Читать онлайн «Японские записи». Страница 92

Заглавная роль в пьесе «Девушка в храме Додзедзи» исполняется Утаэмоном. Его необыкновенный дар сценического перевоплощения получает здесь блестящее выражение. Театральное мастерство Утаэмона – танцовщицы в этом спектакле, создание актером психологического характера прелестной девушки, обращающейся в злого гения, эстетическое обаяние воплощаемого им образа делают этот спектакль глубоко впечатляющим зрелищем.

Театр Кабуки средствами своего искусства нередко вмешивается в самую жизнь, способствуя в меру своих сил утверждению определенных моральных принципов, помогая людям лучше узнать самих себя, глубже разобраться в окружающей жизни, сделать людей человечески выше, достойнее, чище. О Кабуки можно сказать словами Н. В. Готоля, что этот театр, подобно школе, выставляет «на всенародные очи» все, что «позорит истинную красоту человека», и все, что облагораживает его, делает совершеннее, лучше.

Мертвенно-бледные неоновые рекламы излучают свой неестественный свет с высоты токийских многоэтажных железобетонных зданий, громоздящихся над приземистыми дощатыми лачугами и хижинами из «бумаги и бамбука», напоминающими громадный муравейник. Не успевают погаснуть последние лучи заходящего солнца, как здесь начинают вспыхивать огни кричащей рекламы на японском и английском языках. Танцующие вспышки неоновых трубок в наиболее оживленных районах – Гиндза и Асакуса – продолжаются до поздней ночи, а нередко они не прекращают своей электрической пляски до утренней зари. И приезжающим иностранным туристам, впервые увидевшим Токио, Япония кажется сверхблагополучной.

Токио представляет собой характерный пример социальных и культурных контрастов, явлений дискриминации и неравенства в Японии. Этот гигантский город удивляет великолепными отелями, громадными универсальными магазинами, равных которым нет, пожалуй, во всей Азии, роскошными ресторанами, пышными особняками, утопающими в экзотической растительности, учащенной пульсацией транспортных артерий города, бесконечным потоком современных автомашин, заполняющих улицы столицы. Центральные районы Токио с их фешенебельностью и роскошью производят такое впечатление, будто вы находитесь где-нибудь в крупном американском или европейском городе. Правда, это лишь мимолетное, эфемерное впечатление. Оно мгновенно исчезает, как только перед вашими глазами уже движется не поток роскошных, обтекаемых форм американских автомобилей по наиболее оживленным торговым магистралям, а проходят нескончаемые толпы людей, спешащих в мрачное подземелье городского метрополитена. Токио, как нам приходилось часто слышать от японских друзей, не только самый богатый, но и самый бедный город в Японии. Здесь рядом с террасами, уходящими вверх, в небесную темноту ночи, светящимися прямоугольниками окон с кричащей роскошью центральных улиц находятся мрачные кварталы токийских трущоб, представляющих собою вместилище лишений и нищеты, глубокого угнетения и оскорбления человеческого достоинства. По сведениям японских газет, в Токио насчитывается свыше 214 тысяч человек, получающих пособие на поддержание жизни, и в десять раз больше семей, ожидающих его. Это означает, что в Токио каждый четвертый человек живет в нужде и голоде. И можно нередко видеть группы бездомных бродяг, роющихся в дневное время в мусорных ямах в поисках отбросов пищи или утиля, а с наступлением темноты устраивающихся на ночлег в тоннелях или под мостами. Общеизвестно, например, что в окрестностях парка Уэно около тысячи людей живут на улице, под открытым небом. Самое поразительное то, что на каждую сотню этих людей, по данным официального обследования в 1956 году, приходилось два человека с высшим и шесть человек со специальным средним образованием.

По официальным данным, весной 1957 года в Японии было около двенадцати миллионов полностью или частично безработных.

Ежемесячно с просьбами предоставить какую-нибудь работу к чиновникам токийских бирж труда обращается свыше 10 тысяч мужчин и женщин в возрасте более 30 лет, и только 6 процентам из этого числа выпадает счастье. Эти данные содержатся в опубликованном докладе комиссии муниципалитета города Токио «о положении найма лиц в среднем и старшем возрастах».

