Читать онлайн «Шпионский пасьянс». Страница 59

14 октября 1962 года американский самолёт-шпион «У-2», совершив облёт территории Кубы, сделал снимки строящихся стартовых площадок для ядерных баллистических ракет, а также ангары для их хранения. Однако аналитики ЦРУ сумели определить характер сооружений лишь благодаря секретным документам, переданным Пеньковским через Гревила Винна. Эти документы «Герой» тайно переснял в Главном ракетно-артиллерийском управлении, куда ему удалось проникнуть благодаря дружбе с главным маршалом артиллерии Сергеем Варенцовым.

16 октября фотографии и пояснения к ним Пеньковского легли на стол президента США Джона Кеннеди, и в мировой истории начал развиваться период, известный как «Карибский кризис». Над миром нависла угроза атомной войны, ибо военное противостояние двух супердержав достигло своего апогея и вполне могло перерасти в открытое ядерное столкновение с непредсказуемыми последствиями. Такому повороту событий отчасти способствовали сведения, переданные Пеньковским, о наших тактических ракетах с ядерными боеголовками, размещённых на Кубе, и о времени их подлёта к территории США…

Лишь несколько месяцев спустя после получения примирительного письма Серова генерал Грибанов обратился к председателю КГБ Владимиру Семичастному с предложением установить за Пеньковским круглосуточное наружное наблюдение дома и на работе.

С помощью кинокамеры с дистанционным управлением, установленной в цветочном ящике на балконе соседей Пеньковского, удалось заснять, как он «колдует» с радиоприёмником, настраивая его на определённую волну, слушает передачу и делает какие-то пометки в блокноте.

С целью проведения более скрупулёзного наблюдения за действиями Пеньковского дома подчинённые генерала Грибанова отправили семью, жившую этажом выше, в санаторий на Черноморском побережье, просверлили отверстие в полу и установили микроминиатюрный перископ размером с булавочную головку.

В течение двух недель оперработники фиксировали, как Пеньковский фотоаппаратом «Минокс» переснимает принесённые домой документы с грифом «Сов. секретно» и орудует с кодами и одноразовыми шифрблокнотами.

Имея на руках такие «козыри», генерал Грибанов поставил перед председателем КГБ вопрос ребром: провести негласный обыск в квартире Пеньковского.

Лучшие умы Второго главка разработали план, согласно которому объект и его домочадцев удалось выманить из дома на неделю. Для этого токсикологи из спецлаборатории КГБ обработали рабочий стол и стулья в кабинете Пеньковского ядовитым составом, после чего у него на теле появилась экзема. Врачи из поликлиники ГРУ (разумеется, должным образом проинструктированые), объявили, что ему, его жене с малолетним ребёнком придётся лечь в больницу на несколько дней.

За это время сотрудники Второго главка основательно покопались в рабочем столе Пеньковского. Там обнаружили вызвавший восхищение арсенал шпионских аксессуаров: три минифотокамеры «Минокс» – любимый инструмент всех шпионов, позволяющий делать до пятидесяти снимков без перезарядки, – диктофоны, шифры, инструкции и, конечно же, несколько нераспечатанных пачек банкнот по 10 тысяч рублей каждая!

…Однажды оперработники, дежурившие у перископа, стали свидетелями, как Пеньковский рассматривает поддельный советский общегражданский паспорт. Опасаясь, что объект намеревается привести в действие план побега, председатель КГБ Семичастный, согласовав вопрос с Никитой Хрущёвым, приказал арестовать Пеньковского.

Арест произвели 22 октября, в самый напряжённый момент Карибского кризиса, в день, когда президент Кеннеди объявил об установлении американской блокады Кубы. Располагая информацией о том, что советские ракеты на острове находятся в режиме боевой готовности, Вашингтон объявил состояние «тревоги» для своих стратегических ядерных сил.

Четырьмя днями позже, когда Хрущёв заявил о готовности СССР убрать свои ракеты с территории Кубы при условии, что США вывезут своё ядерное оружие из Турции, Карибский кризис был купирован…

Только через две недели ЦРУ и СИС узнали о провале своего «суперкрота», но в назначенный день на фонарном столбе № 35 на Кутузовском проспекте появился условный знак, означавший, что «Алекс» оставил в «почтовом ящике» материал для передачи.

Закладкой служил контейнер размером со спичечный коробок, который был спрятан за чугунный радиатор отопления за входной дверью подъезда дома № 5/6 по Пушкинской улице.

