Читать онлайн «Коминтерн и мировая революция. 1919-1943». Страница 61

В литературе Коминтерна выделялись два типа революционных правительств: диктатура пролетариата и демократическая диктатура пролетариата и крестьянства. Значения этих слов при использовании их коммунистами и обычными людьми сильно отличались. Оба этих термина при использовании их коммунистами замалчивают фактическую руководящую роль коммунистической партии, что будет доказано ниже. Коминтерн считал диктатуру пролетариата подходящим типом правительства, которое должно быть установлено сразу же после захвата власти коммунистами в тех обществах, которым приписывалась пролетарская революция, – в странах с высоким уровнем развития капитализма и в некоторых странах со средним уровнем развития капитализма. Демократическая диктатура пролетариата и крестьянства – такой тип правительства должен был быть установлен в тех обществах, которым приписывалась буржуазно-демократическая революция. К ним относится часть стран со средним уровнем развития капитализма, а также колониальные, полуколониальные и зависимые страны.

Для понимания термина «диктатура пролетариата» необходимо усвоить, каковы основные принципы государственного устройства в понимании Коминтерна1. Политическая власть и государство были для Маркса и коммунистов не естественными историческими явлениями2. Исторически государство возникает в связи с делением общества на классы, и правящий класс, обладающий государственной властью, всегда был, согласно марксистским и коммунистическим исследованиям, тем классом, который обладал и использовал основные средства экономического производства. Экономическая власть всегда остается источником и основой политической власти, которая всегда используется в интересах правящего класса или классов. Для Коминтерна такое понятие, как демократия, было лишено смысла, если оно использовалось абстрактно. Он обязательно ставил вопрос о том, какой класс фактически находится у власти. Коминтерн заявлял, что правительство в капиталистических странах под высокопарными речами и институтами демократического либерализма в действительности находилось в руках капиталистов и поэтому вообще не считалось с волей народа. Все «капиталистические» правительства были на самом деле классовыми диктатурами. В программе Коминтерна утверждалось, что буржуазная демократия с ее формальным равенством граждан перед законом основывается на вопиющем неравенстве среди классов в материально-экономическом отношении3. Свободы и гражданские права в капиталистических государствах были, следовательно, фикцией, исключение составляли лишь правящие классы. В противовес буржуазной демократии пролетарская демократия, развитию которой способствовала диктатура пролетариата, в первый раз в истории должна была обеспечить необходимую экономическую и социальную базу для подлинной демократии путем упразднения классов, владеющих средствами производства, сделав такие средства производства собственностью всех «трудящихся».

Учитывая вышесказанное, мы можем исследовать диктатуру пролетариата по следующим пунктам: 1) определить место Коммунистической партии в диктатуре пролетариата и 2) формы диктатуры.

Какая роль отводилась коммунистической партии после захвата власти? Программа Коминтерна, упоминая лишь несколько раз о партии, приписывала ей главенствующую роль, и, очевидно, она должна была остаться единственной политической партией. Другие партии не упоминались. Коммунистическая партия должна была играть «руководящую роль» в диктатуре пролетариата; пролетариат без нее был бессилен. Партия должна была управлять различными массовыми организациями в новом обществе: советами, профсоюзами, кооперативами и комсомольско-молодежной организацией4.

Роль коммунистической партии в диктатуре пролетариата особо подчеркивалась в другой литературе Коминтерна. В 1933 году Куусинен, цитируя Сталина как непререкаемый авторитет, заявлял о важности коммунистической партии в самых выразительных словах. По его словам, партия была высшей формой пролетарской классовой организации, существование которой было обязательно для функционирования и эффективной работы пролетарской диктатуры. Она обладала единоличной силой и не должна была делить лидерство с другими партиями. Было бы неверно и ошибочно проводить различие между «диктатурой пролетариата» и руководящей ролью партии5. В 1935 году другой автор говорил о «максимальном усилении коммунистической партии» после захвата власти. Не преуменьшая роль партии, а как раз наоборот, мы говорим об усилении ее деятельности, которое последовало бы за успешным вооруженным восстанием. Сложные задачи, которые надо было решать при строительстве социализма, сделали бы это усиление совершенно необходимым6.

