Читать онлайн «Детский мир императорских резиденций. Быт монархов и их окружение». Страница 53

В 1830—1840-х гг. эпидемии холеры в Петербурге повторялись регулярно, что связано с резко ухудшившимся качеством питьевой воды. После того как летом 1848 г. в нижнем этаже Зимнего дворца пришлось развернуть холерную больницу32, в ноябре этого же года по личному указанию Николая I вводится постоянный контроль за состоянием воды, «посредством химического разложения». Для проведения анализов создали специальную комиссию, в которую вошли известные медики во главе с управляющим Придворной медицинской частью Я.В. Виллие. Результаты анализов показали отсутствие в воде свинца, меди и других вредных для здоровья примесей. Несмотря на это, по настоянию лейб-медика М.А. Маркуса, был поднят вопрос о замене свинцовых резервуаров и труб на железные33. Но, видимо, полную замену так и не провели, и свинцовые трубы и резервуары, установленные в Зимнем дворце в 1838 г., продолжали действовать. Периодически медики Придворной медицинской части брали воду из резервуаров на анализ. Они же наладили процедуру регулярной, еженедельной чистки всей системы подачи воды во дворец. Раз в неделю, ночью, вся вода спускалась из дворцовых резервуаров в Неву, а затем баки тщательно промывались34.

На какое-то время эти меры позволяли обеспечить должные санитарные требования, но город стремительно рос, и качество воды продолжало ухудшаться. В июле 1862 г. 35 человек нижних чинов лейб-гвардии Измайловского полка, несших караульную службу во дворце, внезапно заболели. В качестве главной причины массового заболевания рассматривалась и версия о недоброкачественной невской воде. И хотя анализы не выявили никаких отклонений в ее составе, принимается решение о полной замене всех свинцовых труб на железные. Тогда же водопроводную сеть Зимнего дворца расширили за счет ее соединения с резервуарами Нового Эрмитажа и Набережного павильона. В 1868 г. в Зимнем дворце отказались от использования невской воды для питья и кухни. Основной причиной этого шага стало резкое ухудшение ее качества. Для этих целей начали использовать воду, которую получали через городскую водопроводную сеть, поскольку она подвергалась очистке. При этом невский водозабор сохранили и даже модернизировали. Закачиваемая через него невская вода использовалась для различных хозяйственных нужд.

К 1860-м гг. практика химических анализов воды во дворце стала традицией. Но изменение политической ситуации вокруг дворца диктовало уже иные причины для анализов состава воды. Прежде всего – соблюдение безопасности Императорской фамилии. После взрыва в Зимнем дворце в феврале 1880 г., организованного С. Халтуриным, возникло обоснованное подозрение о возможной попытке отравить воду, находящуюся в резервуарах дворца. Основания к этому имелись, поскольку у многих арестованных народовольцев при обысках обнаружили различные яды, которые они также предполагали использовать в революционной борьбе. В связи с этим министр Императорского двора направил в начале марта 1880 г. распоряжение управляющему Придворной медицинской частью провести химический анализ воды в главных баках Зимнего дворца и анализ воздуха в личных покоях императорской семьи. Распоряжение имело гриф «секретно», и в нем подчеркивалось, что анализы должны проводиться не менее одного раза в неделю. Первый анализ воды произвели 8 марта 1880 г. Он показал, что в воде «не найдено никаких минеральных и органических ядов»35. На следующий день после смерти императрицы Марии Александровны в мае 1880 г. главный аптекарь Гросс запросил разрешение на прекращение анализов воды во дворце. В ответ министр Императорского дворца достаточно резко ответил, что он не видит причин прекращать анализы, а считает полезным делать те же исследования и в Царском Селе36.

При Александре III инженерные сети Зимнего дворца активно перестраивались. Эти работы затронули и водопроводную систему. Весной 1886 г. реконструировали дворцовый водозабор, построенный в 1838 г. Из Невы под набережной проложили две чугунные 11-дюймовые трубы. Во многом это было связано с тем, что в это время дворцовые лифты модернизировались и переводились с ручной тяги на гидравлический привод. На электрической станции Зимнего дворца установили две водоподъемные помпы, подававшие воду во все баки дворца, служившие как для гидравлических подъемных машин, так и для водоснабжения дворца и пожарных кранов37. Тогда же для Зимнего дворца закупили новые умывальные приборы38.

