Читать онлайн «Коминтерн и мировая революция. 1919-1943». Страница 47

В заключение можно сказать, что для коммунистических партий в капиталистических странах в период с 1935 по 1939 год Коминтерн наметил творческую, гибкую программу стратегии и тактики, в которой коммунистам разрешали эксплуатировать символы патриотизма, принимать на себя роль защитников национальной независимости, нападать на фашизм, не выдвигая в качестве требования низвержение капитализма, и, самое важное, вступать в союзы с другими партиями на основе фронтов или на основе правительства, в котором могли бы участвовать и коммунисты. При всем этом была сохранена главная цель установления мирового коммунизма путем проведения революции, и о новой модели стратегии и тактики говорилось как о превосходной подготовке к такому завершению хода событий67.

В колониальных, полуколониальных и зависимых странах. Обсуждение новой модели стратегии и тактики коммунистов в колониальном мире можно начать, вкратце обозначив ее как новую позицию Коминтерна, подробно описанную выше, но в отношении колониальных стран.

Ван Мин, член президиума ИККИ, был основным докладчиком на VII конгрессе Коминтерна по ситуации в колониальном мире. Он поставил в качестве главной задачи перед коммунистами колоний создание «антиимпериалистического единого народного фронта». Такой фронт должен был быть создан для того, чтобы встретить «яростное наступление империализма», направленное против колоний, и скоординировать социальное волнение и «национально-освободительное» движение в этих областях68.

Можно отметить некоторые черты сходства между новой коммунистической стратегией в капиталистических странах и в колониальном мире. Во-первых, антиимпериалистический единый народный фронт, как и народный фронт в капиталистических странах, должен был представлять собой широкую коалицию, включающую несколько политических групп и партий. Фронт должен был быть основан на общей борьбе всех партий против империализма за национальную независимость. Во-вторых, план по созданию антиимпериалистического народного фронта предполагал, что часть буржуазии могла бы стать временным союзником коммунистов в колониях, так же как и план по созданию народного фронта в капиталистических странах предполагал, что некоторые социалисты и часть буржуазии могли бы стать временными союзниками коммунистов. В-третьих, оба типа фронтов указывали на создание правительств народного фронта. В-четвертых, после создания правительства народного фронта был предсказан временный период «новой демократии» как в колониях, так и в капиталистических странах. В-пятых, прямые попытки достижения конечных целей коммунистических партий должны были быть отложены на поздний срок, но не оставлены совсем, как в капиталистических, так и в колониальных странах.

Новая модель стратегии и тактики в колониях может быть лучше понята на основе анализа конкретных примеров. Индия, Китай и Бразилия могли бы послужить основными примерами колониальных, полуколониальных и зависимых стран соответственно.

В Индии созданная незадолго до созыва VII конгресса Коминтерна коммунистическая партия уже делала попытку развития антиимпериалистического фронта, но этим усилиям, по словам Ван Мина, помешали допущенные сначала серьезные ошибки. Например, Коммунистическая партия Индии в декабре 1934 года хотела образовать фронт с Индийским национальным конгрессом на основе программы, призывающей к созданию Индийской Советской Республики, конфискации больших поместий без компенсации и всеобщей забастовки. Эти требования далеко выходили за пределы полномочий антиимпериалистического фронта. Ван Мин возразил на положения этой программы так: «Такие требования со стороны наших индийских товарищей могут послужить примером, как не надо продолжать тактику антиимпериалистического единого фронта»69. Правильная программа для Индии, согласно Ван Мину, должна включать борьбу против Законодательного акта правительства Индии от 1935 года, так же как и борьбу против сокращения заработной платы и удлинения рабочего дня, непосильных налогов и высокой арендной платы за землю; кроме того, должна была быть постоянная борьба за демократические привилегии и освобождение всех политических заключенных70.

Достаточно сдержанный характер новой программы для Индии, вероятно, отражает различие во взглядах Коминтерна в это время на агрессивный японский империализм и относительно более умеренные формы империалистического правления, осуществляемого другими капиталистическими государствами. Империалистическая Англия, под властью которой находилась Индия, конечно, относилась к «неагрессивным» капиталистическим государствам и временно к лагерю мира.

