Читать онлайн «Наука под гнетом российской истории». Страница 77

За годы советской власти Академия наук разбухала не только за счет роста армии ученых, тогда окреп действительный авторитет академической науки, ибо ученые Академии наук стояли во главе всех судьбоносных проектов, начиная от атом-ного и кончая исследованиями космоса и созданием новейших видов оружия.

Вместе с тем усложнялась и крепла ее структурная решетка. Но если раньше она служила своего рода броней, за которой можно было спрятать и гонимых властью генетиков, и проводить так называемые поисковые исследования вне рамок официальной тематики, то сейчас эта броня превратилась в тривиальную клетку, в которой крайне сложно проводить любые, соответствующие новым реалиям, преобразования. Даже если ясно, что делать, то столь же ясно и то, чьими руками это должно претворяться в жизнь. Поэтому академическая клетка российской науки стала одним из основных реальных препятствий каких-либо действенных преобразований.

“Говоря о судьбе нашей Академии, надо прежде всего признать, что Академия наук СССР мертва. – Так оценивал ситуацию в октябре 1991 г. Член – корреспондент С.С. Лавров – И дело не только в том, что ушел в небытие наш Советский Союз. Другой стала не только наша страна, но и весь мир. Поэтому в корне иной должна стать как организация, так и сама наука в стране, ее ценности и приоритеты, источники и стимулы ее существования и развития. Стала очевидной бессмысленность идеологизированных штампов, вроде «Академия – штаб советской науки»” [602].

В такого рода высказываниях любопытны два аспекта. Во-первых, первыми всегда прозревают рядовые ученые, они смотрят на жизнь незамутненными чиновничьей зависимостью глазами и говорят то, что думают. Во-вторых, – и это уже горький факт – истины эти вечные в том смысле, что сколько бы о них не говорили, сколько бы не обращались к власти с очевидными и вполне конкретными предложениями, все остается по-прежнему. Очевидные в общем беды российской науки – еще одна неискоренимая ее «особость».

На самом деле, держа в уме приведенные нами слова С.С. Лаврова, вспомним, что за 110 лет до него писал А.М. Бутлеров: “Последствия нынешнего положения Академии очевидны: интерес к делам Академии и симпатии к ней самой вполне исчезли в русском обществе, почин в научных предприятиях сравнительно редко принадлежит Академии… Представляется, наконец, даже полная возможность спрашивать: полезна или вредна для русской науки Академия в ее настоящем состоянии и виде? “ [603]. Напомню, что писал это академик А.М. Бутлеров еще в январе 1882 года.

Не случайно высказывания 1882 г. и 1991 г. совпадают абсолютно. Именно в последней трети XIX века русская экономика сделала решительный рывок в сторону свободного рынка. Но рынок этот оказался на поверку не свободным, а чиновнично – бюрократическим. Однако ученые все же успели почувствовать полную изоляцию академической науки от запросов дня. Они пытались как-то повлиять на ситуацию, но были бессильны что-либо изменить, ибо наука продолжала оставаться чисто государственным институтом, глухим к запросам извне.

В том же 1882 г. великий Д.И. Менделеев весьма зорко усмотрел тенденцию, которая и сегодня очевидна далеко не для всех: “Со временем университеты и будут теми местными академиями, каких желал Петр” [604], а наука будет развиваться там, где она нужна практически: в фирмах, корпорациях, компаниях и т.д. А в том виде, в каком существовала в 80-х годах XIX века Академия наук, она, по мнению Д.И. Менделеева, “отжила свой век и предназначена к падению и должна быть заменена какой-то другой” [605].

На смену одной тоталитарной системе (монархической) пришла другая тоталитарная система (коммунистическая), которой Академия наук оказалась крайне необходимой. Поэтому свой статус «штаба советской науки» она восприняла как должный и заслуженный, никаких реформ, что-либо меняющих по существу, власть большевистская не предпринимала, хотя ученые продолжали мечтать о структурных переменах. В 1934 г. П.Л. Капица писал жене, что реформировать Академию наук, конечно, необходимо, следует “оздоровить старую телегу… Неправильно, как делает твой папаша (академик А.Н. Крылов – С.Р.) чихать на такие дела. Дескать, Академия такая дыра, что и связываться с ней не надо. Надо попытаться оживить ее, это ведь не невозможно” [606].