Чтобы не вызвать подозрений у сотрудника ЦРУ Ричарда Джекоба, 2 ноября направленного для изъятия тайника, одна группа сотрудников Седьмого управления находилась в укрытии, а другая вела визуальное наблюдение за подъездом из квартиры на втором этаже дома на противоположной стороне улицы. Между ними поддерживалась устойчивая связь по радио.

…Американец долго и медленно кружил по городу, чтобы, как и положено при проведении таких операций, обнаружить за собой «хвост» и, по возможности, «оторваться» от него.

Наконец он подошёл к дому, вошёл внутрь и нагнулся, чтобы изъять закладку. Когда он обернулся, собираясь выйти наружу, в подъезд ворвались бойцы из группы захвата.

Задержание американца спровоцировало комичное внут-риведомственное недоразумение во Втором главке. Пока у «почтового ящика» не появился сотрудник ЦРУ, в КГБ ошибочно считали, что Пеньковский работает только на СИС, поэтому им занимался 2‑й отдел (английский) Второго главка, которому, согласно правилам конспирации, запрещалось посвящать в свои дела 1‑й (американский) отдел. Когда же задержанный американец признался, что он из ЦРУ, 2‑й отдел был вынужден, к своему величайшему неудовольствию, заканчивать дело Пеньковского совместно с конкурирующим 1‑ым отделом…

Но это произойдёт позже, а пока генерал Грибанов предложил также «на живца» подловить и СИС.

Постоянно ведущееся наблюдение за посольскими резидентурами ЦРУ и СИС не выявило признаков какого-либо перемещения и телефонных переговоров между ними. Это дало повод Второму главку предположить, что ЦРУ, которое уже поняло, что «Герой» раскрыт и арестован, не сочло нужным информировать о случившемся своих английских коллег.

На следующий день якобы от «Алекса» к англичанам поступил сигнал о необходимости экстренной встречи с ним около здания цирка на Цветном бульваре. С этой цель оперработник, загримированный под Пеньковского, прибыл на обусловленное место. Однако англичане из СИС оказались хитрее и осторожнее цэрэушников и не клюнули на приманку.

2 ноября 1962 года в Будапеште был арестован Гревил Винн, которого 6 ноября доставили в Москву.

После ареста Пеньковский не отрицал, что вёл шпионскую деятельность, однако отметал все обвинения в измене. Более того, он пытался убедить следователей в необходимсти использовать его в качестве «тройного» агента против американцев и англичан. Для этого он предложил конкретный план действий, чтобы заманить в ловушку сотрудника ЦРУ, недавно присланного в резидентуру посольства США в Москве специально для работы с ним.

Следователи пришли к выводу, что это предложение – всего лишь отчаянная мольба обречённого человека. Впрочем, работавшие с Пеньковским следователи никогда не давали ему повода считать, что к нему будет применена высшая мера. Они постоянно прозрачно намекали ему, что его откровенность будет должным образом оценена и он сможет получить более мягкий приговор за сотрудничество со следствием…

И сегодня аналитики ЦРУ и СИС продолжают спорить по поводу того, что же привело к разоблачению полковника Главного разведывательного управления Генштаба ВС СССР Олега Пеньковского, и обвиняют друг друга в провале «суперкрота». Рассекреченные материалы из архивов англо-американских спецслужб свидетельствуют, что да, действительно, их сотрудники «вели» агента несогласованно, а порой просто по-дилетантски.

Вместе с тем анализ личностных качеств и поведения Пеньковского позволяет некоторым экспертам, поднаторевшим в «анатомии предательства», сделать вывод, что «завалил» себя он сам. Уж слишком был он увлечён своей ролью «арбитра» в бессрочном матче между двумя великими державами – СССР и США. Уж слишком был он самоуверен, забывая, что время гениальных одиночек – Лоуренса Аравийского и Рихарда Зорге – ушло безвозвратно, и на смену им пришёл коллективный разум в лице Второго главка и Седьмого управления. Именно упоение собственным превосходством и неуязвимостью привели Пеньковского к обескураживающе стремительному провалу.

У полковника Черкашина своя точка зрения:

«Провал и последующее разоблачение Пеньковского произошли главным образом в результате непрофессионализма сотрудников английской разведки. Агент имел прекрасное прикрытие, позволявшее ему без опасений встречаться с представителями иностранных спецслужб. Он даже имел возможность легально выезжать за границу для контактов с опекавшими его сотрудниками СИС и ЦРУ. Но используемые методы работы с ним на территории Союза не были тщательно продуманы и отработаны. Хотя противник применял стандартные и обычно надёжные способы связи с агентом – тайники, закодированные сигналы и сообщения, конспиративные встречи, – обескураживал уровень непрофессионализма. Одновременная работа с агентом двух разведок только увеличивала риск возможного провала.