Читать онлайн «Русская трагедия». Страница 114

Часто ссылаются на поведение советских людей в годы войны с гитлеровской Германией как на образец патриотизма. При этом не знают или преднамеренно опускают то, что на одного Матросова находились сотни шкурников и трусов, что непатриотические поступки не поощрялись и наказывались, а патриотические поощрялись и вознаграждались, что миллионы людей были поставлены в такое положение, что были вынуждены совершать патриотические поступки, что степень патриотизма народа менялась (стала возрастать), что массовый патриотизм был организован колоссальными усилиями системы власти и идеологического аппарата и т.д. В результате действия совокупности факторов (о некоторых из них я упомянул) в массе народов Советского Союза было выработано идеологическое состояние, компонентом которого стала высокая степень патриотизма. Она проявлялась в миллиардах поступков людей, и это стало одним из факторов победы. Разговоры о патриотизме и призывы к нему занимали в этом грандиозном свершении народа ничтожно малую роль.

В той ситуации, которая сейчас сложилась в России, степень патриотизма российского населения чрезвычайно низка, низка как никогда, близка нулю. И если бы она была высокой, в России просто нет условий для того, чтобы она заметным образом сработала как важный фактор социальной эволюции страны. Более того, я в России не вижу сил, способных поднять степень патриотизма и заинтересованных в этом. Тут возможна лишь имитация патриотизма, подделка, спектакли на эту тему и словоблудие, не обязывающее к патриотическому поведению массы россиян. Патриотические умонастроения просто не могут воплотиться в действия, объединяющиеся в единый поток поведения народа в интересах страны, ибо такого единства народа и его интересов просто нет в самом постсоветском состоянии России. Где тот враг, в борьбе с которым народ выступит как единое целое? Какова та великая цель, ради достижения которой народ в массе готов пойти на жертвы? Нет такого внешнего врага, ибо основные враги для большинства россиян – их собственные соотечественники, выгадавшие от контрреволюционного переворота. Нет такой цели, ибо эгоистические цели нынешних хозяев России, составляющих меньшинство населения, не могут стать историческими целями страны как единого целого. В нынешней России просто нет таких «амбразур», на которые могли бы броситься новые матросовы, нет таких матросовых и нет тех, кто способен воздать им должное. Патриотизм как массовое явление просто лишен смысла.

В России предпринимаются отдельные разрозненные попытки (в большинстве кустарные) выработать идеологию, адекватную современным условиям и требованиям, идеологию светскую (нерелигиозную) и ненационалистическую, опирающуюся на научные исследования современной реальности. Но они имеют ничтожно мало шансов пробиться к известности и признанию, если даже они достигнут высочайшего интеллектуального уровня. Почему? Дело в том, что огромное число людей, оккупирующих идеосферу и живущих за ее счет, сделают все от них зависящее, чтобы помешать этому. Нужны усилия многих людей и длительное время, чтобы преодолеть это препятствие. А чтобы это учение приобрело статус массовой признанной идеологии, нужны силы, способные придать ему социальный авторитет (например – высшая власть). Но и этого мало. Идеи сами собой в головы людей не заползают, какими бы они хорошими ни были. Для этого нужно множество людей, которые должны профессионально заниматься этим делом. Они должны быть организованы в целое, – должен сложиться идеологический механизм. Такой механизм имеет церковь. Такой механизм существовал в советские годы в распоряжении «Кремля». Если даже и это препятствие будет преодолено, предстоит длительная борьба за «души» россиян. При этом придется иметь дело с силами, противодействующими распространению этого учения и принятию его массами, в их числе – с невосприимчивостью самих масс, с религиозными организациями, заинтересованными в сохранении масс в состоянии мракобесия, со СМИ, с огромной силой навязывающими россиянам западную идеологию.

В современной России никаких условий и мало-мальски серьезных сил для преодоления этих препятствий просто нет. Высшая власть поддерживает православную церковь почти как государственную, а прочие политические силы (включая коммунистов) заигрывают с нею. Шансы на создание признанного нерелигиозного учения, превосходящего все прочие идеологические учения, и на создание конкурентоспособного механизма его распространения и вбивания в головы масс россиян близки к нулю.

