Читать онлайн «Крупнейшие и самые устойчивые мировые состояния». Страница 50

Последним большим проектом стало создание грандиозного, больше напоминающего мавзолей Художественного музея и культурного центра имени Арманда Хаммера – на средства «Окси», потратившего на эту затею почти $100 млн. На двух фасадах метровыми буквами выложено имя Хаммера. Вестибюль украшает двухметровый портрет Хаммера, центральный дворик – бюст Хаммера. Для рукописи Леонардо да Винчи, купленной Хаммером за $5,6 млн и переименованной в «Кодекс Хаммера», сооружен специальный зал (вроде часовни). Казалось, имя увековечено.

Через две недели после торжественного открытия музея, в декабре 1990 года, Арманд Хаммер скончался. Телеведущие и газетчики оплакивали выдающегося гражданина Америки.

Однако образ Арманда Хаммера, который он кропотливо создавал всю жизнь, переписывая автобиографию, покупая журналистов и приручая политиков, оказался недолговечным.

Уже через несколько месяцев после смерти Хаммера стало ясно, что он вряд ли останется в истории таким, каким себя видел, – выдающимся бизнесменом, могущественным дипломатом и щедрым меценатом. В посмертных биографиях Хаммер предстал перед публикой в несколько ином облике – человека безмерно жадного до денег и власти, вероломного, самовлюбленного и предельно циничного. Его самой большой и самой неудачной сделкой оказалась как раз покупка собственного бессмертия.

Прежде всего выяснилось, что богатство Хаммера – миф, так же, как и его исключительные таланты в ведении бизнеса. Его состояние на момент смерти оценивалось всего в $40 млн – ничтожная сумма, если исходить из того, сколько шума было вокруг несметных богатств Хаммера. Да и то из нее следует вычесть долги, неоплаченные счета и налоги. Только претензии со стороны благотворительных организаций, которым Арманд Хаммер наобещал златые горы, составили почти $2,5 млн.

Сразу же после смерти Хаммера компания «Окси» избавилась от всех обязательств, навязанных бывшим боссом. Была ликвидирована хаммеровская киностудия, проданы доля «Окси» в Arm & Hammer и китайская угольная шахта. Музей Хаммера был передан расположенному по соседству университету и превращен в многопрофильный культурный центр. Его бюст и портрет пылятся в подвале. Остались только буквы на фасаде: Armand Hammer.

Почувствовали себя обманутыми даже родственники Хаммера. Почти ни с чем остались его сын, внебрачная дочь, внуки, любовницы, хотя всем им было обещано пожизненное содержание. Неудивительно, что его внук, возглавлявший Фонд Хаммера, не выполнил волю деда. Тот в свое время заплатил музею Метрополитен $800 тыс., чтобы его имя выложили золотыми буквами в Зале славы. Согласно правилам музея, эта услуга стоила $1,8 млн. Но имя появилось. В кредит. Однако внук наотрез отказался платить недостающий миллион. Вместо этого он отдал музею $200 тыс. – за то, чтобы имя деда вообще убрали. И Арманд Хаммер уже бессилен что-либо изменить.

Наконец, уже после смерти Арманда Хаммера выяснилось, что когда-то Хаммер-старший взял на себя вину сына – на самом деле аборт несчастной пациентке делал Хаммер-младший, тогда еще только учившийся в медицинском колледже.

Сегодня владельцев крупных состояний обычно называют не динозаврами, акулами или китами, а иконами или андердогами.

Слово «icon» в переводе с английского – символ, знаковая фигура. Современные миллионеры и миллиардеры не похожи на своих предшественников. «Новые богатые» – это инсургенты, новаторы, не просто делающие состояния в какой-либо области бизнеса, но и создающие эти области.

Андердогами называют новичков в бизнесе, которым удается обойти более опытных конкурентов. Термин «underdog» означает одновременно и побежденного (буквально – собака, над которой в драке одерживают верх, подмятая противником), и непобежденного – того, кто не сдается, не пасует перед более сильным противником, не желая принимать позу покорности.

Непобежденные или погибают, или становятся победителями.

Место действия: США

Сфера интересов: инвестиции, благотворительность, общественная деятельность

Владелец контрольного пакета акций и CEO Berkshire Hathaway. В 2008 году журнад Forbes назвал Баффета самым богатым человеком мира. Его состояние оценивается в $62 млрд.

Уоррен Баффет, человек со странным призванием «инвестор» и огромным личным состоянием, не читает биржевых сводок. Экспертов, желающих втолковать ему, какие тенденции господствуют нынче на рынках ценных бумаг, он доводит до исступления своим видом, недвусмысленно демонстрирующим: если вы все такие умные, то почему же я такой богатый?

