Читать онлайн «Две тысячи лет до нашей эры. Эпоха Троянской войны и Исхода, Хаммурапи и Авраама, Тутанхамона и Рамзеса». Страница 47

В 1480 г. до н. э. шведские моряки встретились, чтобы отпраздновать своеобразный юбилей – ровно десять лет назад их судно ушло от родных берегов. Правда, в нем приняли участие только шесть человек из первой команды, которые как раз в это время оказались в Кноссе. Это были высокие, широкоплечие и светловолосые люди, опытные моряки, кроме одного, который женился на критянке и теперь трудолюбиво выращивал оливки и виноград на своей ферме, полученной в качестве приданого. Все они говорили по-критски, а их родной язык постепенно забывался.

В основном все они были преуспевающими людьми – вкладывали деньги в бизнес на берегу или владели частью судна и груза. И это не было чем-то необычным. И перевозка грузов, и торговля приносили неплохой доход. Уже больше двадцати лет не было крупных войн, и торговля, как морская, так и сухопутная, процветала. Когда моряки сидели за столом под виноградными лозами и смотрели на голубую водную гладь, усеянную белыми парусами, они ощущали подсознательное удовлетворение оттого, что находились в центре вселенной, где сосредоточилась быстро развивающаяся экономика. Здесь год от года производилось все больше сырья и товаров, которые развозились во все стороны морским торговым тоннажем. Во всем мире уровень жизни неуклонно повышался и спада не предвиделось.

К северу и западу границы больше не было, и те моряки, которые курсировали по адриатическим путям до Триеста и устья реки По (где позднее была построена Венеция), могли услышать новости о своей далекой скандинавской родине, которые если и устарели, то не более чем на год. Европа больше не была территорией, где землю обрабатывали каменными орудиями, с трудом обеспечивая пропитание для своей семьи и не получая никаких излишков, чтобы купить товары, которые цивилизованный мир жаждал продать. Теперь это было замысловатое хитросплетение независимых и полунезависимых царств с богатыми правителями и растущим средним классом торговцев и ремесленников. В долинах Зальцаха и Трансильвании начали добывать медь и олово, которые сплавлялись в бронзу. Теперь бронзовые орудия Центральной Европы успешно конкурировали на севере с товарами из Англии и Испании.

Внизу, в альпийских долинах, шли регулярные караваны с торговыми грузами с верховьев Эльбы. Жители деревень независимых кантонов швейцарских и итальянских Альп, хотя у них почти не было собственных природных богатств, богатели на этой торговле, так же как скандинавы богатели на морских перевозках. Существовало немалое сходство в обычаях между обитателями Альп, жившими в свайных хижинах у озер, и шведами, жившими в землянках у фьордов. И шведские капитаны могли рассказать об альпийских долинах, таких как Валь-Камоника, где вьючные караваны проходили мимо скал, столь же обильно украшенных изображениями, как у них дома, в Скандинавии.

В великом храме царицы Хатшепсут в Дейр-эль-Бахри есть рельеф, часть которого вы видите на рисунке. На нем изображены египетские корабли у берегов Пунта, на которые грузят самые разнообразные товары, включая деревья для сада царицы

На суше и на море Европа оказалась вовлеченной в единое экономическое пространство торговцами, выходившими из прибрежных городов Скандинавии, Англии, Ирландии, Британии и Испании на тяжелогруженых речных судах, которые двигались по крупным внутренним водным путям. Медленно шагавшие волы соединяли водные пути между собой. В Средиземноморье отчетливо ощущалось влияние критян на островах и побережье.

К северу от Крита, на островах и полуостровах Греции и западного побережья Малой Азии, многие критские торговые дома имели отделения или представителей при дворах самых разных независимых правителей. Шведские моряки временами заплывали в Эгейское море, которое во многом напоминало их родные фьорды. Они также чувствовали родственную связь с ахейскими принцами Греции и Малой Азии, образ жизни, традиции, религия и даже язык которых подтверждали легенды об их общих корнях с солнцепоклонниками Скандинавии. И несмотря на то что ахейцы приняли значительную часть критской цивилизации, они все же не забыли свои воинственные обычаи. Массивные цитадели принцев хмуро взирали на критские торговые суда в гавани, и их каперы были постоянной угрозой честным торговцам. Минос из Кносса был вынужден почти постоянно держать оперативную группу военных кораблей в греческих водах, и часто возникала необходимость в карательных экспедициях, чтобы держать в подчинении ахейских принцев.

На северо-востоке, за береговыми поселениями ахейцев в Малой Азии, дружественные отношения поддерживались с крупным царством Арцава и небольшой, но богатой Троей, стоящей на входе в Дарданеллы.

