Читать онлайн «Великая танковая война 1939 – 1945». Страница 50

Однако опыт Великой Отечественной войны показал, что наибольший оперативный эффект в развитии наступательной операции фронта достигался только тогда, когда танковая армия вводилась в так называемый «чистый прорыв».

При действиях танковых армий и корпусов в оперативной глубине им приходилось решать разнообразные задачи, одной из которых было преследование.

Переход в преследование осуществлялся самостоятельно командирами всех степеней, как только обнаруживался отход противника, а иногда и по приказу командования. Преследование противника подвижные соединения осуществляли по-разному: по путям, параллельным направлению отхода противника; фронтально и комбинированно, то есть часть сил преследовала врага с фронта, главные силы – по путям, параллельным отходу противника. Наиболее эффективным являлось параллельное преследование, так как оно создавало благоприятные условия для окружения главной группировки отходящих войск противника.

Танковые и механизированные корпуса при ведении преследования продвигались обычно по двум, иногда по трем направлениям. При двухэшелонном построении ширина полосы боевых действий корпуса достигала 8–12, иногда 15 км. Танковые армии вели преследование в одно– и двухэшелонном построении на фронте до 40–60 км и более, непрерывно в течение 10–15 суток на глубину от 100–150 до 450–500 км с полным напряжением всех сил, днем и ночью, в любую погоду и в любых условиях местности. Среднесуточный темп продвижения танковых армий при преследовании в большинстве операций составлял 20–40 км, а максимальный – от 50–60 до 90–100 км.

Боевые порядки танковых групп НПП 11-й гвардейской армии в Белорусской операции

Так, например, в Ясско-Кишиневской операции 6-я танковая армия после преодоления армейского оборонительного рубежа преследовала противника со средним суточным темпом около 50 км, а с наибольшим до 70 км. В результате такого стремительного преследования противник не успевал производить перегруппировку и подтягивать из глубины оперативные резервы, способные помешать продвижению наших войск, а танковая армия с ходу захватила переправы через р. Серет северо-восточнее Фокшан, овладела Фокшанами и нефтепромыслами в Плоешти.

В Висло-Одерской операции благодаря высокой маневренности и быстроте продвижения в оперативной глубине 1, 2, 3 и 4-й гвардейских танковых армий, противник всюду упреждался в занятии подготовленных между Вислой и Одером многочисленных рубежей, не успевал ни на одном из них организовать оборону и уничтожался по частям. Средний темп преследования 2-й гвардейской танковой армии составлял около 50 км в сутки, а в отдельные дни достигал 90 км. Преодолев с ходу укрепления Померанского вала, армия передовыми частями 1-го механизированного корпуса 31 января 1945 года подошла к Одеру и во взаимодействии с соединениями 5-й ударной армии захватила на западном берегу в районе Кюстрина плацдарм, который впоследствии сыграл огромную роль при развертывании наступления на Берлин. Достигнутый танковыми армиями успех был немедленно закреплен наступающими вслед за ними общевойсковыми соединениями. Уже к 3 февраля в полосе наступления 1-го Белорусского фронта они очистили от вражеских войск в основном всю территорию восточнее р. Одер. Переправившись на захваченные плацдармы, соединения повели бои за их расширение.

Описывая наступление советских войск между Вислой и Одером фон Меллентин писал: «Замерзшая земля благоприятствовала быстрому продвижению, и русское наступление развивалось с невиданной силой и стремительностью. Было ясно, что их Верховное Главнокомандование полностью овладело техникой организации наступления огромных механизированных армий, и что Сталин был полон решимости первым войти в Берлин… Невозможно описать всего, что произошло между Вислой и Одером в первые месяцы 1945 года. Европа не знала ничего подобного со времен гибели Римской империи».

Безусловно, слишком сильно сказано. Европа знала беды и похлеще, чем наступление русских. Много веков европейцы благополучно резали друг друга без всякой помощи восточных соседей. А вот насчет владения техникой организации наступления – все верно, научились. Впрочем, к оценке фон Меллентина мы еще вернемся.