Комментируя 22 февраля 1962 года доклад комиссии, газета «Нихон кэйдзай» признает, что предприниматели отказываются принимать на работу мужчин, достигших 35 лет, а женщин – 30 лет и более. Поэтому человеку в среднем и старшем возрасте, пишет газета, невозможно найти работу. Раскрывая далее причины такого положения найма рабочих средних и старших возрастов, газета указывает, что в связи с рационализацией производства опыт пожилых рабочих предпринимателям не нужен. Преследуя цели получения большей прибыли, хозяева предприятий не желают платить рабочим за выслугу лет и давать надбавку к зарплате на семью и за возраст. Они предпочитают нанимать исключительно молодежь. В этом случае за тот же труд предприниматели платят меньшую заработную плату.

На Гиндзе – самой шумной магистрали Токио, совсем рядом, бок о бок с современным многоэтажным универсальным магазином, созданным из могучих плит железобетона и зеркального стекла, ютятся утлые лавчонки, торгующие, видимо на протяжении веков, тушью и кистями для каллиграфической живописи, благовонными свечами и ажурными веерами из сандалового дерева. По соседству с роскошным, европейской архитектуры рестораном, где готовятся самые изысканные деликатесы, непрестанно играет первоклассный оркестр и официанты облачены в смокинги и фраки, располагаются «походные буфеты» с переносной – на коромыслах – кухней, продающей самую экономную еду для бедняков прямо на тротуаре, у стены дома или на дороге.

В Токио трудно установить постепенный переход от кварталов с баснословными богатствами к трущобам. Достаточно лишь свернуть с главной магистрали, чтобы тотчас очутиться в совершенно ином мире: узкие, изогнутые улички, хилые дощатые домики, тесно прижавшиеся друг к другу, кажется, для того только, чтобы не развалиться. В этих частях города люди живут своей старой, нетронутой жизнью, какой она была, быть может, не одно столетие тому назад. Нищенский вид людей, голодных, изможденных детей, едва прикрытых рубищем, зловоние и грязь на улицах.

«Токио, – признавала известная японская буржуазная газета „Майнити“, – больной гигант. В нем сосредоточены самые пестрые элементы нищеты, страданий, печали и беспорядка, и эта злокачественная опухоль тяжело сказывается на самом характере города».

В этих трущобах отступает все, чем славятся фешенебельные кварталы и резидентские районы с их особняками и элегантными виллами токийских миллионеров, исчезает все, что так пленяет в часы неонового мерцания. Перед вами возникают не наполняющие синим, желтым, красным эликсиром газосветные артерии одетого в праздничный наряд города, а узкие грязные переулки с зловонными нечистотами, кварталами и домами, пользующимися дурной славой…

Токийский воздух насыщен дымом и копотью автомашин и индустриальных труб, испарениями от нечистот гигантского города, мириадами микрочастиц и продуктами тлетворного распада. По официальным данным Министерства здравоохранения Японии, на каждый квадратный километр площади в Токио ежемесячно выпадает двадцать тонн сажи, тогда как в Лондоне – только десять.

Роскошь и огромные материальные ценности Токио – этого «двуликого гиганта», создаваемые духовными и физическими силами многих миллионов людей на протяжении столетий, доступны узкому кругу имущего класса, для которого существует лишь дикий закон джунглей, где слабого грабит сильный хищник. Еще в дни седой старины, в эпоху рабовладения, простой народ восставал против подобных вопиющих несправедливостей. Между тем господствующие классы никогда не считали это преступным и аморальным. Все это, разумеется, не может не заставлять простых людей, японский народ задумываться над громадной пропастью, которая лежит между двумя социальными мирами и отделяет богатства страны и ее правителей от нищеты и бесправия трудового населения Японии. Об этом говорят и строки известной японской поэтессы Ёсано Акико из стихотворения «Чудесный город»:

И конечно, если бы дары природы и создаваемые руками тружеников сокровища попадали в руки тех, кто является их творцом, положение и образ жизни трудовых людей кардинально изменились бы, и они были бы так свободны и счастливы, как могут теперь лишь мечтать.

В одном из районов Токио, в непосредственной близости к центру столицы, находится «Черепаховый пруд», заросший японским лотосом. Старожилы рассказывают, что хозяину пруда, одному из богачей своего времени, однажды, несколько столетий назад, приснилось, что, если ему удастся постоянно наполнять пруд водой, то тем самым он добьется благорасположения у самого владыки черепах, их подводного царя. Предание гласит, что усердные старания владельца пруда были в конечном итоге вознаграждены: во время небывалого пожара, в огне которого погибла значительная часть Токио, дом старца чудом уцелел и сохранился до наших дней…