В центральной части Малой Азии находится царство хеттов. Соседи считали их потенциально опасными, хотя больше из-за их прежних быстрых завоеваний, чем по причине теперешней воинственности. После периода анархии царь Телепинус тридцать лет назад снова объединил их в сильное царство. Они поддерживали тесные контакты с южными соседями и союзниками – царством Киззуватна, которое занимало побережье севернее Кипра до самой границы с Ямхадом.

В столице Ямхада Алеппо и его главном портовом городе Угарите моряки с Крита встречали караваны с Востока, как и сотни лет назад. Великий торговый путь вдоль Евфрата наслаждался миром. За Ямхадом располагалось царство Митанни, самое южное в конфедерации хурритских государств, которое тянулось к северу почти до Черного моря и Кавказских гор. За Митанни в верховьях Тигра находилось семитское царство Ассирия, зажатое между индоевропейцами Митанни и индоевропейскими вождями касситов в горах Персии и в среднем течении Евфрата и Тигра. А за касситами от Вавилона до Персидского залива располагалась управляемая семитами Вавилония. Сто лет после того, как хеттский рейд Мурсили разграбил Вавилон и положил конец династии Хаммурапи, между верхним и нижним морем царил мир. Этот мир был скорее удобным, чем вызванным дружественными отношениями, потому что из-за закрытия торговых путей было бы потеряно больше, чем получено в результате дорогостоящей войны между равными по силе соперниками. В последнее время также было ясно, что любая ссора между четырьмя силами, разделившими Месопотамию, только откроет дорогу силе значительно более могущественной – Египту.

Для торговых моряков, встретившихся, чтобы выпить вина, на Крите – как и для солдат Вавилона и Митанни, – Египет был вершителем судеб. Он был одновременно крупнейшим рынком, крупнейшим производителем и величайшей военной силой в мире. Только на море он уступал Криту. За сотню лет, прошедшую с тех пор, как Яхмос возглавил мятеж против гиксосов, Египет, в котором царствовали его преемники, многократно увеличил свое богатство и расширил влияние. Внук Яхмоса установил пограничные камни у четвертого порога Нила и на Евфрате, а теперь его правнучка уже двадцать два года правила одна, что многие считали незаконным и богопротивным деянием. Амон и его жрецы первоначально провозгласили его пасынка и зятя Тутмоса III фараоном, но бог, видимо, передумал, поскольку верховный жрец Амона стал визирем в Верхнем Египте, а Тутмос был заключен в своем дворце. Пока правила Хатшепсут, в Египте был мир. Люди говорили, что народ Египта можно обмануть фальшивой бородой, но армия Египта не позволит, чтобы ее повела в бой женщина. А армия – так уж повелось – не могла выступить в поход, если ее не возглавлял принц королевской крови.

Главной темой дискуссии в портовой таверне Кносса тем вечером 1480 г. до н. э. было недавнее провозглашение независимости некоторыми городами Палестины и Сирии, которые со времен первого Тутмоса, отца Хатшепсут, были вассалами Египта. Было очень любопытно, как отреагирует «фараонша». Если открытое неповиновение сойдет им с рук, всем станет очевидно, что пассивное присутствие могущественной египетской армии, сам факт существования которой так долго сохранял мир, ровным счетом ничего не значит, и завтра же полмира вцепится в глотки другой половине.

Говорили, что Хатшепсут отдала приказ армии выступать, а «дворцовый узник» был отправлен ее возглавить. Много говорили о возможном исходе предприятия и о том, как все это повлияет на левантийскую торговлю.

Исход стал известен еще до конца года. Хатшепсут была мертва, а «дворцовый узник» воцарился на ее троне. Тутмос просто ждал благоприятного момента и, имея за своей спиной армию, доказал, что является совсем не слабаком, который двадцать два года не покидал дворца.

Он приказал, чтобы все упоминания о Хатшепсут были стерты из записей, и его правление отсчитывалось от момента провозглашения его фараоном двадцать два года назад. Хатшепсут предстояло вычеркнуть из истории.

На протяжении следующих двадцати лет шведские моряки, работавшие в Кноссе, равно как и другие критские команды, нередко слышали о Тутмосе III и его армии. За эти годы египетский фараон совершил шестнадцать кампаний в Палестину и Сирию. После первой из них, в которой он нанес поражение объединенной сирийской армии в Мегиддо в Палестине и снова покорил прибрежные города, он использовал эти города как базы снабжения для более поздних кампаний на севере и востоке. Критские и левантийские суда прибрежного плавания получили весьма доходную работу – создание запасов в Газе, Яффе и Библе. Они перевозили зерно и шкуры, наконечники для стрел и копий, мечи, обувь, шатры, сбрую и все, что требовал генерал-квартирмейстер, ответственный за успех военных кампаний фараона. Колесницы и лошадей везти на север не было необходимости, хотя они к этому времени стали важнейшей частью египетской армии, поскольку две тысячи лошадей и почти тысяча колесниц были захвачены при падении Мегиддо в первой кампании.