Читать онлайн «Эпоха Рамсесов. Быт, религия, культура». Страница 75

Изготовление канопы и ушебти (Скальные гробницы Дейр-эль-Гебрауи, I)

Когда все описанные процедуры были завершены, тело превращалось фактически в скелет, облаченный в сморщенную кожу, однако лицо сохраняло узнаваемые черты, несмотря на ввалившиеся щеки и ссохшиеся губы. Через тысячи лет мы можем составить представление о чертах и общем облике великого царя Сети I по его мумии; то же самое относится и ко многим другим царям и вельможам.

Теперь настало время одеть и украсить мумию. На шею ей вешали множество ожерелий, пекторалей и амулетов, на руки надевали браслеты, перстни и кольца, ноги обували в сандалии. Разрезы, через которые извлекали внутренние органы, прикрывали толстой пластиной золота, на которой были вырезаны или выложены драгоценными камнями знаки уджат, священного глаза, способного исцелять раны, и четырех божеств, защищавших канопы. Между ног мумии клали свиток с текстом Книги Мертвых, этим незаменимым «руководством» по поведению в подземном мире. После этого туловище и конечности умершего обматывали льняными повязками, а на лицо ему клали маску. Маска для простых смертных делалась из ткани и известкового раствора, лица царей и высших сановников прикрывали золотыми масками, которые иногда крепили к расшитому бисером одеянию. Затем тело заворачивали в саван и перевязывали ремнями. Возможны были и другие варианты: в одной из зал гробницы фараона Псусеннеса в Танисе была обнаружена мумия царя Шешенка – она была положена в картонный футляр, к которому крепились тонкие панели золота и голубого фаянса, воспроизводящие рисунок, вырезанный на серебряном саркофаге. При условии, что все это время краснодеревщики, столяры, оружейники и другие ремесленники, занимавшиеся изготовлением всего необходимого для похорон, работали не покладая рук, со дня смерти до закрытия гроба и погребения проходило не меньше двух с половиной месяцев.

Похороны в Египте представляли собой зрелище печальное и вместе с тем весьма живописное. Близкие покойного, не скрывая своего горя, рыдали и размахивали руками. Боясь, что одним им будет не под силу выразить всю глубину своей скорби, они нанимали плакальщиц и плакальщиков, которые, вымазав лица грязью и порвав на себе одежды, без устали издавали горестные стоны и колотили себя по голове. Более сдержанные участники процсесии не позволяли себе столь открыто проявлять скорбь, они чинно шествовали позади, обсуждая добродетели покойного: «Сколь прекрасно происшедшее с ним… он наполнил собой сердце Хонсу в Фивах, и великий бог позволил ему отправиться на запад и присоединиться ко многим поколениям своих слуг». После этого похоронная процсесия превращалась в своего рода движущийся дом: впереди шли слуги с лепешками и цветами, керамическими и каменными вазами и подвешенными на коромысла ящиками со статуэтками и их орудиями. За ними следовала вторая группа слуг, тащивших стулья и кресла, кровати, шкафы и сундуки, а также колесницы. Следующая группа несла предметы личного пользования покойного: сундуки для каноп, жезлы, скипетры, статуи и опахала. Драгоценные камни, ожерелья, соколы или стервятники с распростертыми крыльями, птицы с человечьими головами и другие ценности были расставлены на блюдах на обозрение праздным зевакам, в восхищении наблюдавшим за шествием. Саркофаг был скрыт от любопытных взглядов под катафалком, который тащили две коровы и несколько человек. Саркофаг состоял из разборной деревянной панели или рамы, с нее свисали тяжелые занавески из кожи или богато расшитой ткани. Его укрепляли на лодке, а по обе стороны ставили статуи богинь Исиды и Нефтис; затем лодку водружали на деревянные полозья.

Процсесия медленно двигалась по направлению к Нилу, где ее уже поджидали несколько барок. Главное судно имело изящно изогнутые нос и корму, оканчивающиеся украшением в виде цветка папируса; на палубе была сооружена большая кабина, внутри драпированная дорогой материей и полосками кожи. В эту кабину вносили катафалк вместе со статуями Исиды и Нефтис. Жрец, облаченный в шкуру пантеры, воскуривал фимиам, плакальщицы стояли на берегу, опустив головы. Управлял судном матрос с помощью шеста; в большой команде необходимости не было, так как барка шла на буксире. На буксирном судне матросов было много, капитан занимал свое место на носу, у руля стоял кормчий. На этом судне также стояла кабина, на крышу которой забирались плакальщицы, ни на мгновение не перестававшие рыдать и горестно простирать руки в направлении катафалка. Плач по умершему мог звучать так: «Да прибудет он скорее на запад, в землю истины. Женщины с библской лодки рыдают в печали. С миром, с миром живи, о славнейший, в западной земле. Если будет угодно богу, когда день сменится вечностью, мы встретимся с тобой, кто ныне отправляется в ту землю, где все люди равны». Читателя может удивить упоминание библской лодки (кебенет), которая была предназначена для плавания в открытом море – ведь барка, на которую был погружен катафалк, должна была лишь пересечь Нил. Кое-что, однако, объединяло эти суда; когда Исида в Библе получила священное дерево с телом своего мужа Осириса, она перенесла его в лодку, отбывавшую в Египет. Там она обнимала дерево и окропляла его слезами. Так же плакали женщины и теперь, когда катафалк с телом умершего переправлялся через Нил.

