Читать онлайн «Невидимое оружие ГРУ». Страница 46

Боевая практика подтвердила правильность этого решения. С продвижением корреспондентов в глубь территории Маньчжурии их слышимость улучшалась, связь становилась более устойчивой. Войска выходили из «мертвых зон», в которых они были в начале операции.

Разведчикам-радистам в ходе боев 1-го Дальневосточного фронта пришлось решать весьма специфические задачи, которые никогда не ставились им на Западе.

Эти задачи имеют уникальное значение и занимают особое место в истории разведки.

А началось все 5 августа 1945 года, когда Приморская группа войск была преобразована в 1-й Дальневосточный фронт. Офицеры, наконец, вытащили из чемоданов свои «родные» погоны и орденские планки. В то утро в майорских погонах прибыл на службу и помощник начальника разведотдела штаба фронта Р. Гончар, которого все знали как старшего лейтенанта.

Дезинформация сыграла свою роль. И дело не только в переодевании офицеров, хотя, как известно, в маскировке и в «дезе» для противника нет мелочей, но факт говорит сам за себя: два месяца по единственной железнодорожной ветке на восток было переброшено два крупных фронтовых объединения с огромным количеством техники, боеприпасов, вооружения.

К середине августа советские войска, разгромив первый эшелон японских частей и соединений, устремились к центральным районам Маньчжурии, окружая основную группировку Квантунской армии. Забайкальский, 1-й и 2-й Дальневосточные фронты углубились на территорию противника от 15 до 400 километров. Тем временем американская авиация наносила бомбовые удары по военным и промышленным объектам и городам Японии.

14 августа состоялось совещание при императоре, и по радио было передано заявление о признании условий Постдамской декларации. Однако командованию Квантунской армии приказ сложить оружие не поступил. Более того, рекомендовалось усилить сопротивление Советской Армии. Именно в эти дни наши части вели ожесточенные бои за Муданьцзан.

В то же время Япония прекратила свои боевые действия против американо-английский войск. Это свидетельствовало о том, что японцы не теряли надежды на раскол антигитлеровской коалиции и заключение выгодного сепаратного мира.

На заявление японского правительства спешно откликнулась администрация Белого дома. Президент Трумэн на пресс-конференции заявил, что удовлетворен этим сообщением и рассматривает его как капитуляцию Японии. Верховным главнокомандующим союзных войск и уполномоченным по принятию капитуляции был назначен генерал Макартур. В свою очередь, Макартур издал директиву о прекращении военных действий против Японии.

Глава американской миссии в Москве генерал-майор Дин передал эту директиву в Кремль. Американцы надеялись провести дипломатический маневр, авось русские тоже остановят свои войска. Уж очень им хотелось утвердиться хотя бы на части Маньчжурии и в Китае. Ведь неспроста 13 августа 1945 года президент Трумэн отдал приказ командующему тихоокеанским флотом США адмиралу Нимитцу «оккупировать порт Дайрен около бывшей японской базы Порт-Артур прежде, чем туда вступят русские». Об этом свидетельствует американский автор Ф. Шерман в книге «Американские авианосцы в войне на Тихом океане».

Однако мечтам американцев не суждено было сбыться. Генеральный Штаб Советской Армии заявил, что «сделанное японским императором 14 августа сообщение о капитуляции Японии является только общей декларацией о безоговорочной капитуляции. Приказ вооруженным силам о прекращении боевых действий еще не отдан, и японские вооруженные силы по-прежнему продолжают сопротивление. Следовательно, действительной капитуляции вооруженных сил Японии еще нет.

Капитуляцию вооруженных сил Японии можно считать с того момента, когда японским императором будет дан приказ своим вооруженным силам прекратить боевые действия и сложить оружие и когда этот приказ будет практически выполняться.

Ввиду изложенного, Вооруженные Силы Советского Союза на Дальнем Востоке будут продолжать наступательные действия против Японии».

В соответствии с позицией Генштаба главком советских войск на Дальнем Востоке маршал Александр Василевский подписал обращение командующему Квантунской армией генералу О. Ямаде. Советский главком требовал прекратить боевые действия и сложить оружие, а для ведения переговоров направить военную делегацию.

Текст обращения было приказано немедленно передать командующему Квантунской армией. Но как это сделать? Только по радиосвязи.

