехой, а для человека невысокого роста – безусловным препятствием. Но хотя у катаны короче клинок, рукоять ее длиннее, и стоит только научиться правильно ею владеть, поистине удивительно, насколько мало это сказывается на дистанции удара. Большая длина рукояти позволяет пользоваться обеими руками для нанесения сокрушительных ударов; более того, натренированный в японском стиле фехтовальщик с одинаковой ловкостью владеет обеими руками. Любому фехтовальщику известно, в какое замешательство это последнее обстоятельство приводит противника, а если добавить к этому то, что схватка на катанах проходит на более близкой дистанции, чем бой с ударами и выпадами в западном стиле, то нужно признать, что это оружие обладает величайшими преимуществами в отношении единственной и главной цели: смертельной схватки. Японский стиль, конечно, смотрится не так эффектно, скажем, как французский или итальянский, но, хотя в нем меньше показного и церемонного, науки в нем, безусловно, не меньше, чем в двух других, а также, позвольте прибавить, столько же, если не больше, беспощадной целеустремленности.

«В последнее время вы многому научились в фехтовании. Я весьма вами восхищен». И. Онода.

Среди множества фехтовальщиков, которые ежедневно приходили заниматься в Таканаву, был один, очень быстро привлекший мое внимание. Это был пожилой человек и в некоторых отношениях более умелый, чем Умэдзава, который однажды и представил его мне как своего сэнсэя, то есть учителя. Звали этого человека Онода. Он был чрезвычайно высок для японца, но при этом сложен лучше, чем кто-либо из встреченных мной. Долгое время я не мог ничего узнать о нем, кроме того, что он недолюбливает иностранцев и что мне лучше не навязываться к нему в знакомые. Позднее я узнал, что он был наследным учителем фехтования у последнего сёгуна, «генералиссимуса» Японии. Все это, конечно, вызвало мое любопытство, но мне не доводилось видеть человека более мрачного или грозного вида, чем Онода-сэнсэй; и каково же было мое удивление, когда в один прекрасный день месяцев через шесть после того, как я начал изучать кэндзюцу, он подошел ко мне, вручил свою карточку, изображенную на рисунке, и предложил сразиться. В восторге от этой мысли, я вскоре уже рвался в бой, но как только другие присутствовавшие в зале фехтовальщики увидели, что мы собираемся делать, они бросили мечи и окружили нас кольцом, глядя с такими лицами, на которых я не мог не прочесть тревоги. Они хорошо знали, что Онода-сан крайне неодобрительно относился к тому, что меня допустили в зал, и, по-моему, кое-кто из них считал, что пришел мой последний час. Однако они ошибались, и впоследствии мы с Онодой-сан так хорошо поладили друг с другом, что вместо того, чтобы избегать меня, он скорее стал искать моего общества, а не наоборот. В своем роде он был удивительнейшим человеком, этаким буддийским пуританином, и, узнав, что я несколько лет провел в Индии, он стал засыпать меня вопросами о стране, народе, религии и прочих подобных вещах. Как-то раз он сделал то, чего, насколько мне известно, не сделал ни один другой взрослый японец (хотя я знавал нескольких самых юных моих друзей, которые поступили так же), а именно упрекнул соотечественника за то, что он был груб со мной и крикнул мне вслед на улице. Будучи старым самураем исключительной внешности и манер, он сделал это так, что мой заблудший обидчик буквально распростерся ниц. Имея такого человека другом и наставником, я вскоре был уже более чем способен устоять против среднего токийского фехтовальщика, и мне это оказалось чрезвычайно полезным, так как свело меня с тем классом японцев, с которым другие иностранцы почти не имели возможности познакомиться. Однако вернемся к кэндзюцу.

Кабуто – шлем – во многих отношениях превосходит маску, которую надевают европейские саблисты, но при том что он хорошо защищает лицо, шею и горло, защита головы с боков и макушки недостаточна. Однако он сидит гораздо прочнее, чем любые наши фехтовальные шлемы и маски, поскольку его привязывают к голове. Под него обязательно надевают тэнугуи, небольшое японское полотенце, которое оборачивают вокруг головы в виде тюрбана, как показано на иллюстрации, на которой я стою рядом с Умэдзавой-сан. Делается это из соображений чистоты или гигиены, благодаря чему японские шлемы никогда не имеют неприятного запаха.

