Читать онлайн «Русская трагедия». Страница 68

– У советского коммунизма не оказалось серьезных защитников. Он был разрушен почти без всякого сопротивления со стороны широких слоев населения, членов партии (а их было около 20 миллионов!) и партийных функционеров. Почему так случилось?

– Имели место два открытых выступления – так называемый «путч» в августе 1991 года и «бунт» депутатов Верховного Совета в октябре 1993 года. Но и они имели место не как попытки защитить коммунизм, а совсем иное оформление. Большинство вождей и участников «бунта» 1993 года были людьми, участвовавшими в разгроме КПСС и в ликвидации «путча» 1991 года, а «путчисты» были сами участниками горбачевского переворота в партии и системе власти в целом. Некоторые западные авторы называли советскую контрреволюцию бархатной. В западной и российской прозападной пропаганде «объясняли» (и до сих пор «объясняют») этот феномен отсутствия у советского коммунизма массовых и серьезных защитников некой ненавистью советских людей к коммунизму, якобы страдавших под игом этого чудовищного тоталитаризма, стремлением к освобождению от этого гнета и т.п. Это «объяснение» не имеет ничего общего с реальностью. Чтобы дать научное объяснение этого феномена, необходимо научное понимание сущности коммунистической организации советского общества и характера самой контрреволюции как военной (в смысле холодной войны) операции.

– Был Горбачев агентом Запада?

– Если даже допустить, что Горбачев был ранее как-то вовлечен в деятельность западных секретных служб, занимавшихся подрывной деятельностью в Советском Союзе, и что какие-то лица из советского руководства и идеологической элиты были агентурой этих служб, советское политическое и идеологическое руководство просто не отдавало себе отчета в том, на какой путь оно направляло страну и к каким последствиям должна была привести их деятельность. Многие были уверены в незыблемости социального строя страны. Даже сам Горбачев сначала публично заявлял лишь об усовершенствовании этого строя (о «социализме с человеческим лицом»). Многие активные участники процесса сделали карьеру вместе с горбачевским руководством и благодаря участию в его политическом курсе. Они воспринимали горбачевскую «перестройку» просто как условие своего личного успеха, наплевав на всякую гражданскую ответственность за это, – по самим условиям образования, воспитания, отбора в систему власти и функционирования в ней, они поступали как обычные карьеристы. Прочая масса чиновников всех сортов осуществляла разрушение коммунизма как исполнение своих рутинных функций, внося в свою работу корректив в духе новых установок. Контрреволюция не сразу обнаружила свою социальную натуру. Каждое мероприятие по отдельности не выглядело как контрреволюция, а их связь не обнаруживала себя очевидным образом. Контрреволюция сначала происходила как совокупность сравнительно мелких преобразований внутри партийного аппарата, причем на высшем уровне. Если при этом и имела место какая-то борьба, она не выходила за рамки партийного аппарата. Мероприятия, в совокупности осуществлявшие контрреволюцию, постепенно сверху спускались в партийный аппарат низших инстанций и постепенно охватывали всю систему власти.

Инициаторы и активные деятели контрреволюции не сразу открыто заявили о своих намерениях. Сначала они еще клялись в верности коммунизму, обещая лишь улучшения. Потом заговорили о «перестройке» социально-политической системы, наконец – о решительном отказе от коммунизма.

– А массы?

– Массы по своему положению в обществе воспринимали действия своей власти как новый курс, не ведущий к краху общества. Когда до этого процесс дошел и массы стали что-то осознавать, контрреволюция уже совершилась. Они ее просто проглядели, и опять-таки не надо забывать о том, что почти полвека шла мощнейшая антикоммунистическая пропаганда со стороны Запада, подхваченная и усиленная внутренними силами контрреволюции. В течение многих лет осуществлялось идеологическое оглупление советского населения и преднамеренное моральное разложение всех слоев общества путем навязывания западной системы ценностей, органически чуждой советскому обществу как обществу коммунистическому. Широкие слои населения были деморализованы, впали в состояние идейной и психологической растерянности и стали в высшей степени подверженными современным средствам манипулирования ими.

– В результате контрреволюции к власти в стране пришли антикоммунистические силы и осуществили разгром всех прочих сфер советского коммунизма.

– Да. Это уже очевидно без всякой науки. Замечу в заключение еще следующее. О том, что советская контрреволюция была спланирована на Западе и осуществлена силами самих советских правителей и их идеологических слуг как диверсионная операция холодной войны, свидетельствует и то, какой социальный строй установился в стране вследствие ее. Если даже допустить, будто коммунистический социальный строй в Советском Союзе рухнул в силу своей внутренней несостоятельности (что, повторяю, есть идеологическая ложь), из этого никак не следует, что в результате его краха на его место должен был прийти социальный строй западного образца. Последний стал навязываться советскому населению сверху и искусственно, причем вопреки интересам народа и с очевидными катастрофическими последствиями для страны.

