Читать онлайн «Homo Гитлер: психограмма диктатора». Страница 74

И в других местах книги вновь и вновь проскальзывает невообразимое отвращение, которое охватывало и захлестывало его вместе с половым влечением.[174] Он утверждал, что евреи виновны в «превращении нашего полового влечения в скотскую жажду спаривания». У Гитлера вызывал омерзение «отвратительный душок нашей современной эротики», он явственно видел, что в «теплице сексуальных раздражителей» выросло «ядовитое растение расовой дегенерации». Сексуальные фантазии отвращения, которыми гомосексуальные мужчины отгораживают себя от женщин, Гитлер перенес на евреев. Примечательный символ проявления отвращения Гитлера, процитированный выше пассаж про «личинку» и «еврейчика», одновременно является и символом мальчишеской импотенции.

Американский исследователь Брам Дикштра, который был уверен в гомосексуальности Гитлера, интерпретировал убийство евреев как «метафорический геноцид».[175] Можно проследить связь идей фюрера с антифиминистскими и антисемитскими образами, представленными в современном немецком кино Г. В. Пабстом, Ф. В. Мурнау и Фрицем Лангом. Здесь, как у Гитлера, еврей идентифицирован как прототип сексуально озабоченной и развращающей мужчин женщины и приравнен к женщине-вампиру, от которой мужчина мог спастись, только убив ее. Святой Георгий как герб лагерей смерти.

Феминистки заходят настолько далеко, что считают антифеминизм более фундаментальным принципом биологической политики нацистов, чем расизм. По их мнению, в национал-социализме на первом месте стоял сексизм, и только потом шел расизм. Подобный подход в принципе не имеет ничего общего с действительностью. Абсурдно утверждать, что принижение женщин было более сильным, чем целенаправленное поголовное истребление евреев или цыган. Режим, который захотел бы последовать шутливой рекомендации комика Лихтенберга: «Всех новорожденных девочек топить!» — имел бы весьма ограниченную временную перспективу и просуществовал бы не дольше одного поколения.

Антифеминизм не может проявить себя в той же форме, как направленный на массовое уничтожение евреев антисемитизм, он вынужден маскироваться, перенаправлять свою агрессию на другие группы населения. Для Гитлера были типичны подобные маскировка и перенесение подавленных эмоций, которые и делали его личность столь непроницаемой, а поведение — непредсказуемым.

При всем желании Адольф Гитлер не мог запретить немцам спать с женщинами. Однако он смог ограничить половые контакты, соорудив преграды в виде расовых законов. Вплоть до самоубийства Гитлера не оставляли страх перед загрязнением крови и забота о чистоте расы и расовой гигиене. Свое политическое завещание он закончил словами: «Прежде всего я обязываю руководство нации и общество строго соблюдать расовые законы и стойко сопротивляться международному еврейству, которое является всемирным отравителем всех народов».

Весьма странный образ женщины, сформированный Гитлером, был близок стилю «Fin de siecle» (конец века) и столь почитаемым фюрером Арнольду Беклину и Францу фон Штуке. В принципе «геноцидальный менталитет, выражавшийся враждебным, убийственным языком борьбы полов», был свойствен всей западноевропейской культуре. Дикштра утверждал, что «еще до начала столетия печи крематориев концлагерей уже существовали в антифеминистских расово-революционных мужских фантазиях».

Нюрнбергские расовые законы соответствовали навязчивым идеям фюрера. Выступая на съезде партии в 1935 году, он утверждал, что ввел эти законы, чтобы в первую очередь спасти в государстве брак, подняв его со дна расовой мешанины, где он находился. В исполнении этих законов совершенно четко проявлялась сексуальная патология. Научно-популярный журнал «Дойче Фольксгезундхайт» предостерегал арийскую женщину от половых сношений с евреями. Как только она примет в свое тело «чужеродный белок», она никогда больше не сможет рожать расово чистых детей, даже если потом и выйдет замуж за арийца. Данные абсурдные табу вошли в национал-социалистический кодекс поведения. Эсэсовцам и членам партии запрещали жениться, если невеста была ранее замужем за евреем или просто обручена с ним.

