Читать онлайн «Тридцать девять ступенек. Маска Димитриоса». Страница 31

— Итак, Димитриос Макропулос родился в Лариссе, Греция, в 1889 году. Младенцем был найден на улице. Родители неизвестны; полагают, что мать румынка. Был усыновлен какой-то семьей. По паспорту — грек. Еще в Греции привлекался к уголовной ответственности, но детали, к сожалению, неизвестны, — Полковник опять оторвался от папки и поглядел на Латимера, — Все это произошло до того, как мы обратили на него внимание. Нам он стал известен по делу от убийстве менялы Шолема, еврея, принявшего мусульманство. Это произошло в Измире в 1922 году, когда город был занят нашими войсками. Меняла прятал деньги у себя дома под половицами, но кто-то перерезал ему бритвой горло и, взломав половицы, взял деньги. Грабежи и убийства во время войны не редкость — приходится на это смотреть сквозь пальцы. Но тут кто-то из родственников Шолема указал коменданту города на негра по имени Дхрис Мохаммед, который сорил деньгами в кафе и хвастался, что теперь, мол, долг отдавать не надо. Действительно, все так и было. Негр был арестован, и, поскольку его объяснения были сочтены неудовлетворительными, военно-полевой суд признал его виновным и приговорил к смертной казни через повешение. После приговора он сделал заявление, что, работая на плантации, где собирают инжир, познакомился с неким Димитриосом, который, зная, где Шолем прячет деньги, подговорил его ограбить менялу. Ночью они пришли к нему в дом, и Димитриос зарезал Шолема. В связи с оккупацией Измира турецкими войсками греки пытались бежать на судах, которые стояли в гавани. Очевидно, вместе с ними бежал и Димитриос. — Полковник пожал плечами, — Никто, конечно, этому не поверил. Между Грецией и Турцией шла война, и рассказ негра был воспринят как попытка избавиться от петли. Впрочем, среди работавших на плантации был грек по имени Димитриос. Его, кстати, очень не любили другие рабочие, но его так и не нашли. Да и что тут удивительного, если трупы таких Димитриосов валялись неубранными на улицах или плавали в гавани. Короче говоря, никто этой истории не поверил, и негр был казнен.

Полковник замолчал. Латимер был поражен тем, что тот ни разу не заглянул в бумаги.

— Просто удивительно, вы знаете все факты наизусть, — сказал Латимер.

— Я был председателем военно-полевого суда, — И полковник опять невесело усмехнулся, — Именно благодаря этому мне удалось разобрать почерк Димитриоса и в других делах. Год спустя я был переведен в органы безопасности. В 1924 году нами был раскрыт заговор против гази. Группа религиозных фанатиков покушалась на его жизнь, потому что он незадолго перед этим уничтожил халифат. Разумеется, за этим стояли также «дружественные» нам правительства соседних стран, недовольные политикой гази и любезно согласившиеся, конечно через своих агентов, помогать фанатикам. Я не буду утомлять вас деталями, скажу только, что среди агентов, которым удалось бежать, был и Димитриос.

Полковник опять сделал паузу, и, показав рукой на сигареты, сказал:

— Прошу вас, берите сигареты.

Отрицательно качнув головой, Латимер спросил:

— Неужели это был тот самый Димитриос?

— Без сомнения. А теперь скажите мне прямо, месье Латимер, что вы нашли в моем рассказе художественного? Как вы думаете, можно это использовать в полицейском романе? Может это заинтересовать писателя?

— Все, что связано с уголовным расследованием, меня, естественно, очень интересует. Однако, что все-таки произошло с этим Димитриосом дальше? Каков конец этой истории?

Щелкнув пальцами, полковник сказал:

— Ага! Я ждал, когда вы зададите этот вопрос. И вот мой ответ: у нее нет конца!

— Расскажите же, что было дальше?

— Хорошо. Первым делом надо было установить, что Димитриос из Измира и Димитриос из Эдирне — одно и то же лицо. На основании дела об убийстве менялы Шолема мы получили ордер на арест Димитриоса, грека из Измира, и просили полицию соседних стран оказать нам содействие. Разумеется, удалось узнать не так уж много, но нам и этого было достаточно. Выяснилось, что грек из Измира Димитриос — кстати, это все, что о нем известно софийской полиции — проходил по делу о покушении на премьер-министра Болгарии Стамболийского. Между прочим, вскоре после покушения, в том же 1923 году, разразился путч македонских офицеров. Полиции рассказала о Димитриосе одна женщина, с которой он был связан. После его исчезновения она получила от него открытку, конечно, без обратного адреса, но, поскольку ей очень было нужно знать, где он находится, она обратила внимание на почтовый штемпель — открытка была отправлена из Эдирне. Словесный портрет, полученный софийской полицией, совпадал с описанием Димитриоса, данным Дхрисом Мохаммедом. Греческая полиция сообщила, что в 1922 году Димитриос разыскивался по одному уголовному делу, и передала нам данные о его происхождении. Ордер на арест Димитриоса до сих пор остается в силе, но схватить его так и не удалось.