Похоронная процсесия (Дейвис. Гробницы скульпторов)

Носильщики со своим грузом, а также все, кто хотел сопровождать умершего до конца его путешествия, поднимались на борт других четырех барок. Оставшиеся на берегу выкрикивали последние пожелания ушедшему другу: «Живи с миром на западе Фив» или «На запад, на запад, в землю праведников. Город твой, который ты так любил, стонет и рыдает по тебе». В этот момент раздавался и горестный стон вдовы умершего: «О брат мой, муж мой, друг мой! Останься, обрети покой в городе своем, не покидай место, где положено быть тебе. Увы, ты уходишь отсюда, чтобы плыть через Нил. О матросы, не торопитесь, пусть побудет он здесь дольше. Вы еще вернетесь в дома свои, а он отправляется в Землю Вечности».

Между тем на другом берегу процсесию уже поджидали. Народ собрался на пристани, а торговцы разбили на набережной палатки, наполненные разнообразными предметами, необходимыми для религиозных обрядов на случай, если кто-либо забыл захватить все необходимое в городе. Барки вытаскивали на берег, и вскоре и груз и пассажиры оказывались на суше. Процсесия – пожалуй, теперь чуть более скромная – продолжала свой путь. Две коровы тащили древнюю лодку на полозьях. Исида и Нефтис снова заняли свои места по обе стороны катафалка. За погонщиками с плетками шел человек, державший сверток папируса. Следом, стараясь держаться стройным рядом, двигались женщины и дети из семьи умершего и плакальщицы. То тут, то там раздавались звуки трещоток. Мужчины, работавшие вместе с умершим, шествовали с важным видом, сжимая в руках посохи и рассуждая о достоинствах своего друга, а также о недолговечности и бренности человеческой жизни. Процсесия шла мимо небольших палаток, возле которых стояли мужчины, помахивающие зажженными курильницами. Наконец пахотная земля заканчивалось, и процсесия подходила к подножию Ливийских гор. Здесь кончалась и ровная дорога, поэтому коров распрягали, и дальше катафалк тащили несколько человек, перед ними шел жрец, непрерывно окроплявший его водой и окуривавший благовониями. И вот на горе появлялась богиня Хатхор в обличье коровы; она возникала из зарослей папируса, чудесным образом произраставшего на голом камне, и приветствовала прибывших.

Наконец многотрудное путешествие закончено, и участники процсесии собрались у входа в гробницу. Здесь тоже были разбиты небольшие палатки, внутри суетились люди, разжигавшие курильницы с длинными рукоятками и переливавшие воду в специальные кувшины, чтобы она дольше оставалась прохладной. Саркофаг вытаскивали из катафалка и прислоняли к стеле, а женщины падали перед ним на колени и обнимали его. Плакальщицы, дети и близкие умершего рыдали и колотили себя по голове с удвоенной силой. Жрецам же еще предстояло выполнить ряд важных церемоний. Они уже разложили на столе хлеб и поставили кувшины с пивом, а также целый набор замысловатых инструментов: скобель, изогнутый нож в форме страусиного пера, искусственный кусок мяса и палитру с загнутыми в форме свитков краями.

Плакальщицы (Дейвис. Гробница визиря Рамоса)

Эти предметы помогут вернуть умершему власть над его членами и отсутствующими органами: он снова сможет видеть, открывать рот и говорить, есть, шевелить руками и ногами.

Приближался момент расставания. Скорбь присутствующих достигает предела. Жена умершего кричала: «О господин мой, жена твоя, Меритра, говорит с тобой. Не покидай меня! Неужели тебе угодно расстаться со мной? Если не я, то кто же последует за тобой. Раньше ты бывал весел со мной, теперь же молчишь и не проронишь ни слова». Другие женщины отвечали ей криками: «Горе, горе, горе, трижды говорю я, пусть же не смолкают рыдания! Добрый пастырь отправляется в Землю Вечности. Здесь останутся люди, пришедшие проститься с тобой, а ты останешься в земле, которая любит уединение. Тебя, любившего гулять, ныне крепко связывают ленты. Ты, чьи хранилища полны были прекраснейших одеяний, ныне спишь во вчерашних пеленах».