Для Китая требовался более воинственный антиимпериалистический фронт. Ван Мин предложил, чтобы Центральный комитет Коммунистической партии Китая выпустил совместное с социалистическим правительством Китая обращение «кo всем людям, ко всем партиям, группам, войскам, массовым организациям, и всем знаменитым политическим и общественным лидерам, чтобы организовать вместе с нами всекитайское Народное правительство национального освобождения»71. Это предложение означало новую попытку достигнуть соглашения с Гоминьданом во главе с Чан Кайши. Новая тактика, принятая в 1935 году, заметно отличалась от чрезвычайно резких нападок на Гоминьдан во время предыдущего периода. Однако даже во время VII конгресса и после доклада Ван Мина китайский делегат все еще призывал к «широкому антиимпериалистическому и антигоминьдановскому единому фронту», чтобы бороться за правительство национального освобождения72. Своего рода перемирие между китайскими коммунистами и Гоминьданом было наконец достигнуто в 1937 году, который стал и годом советско-китайского соглашения о ненападении. Отношения между этими двумя партиями ухудшились в конце весны 1939 года, и последовала то останавливающаяся, то вспыхивающая вновь борьба между коммунистами и Гоминьданом73.

Смысл новой политики Коминтерна для Китая был объяснен в последующих материалах, изданных Коминтерном, особенно в речах и письмах Ван Мина и Мао Цзэдуна. Вот, в общих чертах, какая картина предстает перед глазами. Китай все еще находился на «буржуазно-демократическом» этапе революции, и главной целью этого этапа была реализация известных «трех принципов» Сунь Ятсена: права людей или демократия, средства производства принадлежат народу (социализм) и национализация. На этом этапе революции в борьбе за достижение этих конечных целей временно стало возможным и желательным сотрудничество с Гоминьданом. Права людей (демократия), согласно Mao, означали создание демократического государства, в котором все граждане будут иметь равные права, включая голосование, независимо от их классового происхождения. Социализм (когда средства производства принадлежат народу), по его мнению, означает не отмену частной собственности, а полную занятость; улучшение условий труда; землю для крестьян; низкую арендную плату, низкие процентные ставки и низкие налоги; возможность каждого гражданина получить образование и развивать свои собственные способности. Национализация просто означала сопротивление империализму74.

Чтобы сделать возможным сотрудничество с Гоминьданом, Коммунистическая партия Китая предлагала определенные уступки. Главная среди них – прекращение вооруженной борьбы против Гоминьдана, переименование и расширение коммунистического советского правительства, переименование коммунистической Красной армии и ее подчинение правительству Китайской республики в Нанкине и окончание насильственной конфискации больших состояний75.

Следует отметить, что Mao не расценивал этот второй период сотрудничества коммунистов и Гоминьдана как постоянный и при этом он не принимал «три принципа» Сунь Ятсена в качестве конечных целей китайских коммунистов. Объединение трех классов (пролетариата, крестьянства и «демократических слоев» буржуазии), как полагали, было правильным в период антиимпериалистического фронта. Но коммунисты были «сторонниками революции, которая разовьется до более высокой стадии», и временный союз с «революционно настроенной буржуазией» был представлен только как мост, необходимый для будущего перехода к социализму76. В том будущем переходе к социализму только коммунистическая партия могла осуществить гегемонию.

В Бразилии, типичной «зависимой» стране, как охарактеризовал ее Коминтерн, Ван Мин в качестве хорошего примера революционного антиимпериалистического союза классов в Латинской Америке привел недавно созданный Национальный освободительный союз. Он указал на обязательства Коммунистической партии Бразилии по дальнейшей консолидации единого фронта, по преодолению опасений в связи с созданием фронта среди «сектантских» членов партии, развитием массового движения в поддержку Союза и возведением этого движения «до самых высоких форм борьбы за власть» (курсив автора)77. Эти последние фразы, конечно, еще раз подчеркивают динамический характер единого и народного фронтов, как в колониальном, так и в капиталистическом мире.