Спустя два года мы получили запрос югославской полиции о гражданине Турции по имени Димитриос Талат, разыскиваемом полицией по обвинению в грабеже. Однако один из наших агентов в Белграде сообщил, что на самом деле речь идет о документах, похищенных из военно-морского министерства, и что Талат обвиняется в шпионаже в пользу Франции. На основании словесного портрета, сделанного белградской полицией, можно было предположить, что это уже известный нам Димитриос из Измира. Примерно в то же самое время нашему консулу в Швейцарии попался в руки паспорт, срок действия которого требовалось продлить. Паспорт был выдан в Анкаре на имя некого Талата. Это одна из самых распространенных турецких фамилий. Однако в списке паспортов, выданных в то время, паспорта с таким номером не было. Естественно, это была подделка. — Полковник развел руками. — Вам все ясно, месье Латимер? Вот такой сюжет. Совершенно бессвязный и малохудожественный. Детектива из него не получится, потому что нет ни мотивов, ни подозреваемых — одна грязь.

— И тем не менее он представляет интерес, — возразил Латимер, — Что все-таки произошло с этим Талатом дальше?

— Хотите, значит, узнать, чем все кончилось, месье Латимер? Про Талата мы больше ничего не слышали. Видимо, паспорт ему больше не потребовался. Но теперь все это не имеет значения. Теперь Димитриос в наших руках. Жаль, конечно, что только труп, но и это не так уж плохо. И, конечно, жаль, что мы так никогда и не узнаем, кто его прикончил. Но тут уж ничего не поделаешь, полиция тоже бывает бессильной. А досье отправится в архив и будет там пылиться вместе с другими.

— Вы еще говорили что-то о наркотиках.

— Ах да. — Беседа, видимо, начала утомлять полковника, — Димитриос заработал на них кучу денег. Впрочем, и эта история не имеет конца. Спустя три года после событий в Белграде Димитриос опять дал о себе знать: в 1929 году Консультативный комитет при Лиге наций по борьбе с контрабандой наркотиков получил меморандум французского правительства, в котором говорилось о захвате полицией большого количества героина на границе со Швейцарией. Героин был спрятан в матраце спального вагона поезда София — Париж. Арестованный проводник сознался, что должен был передать героин носильщику, работавшему на парижском вокзале. Носильщик также был арестован и под давлением улик сознался, но не мог ничего сказать о том, кому надо было передать героин, кроме того, что его в течение месяца должны были забрать из камеры хранения на вокзале. Полиция устроила засаду и арестовала еще одного человека, который также был только посредником. Когда было арестовано шесть человек, стало ясно, что все они принадлежат к одной организации, занимающейся поставкой наркотиков, во главе которой стоит человек по имени Димитриос. По требованию Консультативного комитета болгарская полиция провела расследование и захватила в Радомире, где находилась тайная лаборатория по изготовлению героина, 230 килограммов героина, уже упакованного и готового к отправке. Как стало известно, получателя звали Димитриос. В течение года французской полиции удалось арестовать еще нескольких контрабандистов и продавцов наркотиков и захватить две большие партии героина, но подступиться к самому Димитриосу им так и не удалось. Судя по количеству захваченного героина, этот человек ворочал миллионами. И вот совершенно неожиданно — было это уже в конце 1931 года — полиция получила анонимное письмо. В нем имелся полный список членов организации, биографические данные о каждом из них, а также приводились улики, благодаря которым их можно было арестовать. Полиция считала, что это письмо написано самим Димитриосом, который, видимо, став наркоманом, решил таким образом со всем этим развязаться. Как бы там ни было, но в декабре 1931 года вся банда была уже за решеткой. Кое-кто из них угрожал расправиться с Димитриосом, как только выйдет из тюрьмы, большинство же дало показания: руководитель этой организации, оказывается, спокойно проживал под фамилией Макропулос в 17-м округе Парижа. Разумеется, ни квартиру, ни самого Димитриоса полиции так и не удалось найти.