В свете этого свидетельства, о котором сотни тысяч раз упоминалось в литературе Коминтерна, мы можем прийти к заключению, что диктатура пролетариата означала бы в действительности диктатуру коммунистической партии. Эта диктатура фактически должна была стать диктатурой меньшинства над большинством населения, которое не являлось коммунистами, диктатурой над пролетариатом, так же как и над непролетарскими слоями населения. Даже внутри партии правящая группа на вершине власти осуществляла бы недемократический контроль над низшим эшелоном. То, что мы имеем, после победоносной «пролетарской» революции и установления диктатуры пролетариата, есть диктатура, осуществляемая единственной политической партией при сосредоточении реальной власти в руках верхушки, а не рядовых членов партии.

Диктатура коммунистической партии должна осуществляться через новую правительственную структуру. Программа Коминтерна отвергала парламентскую систему как устаревший пережиток капитализма. Согласно программе, подходящей формой правления для этого нового этапа должны были стать Советы, конечно существовавшие в Советском Союзе. Советы, которые просто были органами местного самоуправления, появились во время русских революций в 1905 году и в 1917 году, уходили корнями в Парижскую коммуну 1871 года. Как мы знаем, накануне захвата власти коммунистами необходимо было учредить советы как революционные органы. Избранные пролетариатом и другими «тружениками», они единственные должны были обладать конституционной властью в новом пролетарском государстве. Сочетая и осуществляя законодательную, исполнительную и судебную власть, советы упразднили бы разделение власти, имевшее место в «буржуазных» правительствах. Избирательная система должна была строиться на основе трудового ценза, а не на территориальной основе. Избиратели должны были иметь право как отзывать депутатов, так и избирать их. Система советов должна была привлечь широкие массы пролетариата и других трудящихся к строительству социализма и к управлению государством. Она была объявлена самой демократической системой правления, когда-либо созданной человеком7. Только советы признавались единственной совершенной формой пролетарской диктатуры8.

Связав себя с этой структурой, Коминтерн, опасаясь возможных обвинений в чрезмерной «русификации», старался рекламировать советы как «естественные» институты, которые применимы повсюду, несмотря на их русское происхождение9. Система советов была «интернациональной всемирной формой диктатуры пролетариата»10. В этом случае, как и в других, Коминтерн добивался двух целей: признания безоговорочного вклада русской революции и представления ее достижений как имеющих всеобщую ценность и применимость.

Вывод: в недавно установленной пролетарской диктатуре коммунистическая партия должна была обладать всей полнотой власти – теоретически от имени пролетариата, являясь воплощением пролетарской воли, но на практике как единственная в своем роде, не зависящая ни от кого политическая сила, доминирующая как над пролетариатом, так и над другими классами.

Использование термина «диктатура пролетариата» отражает желание Коминтерна поддерживать обманчивый взгляд на роль пролетариата как на реальную движущую силу революции и реальный правящий класс в новом обществе. При детальном рассмотрении оказывается, что за этим термином скрывается фактическая политическая диктатура коммунистической партии.

В тех обществах, в которых согласно теории Коминтерна сначала должна была произойти буржуазно-демократическая революция, Коминтерн применил формулу «демократическая диктатура пролетариата и крестьянства», чтобы определить тип правительства, который должен был быть учрежден после захвата власти коммунистами.

Термин «демократическая диктатура пролетариата и крестьянства» был введен Лениным в 1905 году11. Он использовался в программе Коминтерна в 1928 году без какой бы то ни было конкретизации. Каково же точное значение этого термина? Логично было бы утверждать, что он означает: 1) нечто совершенно отличное от диктатуры пролетариата, так как вряд ли существовала потребность использовать два разных термина для обозначения одного и того же понятия (то есть одной и той же системы правления); и 2) всегда упоминавшееся в этом термине крестьянство обладало значительно большей политической властью, чем при диктатуре пролетариата. Если, как показано выше, диктатура пролетариата означала монополию власти, сосредоточенную в руках коммунистической партии, не означала ли демократическая диктатура пролетариата и крестьянства, что одна или более партия, представляющая крестьянство, должна была делить власть с коммунистической партией?12 Если контроль был бы возложен на пролетариат, то есть на коммунистическую партию, ситуация вряд ли коренным образом отличалась бы, если такой контроль осуществляла бы диктатура пролетариата. Если бы два класса должны были в равной степени делить власть, тогда крестьянство, как класс по численности превосходящий пролетариат, все равно все еще подвергалось бы дискриминации. В конце концов, если бы власть делилась на подлинно демократической основе, крестьянство, конечно, оказалось в доминирующем положении. Это последнее объяснение представляется убедительным, но в действительности ли оно раскрывает суть понятия «демократическая диктатура пролетариата и крестьянства»?