Что же остается? Существующий идеологический беспредел, который со временем может быть истолкован как западный плюрализм на российской почве. Усиление православия. Тоска по всесильной «национальной идее». Конъюнктурные лозунги вроде призыва сплотиться перед лицом мирового терроризма. Пустословие партийных программ, обещающих бороться за все хорошее против всего плохого. Эпоха, когда умами и чувствами россиян владели идеи глобального и эпохального масштаба, безвозвратно ушла в прошлое. Эпоха осужденная и оплеванная неблагодарными потомками, но непонятая в ее трагическом величии.

Придя на очередное занятие семинара, мы нашли дверь помещения запертой на амбарный замок. Пождав человека, который ее открывал, с полчаса и не дождавшись, мы разошлись. Надежда легализовать семинар при учреждении, в котором работал выдвинувший эту идею участник семинара, не оправдалась, Найти новое помещение по доступной цене пока не удалось. Семинар заглох. К тому же заболел Критик. Я навещаю его регулярно. Записываю наши беседы. Они касаются в основном марксизма, коммунизма и антикоммунизма. Похоже на то, что эти темы, о которых, казалось, забыли и которые, казалось, были делом прошлого, так или иначе дают о себе знать как непреходящие. Предпринимаются попытки разжечь антикоммунизм. Хотя он превратился в повседневный (рутинный) компонент постсоветской идеологии, этого хозяевам нового мира мало. Они хотят придать ему действенный характер.

– Сейчас вся думающая Россия ищет некую спасительную Идею, – говорит Критик. – Выглядит это по меньшей мере комично. Наши ведущие мыслители должны нахмурить лоб и открыть Великую Идею. Сообщить ее высшему руководству. Последнее от своего имени выступит с этой Идеей перед всем народом. Услышав Идею, народ единодушно проникнется ею и начнет поступать так, как призывает руководство. Немедленно начнется возрождение России. Потекут рапорты об успехах. Руководству слава и награды. Мир потрясен. Россия во главе всей Евразии, а то и всего человечества. Главное – открыть эту проклятую Великую Идею. Чего мыслители мешкают?! Говорите, российский интеллектуальный рынок завален всякими предложениями на этот счет? Нет, это все не то. Нужно что-то такое необыкновенное, чтобы руководство и весь народ затрепетали. Что-то такое, что мгновенно вознесло бы всех в сияющие высоты... При этом никому не приходит в голову мысль, что Великая Идея была давно открыта, больше ста лет владела умами и чувствами миллионов людей, на семьдесят лет избавила русских от бесплодного правдоискательства и так же единодушно была выброшена на свалку истории, очернена, оплевана, растоптана.

– И вот теперь мы опять единодушно ищем для нее наш национальный эрзац! Как вы думаете, найдем?

– Давайте сначала выясним, почему и как мы отреклись от действительно великой идеологии – от марксизма.

– Это принципиально важно?

– Конечно. Посудите сами! Без марксизма у нас не возник бы коммунистический социальный строй.

– Кое-кто считает, что мог бы.

– Не будем гадать. Есть неумолимые факты истории. Есть объективные социальные законы формирования социальной организации. Она создается в результате сознательно-волевой деятельности определенной части человеческого объединения. А люди, взявшие власть в нашей стране после революции 1917 года были марксистами. Революция проходила под лозунгами марксистов. И строилось новое общество с этими лозунгами. Это – исторический факт. Марксизм стал основой советской государственной идеологии. И, наконец, засилье марксизма стало одной из причин кризиса и краха советского коммунизма. Так что просто отбросить марксизм, как это делают сейчас, значит на много лет назад отбросить понимание социальных явлений вообще и современных в особенности.

– Но ведь марксизм, как вы сами утверждали, не наука, а идеология!

– Верно! Но он вырос на основе каких-то научных знаний. И сам имел научные амбиции и вкрапления. К тому же марксизм – не просто идеология, а великая идеология, включавшая в сферу своего внимания все значительные социальные явления XIX—XX веков. Марксизм был первой в истории нерелигиозной идеологией глобального и эпохального масштаба с претензией на научный подход ко всем проблемам, касающимся мироздания, человека, познания, общества, социальной организации и эволюции человечества и т.д. Другое дело – как конкретно он решал эти проблемы.