Начальник связи фронта генерал-лейтенант Добыкин срочно собрал совещание. Долго заседали, обсуждали, но потом, как ни тяжело, начальнику связи пришлось доложить главкому что «он не видит путей решения этой проблемы».

Выполнение задачи было возложено на разведку фронта. Утром 15 августа в Полевое управление, которое располагалось в лесу у деревни Духовская, начальник разведки полковник Яков Ищенко вызвал майора Романа Гончара.

Он вручил ему напечатанное на машинке и подписанное маршалом Василевским обращение. Вместе с обращением выдали мандат на право использования любых радиосредств всех организаций и ведомств Приморского края для выполнения задания командования.

За высокий мандат, конечно, спасибо, но он вряд ли чем мог помочь Гончару. Власть этого документа пока не распространялась на Ямаду, со штабом которого майору предстояло установить «горячую линию». Все дело в том, что в ходе боев радиосвязь Квантунской армии была практически уничтожена, управление войсками по радио потеряно. Отсутствовала даже связь Главного штаба с фронтами с соединениями, не говоря уже о низших звеньях.

В архиве сохранился доклад начальника разведки: «Заслуживают внимания данные о прекращении работы радиосетей, наблюдавшихся до начала наступлений». После капитуляции на допросе командующий 1-м фронтом генерал Кита Сэити подтвердил: «Связь с дивизиями и даже с армиями в первые дни была нарушена, и мы не имели полной и своевременной информации о положении на фронте».

Словом, задача, поставленная Гончару, была похожа на приказ докричаться до глухого, передать ему ультиматум и добиться ответа.

Майор был опытным разведчиком-радистом. До войны работал в Китае, обеспечивал связью наших военных советников, с 1942 по 1945 год служил на Карельском фронте, получал радиограммы из глубокого тыла противника.

Опыт, интуиция помогли и теперь. В информации оперативной части отдельного радиодивизиона «выловил» внешне непримечательный факт. Штаб Квантунской армии предпринимал упорные попытки связаться с некоторыми своими корреспондентами, которые с началом наступления советских войск не отвечали на вызовы. Взял на заметку двух корреспондентов, которых могли вызвать на связь уже нынешним вечером.

У них были самостоятельные радионаправления. Чувствовалось, японское командование весьма интересует судьба этих «пропавших без вести».

Дальнейший анализ корреспондентов показал: они применяют международный Q-код и радиожаргон, вот только цифры и буквы передают не кодом Морзе, принятом во всем мире, а своим кодом — Катакана. Нашли радиста, владеющего кодом Катакана, двух переводчиков — с японского и английского. Перевели обращение на оба языка и выехали на одну из радиостанций узла. Было примерно шестнадцать часов. Вызов корреспондента-агента из Чаньчуня, где размещался штаб Квантунской армии, ожидался в этот час.

Эту радиостанцию выбрали неспроста. Ее тон соответствовал тону японского передатчика. Кроме того, следовало выйти всего лишь на десятипроцентную мощность, чтобы не спугнуть японцев.

В 17 часов обнаружили вызов корреспондента. Быстро настроили передатчик на его волну и ответили. Сообщили японцам: имеем радиограмму. Спросили о готовности к приему. Ничего не подозревавшие операторы штабного узла связи Квантунской армии ответили согласием.

Тут же включили передатчик на всю входную мощность и передали обращение кодом Катакана на японском языке. Каждое слово повторили дважды. Закончили передачу. Попросили подтвердить прием. Японцы не ответили.

Как складывались события дальше, вспоминает полковник в отставке Р. Гончар:

«Я вновь включил передатчик и лично передал обращение международным кодом Морзе на английском языке. После слов «Маршал Советского Союза Василевский» от себя добавил, что ответ ожидаем по широковещательной радиостанции Чаньчуня. Мы были твердо уверены, что обращение в штабе Квантунской армии принято. Для полной уверенности использовали и другой путь. Прибыли на широковещательную станцию города Ворошилов и, предъявив мандат, настроили передатчик на волну Чаньчуньской радиостанции. Проверили — настройка точная, внакладку. По микрофону передали обращение на японском и английском языках. Затем обращение кодом Морзе на английском языке, а радист-разведчик кодом Катакана на японском языке.