Похоже, однако, что А.Н. Крылов, знавший Академию изнутри еще с 1916 г. да успевший понять на практике так называемый «социалистический выбор» России, был ближе к истине, ибо, как показали все последующие десятилетия, а в наши дни стало прозрачно ясно – Академия наук оказалась структурой не реформируемой: надо либо терпеть ее в том виде, в каком она досталась посткоммунистической России от прошлого режима, либо создавать принципиально иную Академию.

В конце 1992 г. социологи провели в 13 институтах опрос на тему «Как сохранить жизнеспособность академической науки». Один из вариантов сохранения предусматривал коренные реформы Академии наук (какие именно – не рассматривалось). Любопытен результат опроса: за реформы высказались представители государственного аппарата, директора же академических институтов явно растерялись: одни «за», другие «против». Причем те, кто был против реформ, считали, что для них должны быть какие-то очень серьезные причины. Сейчас, мол, их нет, значит и трогать ничего не надо [607].

А что может быть серьезнее почти полного финансового истощения науки? Нет, плебисциты такой направленности бессмысленны изначально, ибо опираться в подобной проблематике надо на реальные обстоятельства, а не на мнения людей, благополучие которых напрямую зависит от сохранения status quo.

А то, что мнения даже рядовых ученых (т. е. не чиновников от науки) могут и по этому кардинальному вопросу быть диаметрально противоположными, доказывают, к примеру, такие высказывания: для академика Б.С. Соколова Академия наук неприкасаема, “недопустимо думать, – пишет он, – что на ее руинах может возникнуть какая-то новая наука” [608].

“Если мы не изменим обстановку в Академии наук, – как бы полемизирует с академиком профессор С.И. Яковленко, – то положение дел и в Академии, и в науке лишь ухудшится” [609].

“Если не принять решительных мер, то Академию наук надо закрыть”. – Это мнение члена – корреспондента Б.В. Дерягина [610].

Пора и нам разобраться, что же представляет из себя (хотя бы формально) нынешняя Академия наук?

Академии наук есть во всех цивилизованных странах. Однако наша Академия существенно от большинства из них отличается, ибо имеет как бы двойной статус. Она и ареопаг выдающихся ученых, она и управляющий орган, – своего рода министерство науки, ибо в ее распоряжении средства на научные исследования и все чисто административные рычаги воздействия на ученых.

Последний президент АН СССР Г.И. Марчук определял Академию “как специфическое ведомство, которое в будущем должно стать общественной организацией (курсив мой.-С.Р.) Кстати, вопрос о будущем Академии далеко не праздный, ибо ответ на него во многом определяет перспективы и направления развития научного потенциала страны” [611].

Выделенные курсивом слова – ключевые, ибо на самом деле вопрос о будущем статусе Академии наук во многом связан и с будущим российской науки. Останется она «Министерством науки» – у науки одна судьба, станет в чистом виде общественной структурой, своего рода Олимпом для выдающихся ученых, без каких-либо руководящих функций, – и у науки судьба иная. Причем нынешняя жизнь сама выбирает лишь одну из двух альтернатив – будущее за Олимпом, а не за штабом. Но как, какими путями из традиционного штаба выстроить подлинный Олимп – вопрос отдельный и самый, пожалуй, сложный.

Придется, видимо, России пройти через то, что уже преодолел мир. Академии наук были действительно «управляющи-ми центрами» во всех странах Европы, но только в XVII и XVIII веках. Затем, когда государственная зависимость уступила место экономической, центрами кристаллизации национальных научных социумов стали университеты, чуть позже к ним прибавились коммерческие структуры: фирмы, корпорации, компании. Это объективный процесс, не миновал он и Россию. И как бы не стенали ученые, правительство не в состоянии спасти науку, оно лишь подкормит самих ученых.

Когда же начнет выздоравливать наша экономика, синхронно с ней станет мужать и наука. Но это уже будет не академическая наука, а просто – наука…

Абрикосов Алексей Алексеевич (р. 1928), физик – теоретик, акад. (1987).