Как-то раз у Баффета попросили автограф. Дело было на площадке для бейсбола. Хотя ему уже прилично за 70 и играет он в самой средней лиге (в смысле, бейсбольной) – автографы его ценятся на вес золота. К спорту это не имеет ни малейшего отношения. Речь идет об автографах, например, на чеках.

О существовании Уоррена Баффета широкая общественность вспоминает как о Санта-Клаусе – ровно один раз в год. Хотя, в отличие от Санта-Клауса, Баффет никуда не приходит с мешком подарков. Просто-напросто один раз в году его фамилия всплывает – набранная, заметим, очень мелким шрифтом – в журнале Forbes. Как обычно: где-то между тридцатой и шестидесятой страницами.

В списке самых богатых граждан США или в списке миллиардеров мира.

Иногда даже на первом месте.

В прошлом году он был вторым – после Билла Гейтса. И в этом году – то же самое. Только цифры всегда немножечко разные.

Уоррен Баффет живет в местечке Кентербери. Собственно, он жил там всегда. Ближайший город с железнодорожной станцией – Омаха, штат Небраска.

Омаху на карте едва видно, Кентербери не видно вовсе.

Нью-Йорк и Вашингтон вызывают у домоседа Баффета чувство глубокого отвращения. В особенности же пресловутая Уолл-стрит.

Это обстоятельство само по себе, вероятно, не слишком примечательно. Если бы не один нюанс: Уоррен Баффет – специалист по пакетам акций. Бесспорно, лучший в Америке. Вероятно, лучший в мире.

У самого Баффета лично есть акции только одной фирмы, которую он сам основал и о которой почти никто не слышал: Berkshire Hataway. Зато 43 %.

Собственно, эти 43 % и делают его вот уже который год одним из самых богатых людей в мире.

Надо сказать, это весьма примечательные акции. В 1965 году каждая из них стоила $12. В 1988 году – $4 тыс. В 1993 году – $16 тыс. Так что теперь Berkshire Hataway – самые дорогие акции на нью-йоркской бирже.

Баффет никогда не делал попыток, что называется, «разбить» номинал, сделав Berkshire Hataway доступнее.

Его акционеры – закрытый клуб корифеев, которые гордятся своей исключительностью.

Тот, кто в 1960-е годы вложил $10 тыс. в Berkshire Hataway, сегодня имеет в своем распоряжении $50 млн. Правда, таких сообразительных оказалось тогда не слишком много.

Можно подумать, фирма Berkshire Hataway торгует оружием или производит золото из старых подошв. Черта с два. Она вообще ничего не производит.

Нет, не то чтобы совсем ничего. Berkshire Hataway вкладывает деньги в… другие фирмы.

За 30 лет прилежной работы Баффету удалось сложить в инвестиционном портфеле Berkshire Hataway прямо-таки звездную комбинацию. 48 % огромной страховой корпорации Geico Corp., 11 % Gillette Co., 7 % Coca-Cola Co., 15 % Washington Post, 14 % Salomon Brothers Ink., Buffalo News. И еще 10 % American Express, контрольные пакеты в трех обувных концернах, страховых компаниях, телестанциях, банках и прочая…

Неуклонность, с которой все, купленное Berkshire Hataway, то есть Уорреном Баффетом, поднимается в цене, вот уже 30 лет приводит конкурирующий деловой мир в состояние между истерикой и трансом.

Акции инвестиционного гиганта – Salomon Brothers Inc. – упали в цене. Компания стояла перед огорчительнейшей перспективой потерять $500 млн.

Баффет, не моргнув глазом, купил огромную порцию привилегированных акций. Через некоторое время после этого, на первый взгляд, сомнительного приобретения убыток превратился в $250 млн прибыли.

За газету Buffalo News Баффет отдал 20 лет назад $35 млн. Сегодня она стоит по крайней мере $500 млн и приносит каждый год чистой прибыли как раз столько, сколько он за нее однажды заплатил.

Акционеры на Баффета смотрят с детским обожанием. Ежегодное собрание для них – это рождественский праздник, на котором им целых семь минут разрешают на него смотреть. Это невинное развлечение Уоррен Баффет им охотно позволяет.

Никому еще ни разу не пришло в голову сделать Баффету замечание или ценное указание по поводу деловой или, не дай бог, корпоративной политики.

В обычных инвестиционных компаниях прибыль колеблется между 5 и 10 %.

Акционерам Berkshire Hataway каждая акция приносит как минимум 29 % годового дохода. На протяжении вот уже 25 лет.

Каждый год, при виде этой непостижимой цифры, собрание акционеров делает единодушный вдох и… воздерживается от всех вопросов.