Мой приватный ученик успешно сдал экзамен. Хозяин обещал мне за это «щедрое вознаграждение» (его слова). Я вышел из дома впервые за несколько последних лет с хорошим настроением, предвкушая это «щедрое вознаграждение». Что я с ним сделаю? Куплю какой-нибудь вкусной еды, и мы вечером устроим пир. Обязательно куплю Внуку подарок. Хотя он и является продуктом постсоветской эпохи, но все-таки Внук. Что бы такое подарить ему? Думал всю дорогу, но так и не пришел к твердому решению.

Выйдя из автобуса, я заметил необычно большое скопление милиции и омоновцев. Но не придал этому значения. При подходе к поместью Хозяина меня остановил омоновский патруль. Командовал им офицер в чине полковника. Весь участок и его окрестности были забиты милицейскими и военными машинами, включая броневики. Меня обыскали, отобрали документы и провели в дом. Там толпились военные, милиционеры и лица в гражданской одежде. Были даже генералы. Очевидно, случилось что-то из ряда вон выходящее. Меня провели в одну из комнат, где, надо полагать, разместился командный пункт. Меня стали допрашивать. Из допроса я догадался, что с Хозяином что-то случилось страшное. Я спросил, в чем дело. Мне пояснили, что Хозяин вместе с двумя телохранителями и шофером были убиты несколько часов назад, перед рассветом, когда они выехали из микрорайона на дорогу в Москву. Я понял, что ни о каком «щедром вознаграждении» и речи быть не может.

Выяснив, кто я такой, кто меня порекомендовал Хозяину, где работаю и живу, получив подтверждение относительно моей личности у жены Хозяина и моего ученика, меня отпустили.

Как оказалось, в убийстве Хозяина, как и в убийствах других важных персон, которые пытались представить как политические, не было ничего политического. Это было профессиональное ограбление, поскольку в машине Хозяина были огромные деньги, или сведение счетов между финансовыми мафиями. Во всяком случае, тут работали профессиональные убийцы.

Откровенно говоря, я пожалел, что это не был акт мести. Мы пали настолько низко, что оказались неспособными даже на месть.

А главное – я остался без заработка. Вспомнил про бывшего коллегу по институту, который предлагал участвовать в создании исследовательского центра. На всякий случай позвонил ему. Такой центр они создали. И он существует довольно успешно. Работу мне они могут предоставить, но не ахти какую. Я без колебаний согласился. Главное – работа. И оплата терпимая. И задания могу выполнять дома, а если потребуются компьютеры – в любое время в офисе. Расчеты, которые я должен производить, для меня были примитивными. А необходимой компьютерной техникой я овладел за неделю и даже вошел во вкус.

Новыми для меня оказались отношения с сотрудниками центра. Я, конечно, имел представление о них из телевидения и газет. Но на самом себе испытал впервые. Работа у Хозяина – не в счет, там не было деловой ячейки. Теперь я смог воочию убедиться в том, насколько был прав Критик в своих описаниях частных деловых клеточек Запада. Избавившись от «насилия коллектива над индивидом» (как утверждают критики коммунизма), мы пошли по пути более жестокого насилия хозяина над наемными слугами и скрытого насилия сослуживцев.

Жизнь граждан западных (как и других) стран разделяется на две части – на внутриклеточную и внеклеточную. О внеклеточной жизни написаны бесчисленные книги и сделаны бесчисленные фильмы. Описания же внутриклеточной жизни не идут с этим ни в какое сравнение. Специалисты на нее обращают мало внимания, а в художественной литературе и в фильмах ее касаются как бы мимоходом, как бы между прочим, как само собой разумеющегося и общеизвестного. И все же тех скупых и мимолетных сведений о внутриклеточной жизни Запада, которые можно почерпнуть из газет, книг и фильмов, вполне достаточно, чтобы составить о ней вполне определенное представление. Авторы книг и статей и создатели фильмов, может быть, сами не ведая того, так или иначе обнажали суть этой жизни. Когда я просил моих многочисленных знакомых и случайных собеседников рассказать мне о том, как протекает их внутриклеточная жизнь, они обычно пожимали плечами. Им просто нечего было говорить. Западное общество с этой точки зрения является прямой противоположностью обществу коммунистическому, в котором внутриклеточная жизнь является основной частью жизни граждан.