Следует подчеркнуть, что наибольший успех преследования достигался при использовании для его ведения ночных условий. Ночная темнота обеспечивала скрытность и внезапность действий танковых и механизированных соединений и позволяла захватывать важные рубежи и объекты с ходу. Однако сложные ночные условия требовали от командиров большого умения в организации и руководстве боем, а от войск – высокого мастерства в нанесении внезапных и дерзких ударов под покровом темноты. Так, в ходе Висло-Одерской операции передовой отряд 9-го гвардейского танкового корпуса 2-й гвардейской танковой армии – 47-я гвардейская танковая бригада со средствами усиления – внезапным ночным ударом овладел г. Груец и к 24. 00 16 января завязал бой за Сохачев, перерезав пути отхода противника из Варшавы на запад. Действуя преимущественно ночью, бригада прошла за сутки с боем до 90 км. Аналогично 10-й гвардейский танковый корпус 4-й гвардейской танковой армии в ночь на 21 января вышел на подступы к г. Шильберг. Ворвавшись в город и уничтожив гарнизон противника, он овладел важным узлом дорог на пути к Одеру.

Тяжелые САУ ИСУ-152 ведут бой на Карельском перешейке. Лето 1944 года

В ходе развития наступательных операций одной из важнейших задач, которые приходилось решать танковым армиям и корпусам во взаимодействии с авиацией и всеми родами войск, являлась борьба с оперативными резервами противника. От того, насколько успешно выполнялась эта задача, в решающей степени зависел ход и исход наступательных операций танковых армий в целом. Одним из способов ее решения являлся разгром противника во встречном сражении.

В начале операции встречные сражения имели место при завершении прорыва тактической зоны обороны противника танковыми армиями или непосредственно после ее преодоления, когда противник вводом в сражение ближайших оперативных резервов стремился восстановить первоначальное положение. Такая ситуация возникала в основном при низких темпах прорыва тактической зоны обороны противника стрелковыми соединениями, что давало немецкому командованию возможность определить направление главного удара наших войск.

Одним из характерных примеров встречного сражения, возникшего в таких условиях, является сражение 4-й танковой армии с 24-м немецким танковым корпусом в районе Кельце. Этот корпус в составе 16 и 17-й танковых и 20-й моторизованной дивизий (всего около 360 танков), находясь в оперативном резерве группы армий «А», получил задачу с утра 13 января 1945 г. , т. е. на второй день операции, нанести контрудар, уничтожить прорвавшуюся группировку войск 1-го Украинского фронта и восстановить ранее занимаемое положение. В ночь на 13 января дивизии корпуса начали выдвижение на рубеж развертывания. В это же время передовые отряды корпусов 4-й танковой армии, выйдя ко второй полосе обороны противника, с ходу преодолели ее и на рассвете 13 января встретились с передовыми частями 24-го танкового корпуса, выдвигавшимися для нанесения контрудара. В районе южнее Кельце завязалось встречное сражение.

«Королевский тигр», захваченный Красной Армией на Сандомирском плацдарме. Польша, 1944 год

Передовые отряды корпусов первого эшелона – 16-я гвардейская механизированная и 63-я гвардейская танковая бригады, действуя при неясной обстановке, прикрылись частью сил с фронта, а главными силами осуществили маневр и атаковали противника во фланг и тыл. Смелыми и решительными действиями они сорвали организованный выход соединений 24-го танкового корпуса на намеченный рубеж развертывания. Противник вынужден был вводить в сражение свои главные силы не одновременно, а последовательно.

Командующий 4-й танковой армией генерал Д. Д. Лелюшенко, оценив сложившуюся обстановку, решил под прикрытием двух бригад с фронта совершить двусторонний охват вырвавшейся вперед 17-й танковой дивизии и во взаимодействии с 6-м гвардейским танковым корпусом 3-й гвардейской танковой армии нанести одновременно удары по обоим ее флангам. Осуществив маневр, гвардейские 10-й танковый и 6-й механизированный корпуса нанесли фланговые удары по 17-й танковой дивизии противника, которая после ожесточенного боя к исходу 13 января была разгромлена. С подходом к полю сражения 16-й танковой дивизии она также была скована частью сил (49-й механизированной бригадой) с фронта в районе Радомице. Главные же силы 4-й танковой армии 14 января нанесли удар по правому флангу 16-й танковой дивизии противника. На следующий день остатки 24-го танкового корпуса были окружены и уничтожены в районе южнее Кельце.