Читать онлайн «Германский флот во Второй Мировой войне». Страница 56

Несмотря на потери, маленькие достижения и усиление ПЛО союзников, Дениц с надеждой ожидал, когда войдут в строй новые лодки. В феврале 1945 малые лодки XXIII серии вышли к берегам Британских островов. Там они успешно действовали до самого конца войны, причем ни одна из 8 лодок не погибла. Они несли всего по 2 торпеды, поэтому их боевая ценность была невелика. Если бы у Германии было чуть больше времени, 31 лодка XXI серии, готовая к маю 1945, вместе с 8 малыми лодками Вальтера оказались бы серьезной угрозой.

Для больших лодок XXI серии, на которые надеялся Дениц, его штаб создал совершенно новый план действий, который полностью использовал возможности новых кораблей. Они имели шноркель и противорадарным покрытием головки. На ней был установлен приемник радарного излучения. Сверхчувствительные гидрофоны могли обнаруживать цели на расстоянии до 50 миль от погрузившейся лодки. Гидролокатор мог определить курс, скорость, дистанцию, количество и тип целей. Новые акустические торпеды не отвлекались на фоксеры. Появились торпеды, которые лодка могла выпускать под любым углом к цели. Винты лодки не производили шумов при скорости менее 5 узлов, их приводил в движение специальный бесшумный мотор с ременным приводом. Подводная лодка могла смело двигаться прямо под конвоем, где их нельзя были ни обнаружить, ни атаковать. Зато они могли выпускать торпеды с глубины 150 футов, не видя своего противника.

Характеристики новых лодок позволяли им противостоять всей мощи противолодочных сил союзников. Самолеты не могли засечь их ни визуально, ни радаром, так как новая тактика требовала от лодок оставаться под водой днем, а ночью следовать под шноркелем. Асдик, глубинные бомбы, хеджехог становились менее эффективны, когда резко возросли подводная скорость лодки и глубина погружения. Конструкторы XXI серии и штаб Деница, разработавший новую тактику, опередили союзников в технологической гонке. Битва за Атлантику могла начаться заново, и тактическое превосходство немцев могло поставить линии союзников в опаснейшее положение.

Были построены более 100 этих грозных лодок, многие экипажи уже закончили тренировки. Первая лодка вышла в море 30 апреля 1945. Она легко оторвалась от поисково-ударной группы, несколько дней проводила поиск, а потом обнаружила крейсер в сопровождении эсминцев. Лодка вышла в атаку и оторвалась от противника, даже не замеченная им. Новые методы атаки были совершенными. Новое оружие могло полностью изменить ход войны на море. Однако Гитлер покончил самоубийством неделю назад, и все эти совершенные лодки достались союзникам в качестве трофеев.

Влияние германской морской стратегии периода Второй Мировой войны на эпоху холодной войны

Германская стратегия не смогла предотвратить Вторую Мировую войну или выиграть ее. Она даже не помогла избежать полного разгрома. Такое заявление не может служить эпитафией германской стратегической мысли и ее значению в истории. Особенно тщательного изучения заслуживает германская морская стратегия. Проблемы обеспечения морских коммуникаций Запада в эпоху Холодной Войны во многом напоминают проблемы, с которыми сталкивались противники Германии с 1919 до 1945.

Германская морская стратегия разработала много смелых и умных планов. Стратегия рассеяния сил, которую применял надводный флот, хорошо действовала в первый период войны. Потом ее сменила стратегия уничтожения максимального тоннажа, которую можно было эффективно использовать после значительного увеличения численности подводного флота. Обе стратегии правильно пытались решить проблемы атлантических торговых маршрутов. Средиземноморская стратегия являлась вполне правильной, пока была дополнением Битвы за Атлантику.

Однако как правило стратегическая мысль опаздывала за текущими событиями. Переброска подводных лодок в Средиземное море была попыткой спасти одну кампанию ценой гораздо более важной Северо-Атлантической. В битве на мурманском маршруте правило уменьшения риска, которое приносило пользу в Атлантике, было еще более усилено, хотя в этом случае значительно лучше больше подходила политика принятия скалькулированного риска, так как немцы располагали гораздо большим количеством кораблей.