До – кираса – представляет собой более легкую, пропускающую воздух и вообще намного более удобную и целесообразную защиту для груди и тела по сравнению с кожаными куртками европейских саблистов. До делают из полос наилучшего, крепчайшего бамбука, которые соединяют перпендикулярно, обрезают в нужной форме и скрепляют ремешками из кожи, шелка или пеньки. Лучшие до украшают моном, то есть родовым знаком владельца, и некоторые из них удивительно красивы. Их носят довольно свободно, привешивая на плечи мягкими веревками из хлопка или шелка, но при этом недостаточно свободно, чтобы они мешали фехтовальщику.

Кусадзури – набедренники – это легкая и достаточно эффективная защита для нижней части тела, правда не такая хорошая, как та, что используют британские фехтовальщики. Обычно они изготавливаются из плотного хлопка или пенькового холста, который разрезают на пять полос примерно двадцати трех сантиметров в длину и десяти в ширину, две полосы внизу, три снаружи. Каждая полоса простегана и подбита по краям кожей. Эти полосы прикрепляются к поясу доспехов и свободно свисают таким образом, чтобы ни в малейшей степени не стеснять движений фехтующего.

Котэ – рукавицы – это защита для рук, запястий и предплечий, которая во многих отношениях превосходит любую, которую можно встретить в наших гимнастических залах. Котэ изготавливают из крепкого хлопчатобумажного или пенькового холста, укрепляют бамбуковой корой или конским волосом, обрезают и подбивают мягкой, похожей на козлиную, кожей. Большое преимущество, которым обладают японские котэ по сравнению с нашими рукавицами, заключается в том, что их размер можно довольно заметно регулировать, затягивая или расслабляя шнуровку, которая проходит с внутренней стороны вдоль части доспеха, закрепляемой на предплечье.

Синай – или тренировочный бамбуковый меч – состоит из четырех бамбуковых полос и, хотя на первый взгляд он выглядит достаточно громоздким, тем не менее ни в коей мере таким не является. Вес и длина синая варьируются в зависимости от пожеланий фехтовальщика, насчет этого нет никаких правил – и это, безусловно, честнее нашего обычая, вынуждающего всех пользоваться одинаковыми учебными мечами, невзирая на индивидуальные особенности телосложения и физическую силу. Четыре бамбуковых полосы разрезают так, чтобы подогнать друг к другу, затем складывают вместе и стягивают конец синая на рукояти крепким куском кожи. Рукоять может иметь разную длину, скажем, от двадцати до сорока сантиметров или больше. От края этого куска кожи на рукояти до острия синая проходит сделанный из кожи или кишок шнур, и там он крепится к круглому кожаному наконечнику, который скрепляет вместе четыре бамбуковые полосы и образует шишку на кончике острия. Та сторона меча, вдоль которой проходит шнур, считается тыльной, и, поскольку ударную часть синая скрепляет и перевязывает кожаная завязка, она служит для того, чтобы протянуть шнур сквозь нее и таким образом обеспечить хорошую натяжку.

Цуба – защитное приспособление – представляет собой круглый кусок прочной кожи с проделанным посередине отверстием, которое позволяет пропустить сквозь нее рукоять до самого конца, где она образует круглую гарду с выступающими на два с небольшим сантиметра краями. Иногда, но нечасто синай имеет вторую цубу, сделанную из тонкой кожи и подбитую ватой. Она расположена между рукой и обычной цубой. Мой излюбленный синай имел следующие размеры: ударная часть шестьдесят шесть сантиметров, рукоять тридцать шесть сантиметров. Но нужно отметить, что сам я ростом не выше ста семидесяти сантиметров и руки у меня невелики.

Хакама – или самурайская юбка-штаны – представляет собой чрезвычайно удобную одежду, которая, в определенной мере защищая ноги и нижнюю часть тела, нисколько не стесняет движений фехтовальщика. Хакама легкая, летящая, пропускающая воздух, и ее в модифицированном виде можно было бы с большим успехом ввести в Англии в качестве одежды для девочек.