Порнографические фантазии смешивались с юридической изо-шренностью. Даже «лазание под юбку» рассматривалось как расовое преступление и каралось двумя годами заключения в исправительном доме, если подобное действие совершал еврей в отношении арийской женщины. В соответствии с комментариями к расовому законодательству, подготовленными в 1936 году В. Штукартом и X. Гробке, наказуемым деянием стали «любовные действия, например взаимный онанизм». Оральный секс оставался неподсуден, поскольку не имеет своей целью воспроизведение потомства, у которого может быть загрязнена арийская кровь.[176]

Список обвинений против евреев, приведенный в «Майн кампф», охватывал ходовые антисемитские клише. Однако существовала одна особенность, которая отличала идеи Гитлера от обычного антисемитизма, он обвинял евреев в том, что они не воспринимали его аргументы. Таким образом, главным признаком, по которому определялась расовая принадлежность, стала способность принять убеждения Гитлера, внутреннее созвучие его мировоззрению. Ему не нужны были светловолосые германцы с голубыми глазами и прямым носом, которые не разделяли его идеи или даже относились к ним враждебно. В результате раса для фюрера перестала быть антропологическим критерием.

В речи на партийном съезде 1934 года Адольф Гитлер использовал хитрый демагогический трюк. Он заявил, что политически совершенно невозможно распределять руководящие государственные должности исходя из расовых признаков. Слишком уж явно он сам и прочие фюреры рейха не вписывались в стандарты чисто арийской внешности. Во время спора с рейхсфюрером СС гауляйер Данцига Форштер прямо заявил, что сам Гиммлер выглядит так, что о расе тут не может быть и речи.[177] В застольных беседах 27 января 1942 года Гитлер весьма благоразумно подметил: «Внешний вид и наклонности часто разнятся». Полутора годами ранее, 16 сентября 1940 года, он приказал, чтобы «метисы», проявившие смелость перед лицом врага, признавались чистыми арийцами.

Однако Гитлер не пришел к логическому выводу, что вся расовая теория ложна и непригодна к использованию. Не желая замечать явных противоречий, он упорно продолжал считать, что «в принципе следовало бы определять расовую принадлежность на основе способностей. Однако способности закрепляются при помощи способов реакции отдельных людей на новые идеи. Данный метод поиска людей, которые нам нужны, непригоден, потому что каждый слышит только те звуки, которые находят внутренний отклик в его душе».

Геббельс, прозванный в народе за свою внешность «засушенным арийцем», в своих дневниках писал о недопустимости «расового материализма, который ставил во главу угла не мысли и действия, а бесполезный цвет волос».

Для самого Гитлера понятие «арийцы» было только обозначением для тех, кто соответствовал его гомоэротическим предпочтениям, возбуждал его и разделял его взгляды. При исследовании структуры мотивов его первобытной ненависти к евреям становится совершенно ясно, что он воспринимал их как угрозу прекрасному и благородному идеальному миру, созданному в его гомоэротических мечтах. Однако сам Гитлер не имел четкого представления об этой сексуальной утопии, в его сознании были четко определены ее противники, вызывавшие жгучую ненависть.

Вслед за Рихардом Вагнером Гитлер причислил Иисуса Христа к арийцам, проявив тем самым недовольство, что только неариец мог быть способен на сколько-нибудь значимые действия и иметь серьезные заслуги. Когда в 1938 году во время визита в Рим Муссолини показал ему римский бюст, который тогда считался возможным изображением Иисуса, Гитлер сразу же нашел в нем очевидные расовые черты, присущие арийцам. В застольных беседах он заявил, что если Чингисхан действительно настолько великий человек, как учит история, то он, несомненно, принадлежит к арийской расе.

Эти удивительные обертоны расового учения Гитлера временно предоставляли шанс выжить в третьем рейхе не только евреям с расово чуждой внешностью, но и блондинкам-инородкам. Предпочтение фюрером данного типа женщин не имело под собой антропологической основы, а скорее соответствовало стереотипам, свойственным мужским союзам. По сравнению с опасными страстными темноволосыми еврейками холодные блондинки рассматривались как более ценные, сдержанные и потому пригодные как партнеры по браку для приличных мужчин. По всей видимости, Гитлер считал, что брак с блондинкой будет направлен на продолжение рода, а не на удовлетворение похотливых потребностей плоти.

При определенных обстоятельствах блондинки, принадлежащие к другим народам, могли быть приняты в общество арийских мужчин. В 1942 году во время своего очередного монолога в ставке Гитлер поделился с присутствующими подобными планами. «За обедом шеф рассказал, что вчерашний полет в Полтаву поколебал его расовые представления». В украинской Полтаве «он увидел такое количество голубоглазых светловолосых женщин, что это напомнило ему просмотр фотографий норвежек или голландок, желавших выйти замуж за немецких офицеров».[178]