Особую актуальность проблема санитарного контроля приобретает в конце XIX в. в связи с общим ухудшением санитарного состояния Санкт-Петербурга, которое даже в Дворцовом ведомстве было настолько неудовлетворительным, что иногда приводило к трагедиям, непосредственно затрагивающим престиж Императорской фамилии. После традиционного торжественного обеда, устроенного для Георгиевских кавалеров в Зимнем дворце 26 ноября 1895 г., погибло 63 человека, причем заболевшие «умирали так быстро, другие же так скоро переходили в алгидную форму, что …их не успели даже опросить»39. Была немедленно образована комиссия, которую возглавил лейб-медик Ф.А. Рощинин. Члены комиссии осмотрели все помещения Зимнего дворца, где находились с момента прибытия Георгиевские кавалеры, тщательно проверили воду из всех кранов дворца. Анализ позволил исключить ее как фактор заражения, хотя «она по анализу дала огромный процент органических веществ». Комиссия пришла к выводу, что причиной трагедии стали рыбные блюда, подававшиеся на празднике, способ приготовления которых не выдерживал «самой снисходительной критики». В рыбе содержался рыбный яд, кроме этого выявлен «холерный яд, еще не погасшей холерной эпидемии в Петербурге». Проще говоря, Георгиевских кавалеров накормили во дворце тухлой рыбой. Об этом эпизоде помнили очень долго. В ноябре 1900 г. генеральша А.В. Богданович писала в дневнике: «Говорят, солдатики опасливо ели царский обед после прискорбного случая, когда несколько человек в этот день поплатились жизнью – были отравлены там гнилой рыбой». Примечательны эти «несколько человек»40. Видимо, дворцовые службы сумели скрыть истинное количество погибших – 63 человека, поскольку столь значительная цифра прямо «била» по престижу царского дома.

Надо заметить, что в то время инфекционные заболевания членов императорской семьи не были редкостью. Александр III в 1876 г. переболел брюшным тифом. Его сын, Николай II едва не умер от тифа в Ливадии в ноябре 1900 г. Осенью 1903 г. в Спале скоропостижно скончалась от брюшного тифа младшая сестра императрицы Александры Федоровны. Поэтому опасность заражения через некачественную воду постоянно учитывалась придворными медиками. Для того чтобы обезопасить царскую семью, переехавшую в 1904 г. из Зимнего дворца в Александровский дворец Царского Села, там полностью переоборудовали водопроводную сеть. Надо заметить, что водопровод в Александровском дворце проложили еще в 1842 г. Более того, в ходе ремонта водопроводной сети все раковины дворца, откуда могли брать питьевую воду, снабдили фильтрами Пастера, состоявшими «из небольших цилиндров (вершков 9—10 высоты) с пористыми фаянсовыми трубками, проходя через которые вода под напором освобождалась от механических примесей»41.

Александровский парк. Подземное хранилище воды

Эти же меры безопасности принимались и в Зимнем дворце. В декабре 1910 г., накануне приезда Двора в Зимний дворец, были установлены «фильтры Беркефальда» на всех водопроводных кранах дворца, автоматические кипятильники воды привели «в беспрерывное состояние», кухню обеспечили фильтрованной и кипяченой водой «не только для питья»42.

Таким образом, водопроводная система императорских дворцов постоянно модернизировалась. Главной целью этих модернизаций было обеспечение максимальной комфортности в повседневной жизни Императорской фамилии и ее санитарная безопасность.

Важной частью дворцовых комплексов были ванные и бани. По европейской традиции в XVIII в. «взятие ванны» могло сопровождаться приемом посетителей, поскольку было принято мыться в простыне, как правило – это роскошные комнаты, включенные в череду парадных дворцовых интерьеров, с тщательно продуманной отделкой.

В России соблюдались иные традиции, связанные с народными обычаями допетровской Руси. Поэтому даже во дворцах сооружали традиционные парные бани. Осенью 1762 – весной 1763 гг. под руководством архитектора Баллен-Деламота под церковным аналоем, на антресолях первого этажа Зимнего дворца близ личных покоев Екатерины II началось сооружение обширной царской бани, состоявшей из трех помещений. По описаниям 1790-х гг. в банный комплекс входили: Купальня (ныне зал № 272), под ризницей Большой церкви (зал № 701) находилась Уборная и непосредственно под алтарем – обширная Баня с бассейном. Баня, или Мыльня, была обита «столярством» (деревянными панелями) от пола до потолка. В Купальню, обитую сукном палевого цвета, можно было спускаться по небольшой деревянной лесенке из личных покоев императрицы. Эти помещения выходили окнами на Дворцовую площадь и Миллионную улицу43. Отдельно располагались «вмазанные котлы для нагревания воды» и резервуар для холодной воды44.