На тактическом уровне может показаться, что основной чертой немцев была осторожность. У германского флота не было ни времени, ни возможностей создать традиции, которые в минуту опасности помогают родиться Дрейку, Нельсону, Каннингхэму — человеку, который сможет тщательно разработать план, объединить свои силы и неумолимо приводить план в жизнь, твердо веря, что будет сделано все, что в человеческих силах. И тогда "фортуна улыбнется смелым". Условия для этого были крайне неблагоприятными. Германские командиры были прикованы к своим портам нехваткой топлива. Им не хватало взаимодействия с авиацией, им не хватало эсминцев и легких крейсеров для прикрытия и сопровождения линкоров. Им приходилось бороться с собственным личным составом, который слишком часто сменялся на кораблях. Однако все эти факторы не могут полностью объяснить философию, которая объявляет самозатопление более почетным, чем отчаянный бой. Она не может объяснить отсутствие инициативы у 6 больших эсминцев в Новогодней Битве, не может объяснить споры на мостике "Бисмарка", когда уходил поврежденный "Принс оф Уэллс". Нельзя обвинить никого из адмиралов в нехватке личной смелости. Скорее было нечто порочное в самой доктрине.

На стратегическом уровне привычка обвинять Гитлера во всех неудачах и приписывать все успехи военному руководству только мешает более ясно понять события войны. Провалы Гитлера как руководителя многочисленны, а его понимание морской стратегии всегда было младенческим. Однако он черпал силу в своих политических прозрениях, а его отвага часто базировалась на четком понимании образа мышления и способов действия противника. Однако в затяжной борьбе не достаточно отдельных ярких вспышек. Он не смог создать обоснованного долгосрочного плана, и когда перед ним лицом к лицу встала неприятельская морская мощь, он не смог изобрести ничего. Гитлер не мог заставить себя принять долгую войну на истощение, ни создать какую-то иную силу, которая смогла бы уничтожить господство противника на море.

Провалы Гитлера ясно иллюстрируют важность внутренних связей, которые жизненно важны для достижения национального успеха в сфере международных отношений при господстве силовой политики. Следовало объединить военную мощь и дипломатию, экономику и стратегию, планы вооруженных сил и большую стратегию. Необходимость объединения военных и политических действий показана неспособностью Гитлера использовать свои победы во Франции и Норвегии, чтобы создать основу для начала переговоров с Англией или приложения военной силы, чтобы заставить Англию принять его условия. Необходимость объединения экономики и стратегии иллюстрируется перенапряжением германских военных усилий, которые сначала сделали экономику совершенно негибкой — это привело к тому, что были запрещены исследования по жизненно-важной программе создания нового двигателя для подводных лодок. А позднее, когда война потребовала новых ресурсов, перестали удовлетворяться и запросы военных. Важность объединения независимых военных планов отдельных видов вооруженных сил и национальной большой стратегии показана. Отрицательно сказались разногласия и стремление к сепаратизму в высшем командовании гитлеровских вооруженных сил — например в вопросе использования авиации над морем — которые в конечном итоге привели роковым последствиям. В применении всех упомянутых принципов мера неспособности Германии перерезать атлантические коммуникации союзников была мерой ее поражения во Второй Мировой войне.

Из неудач германской стратегии следует извлечь уроки, чтобы не допустить новых войн, хотя войну можно вести, если существует надежда удержать ее в рамках цивилизованности. Стратегическое мышление может быть сдерживающим фактором при поиске разрешения международных конфликтов. Если бы положение тезисов Вегенера относительно значения морской мощи были бы поняты и оценены в 30-х годах, или политическая позиция Великобритании и ее военная твердость были правильно оценены в 1939, то Вторая Мировая война не началась бы.

Послевоенные решения Западной Германии показывают то, что Западная Германия стала активным членом Атлантической системы, служит признанием не только мощи Русской империи, но также и эффективности морской мощи Запада. Германские вооруженные силы вошли в состав сил Атлантического сообщества. Страна больше не пытается содержать отдельную систему вооруженных сил для обеспечения чисто национальных целей. И потому новый германский федеральный флот готовится защищать Балтийские проливы, чтобы помешать русским нанести удар по атлантическим морским путям с востока, но не для того, чтобы удержать Балтику, как базу против Атлантической системы.