Читать онлайн «Нил и египетская цивилизация». Страница 74

К несчастью, они пришли в Дельту как раз в тот момент, когда цари Ассирии предпринимали все усилия для завоевания Палестины и Сирии. В результате эфиопские правители оказались вовлечены в сложную игру с военными союзами и соперничеством. Тахарка не смог помешать вторжению Асархаддона в Египет. В июле 671 года до н. э. пал Мемфис и ассирийцы восстановили правление местных кланов под надзором наместников. Вскоре Тахарка нанес ответный удар. Асархаддон поднялся по Нилу, в 668 году до н. э. взял Фивы, а в 661 году до н. э. сдал город. В течение нескольких лет Египет был ассирийской провинцией.

Последний эфиопский царь и владыка Египта Танутамон был отброшен за Второй порог, и история царства Куш слилась с историей Египта[295].

Освободителями Египта стали цари Саиса. Примечательно, что в последние столетия своего существования Дельта восстановила баланс сил, который мы отмечали в дотинитский период. Тинитские и бубастийские правители сначала воскресили древнее господство Восточной Дельты, после чего пришла очередь Западной Дельты. Саис, на тысячи лет лишенный своего высокого положения, снова стал столицей.

Псамметих I, преемник соперников эфиопских царей[296], сначала был вассалом ассирийцев, но воспользовался их войнами с Вавилоном и Эламом, чтобы постепенно изгнать их из Черной Земли. Геродот – кладезь информации о последнем периоде саисской реставрации – говорит, что Псамметих был одним из двенадцати царей, что в тот период поделили между собой Египет. Оракул назвал его будущим владыкой страны. Изгнанный своими одиннадцатью соперниками, Псамметих обрел поддержку со стороны ионийских и карийских наемников, которых Гиг, царь Лидии, направил в Египет для борьбы с ассирийцами, общим врагом Лидии и Египта.

Примечательно, что Саисская династия боролась с эфиопами и ливийцами руками греческих наемников. На смену солдатам пришли торговцы. Саисские цари открыли им доступ в Дельту. До того времени греки жили в обособленных кварталах, вроде тех концессий, что принадлежали европейцам в Китае до прошлого века. Но после 660 года до н. э. греки получили право свободного перемещения. Нехо II создал флот для средиземноморской торговли и передал его финикийским морякам, чтобы те могли совершить плавание вокруг Африки. Судя по всему, финикийцам все же удалось обогнуть Африку, хотя никто не верил в благоприятный исход экспедиции, однако никаких практических последствий это не дало[297]. При последних царях, Априи и Яхмосе, взаимоотношения с греками развивались. Ионийцы и карийцы получили право селиться даже в Мемфисе, где их число достигло 200 тысяч. Другие обосновались вдоль Канопского рукава, основав порт Навкратис. Впервые грекам было позволено основать город, поклоняться своим богам, выбирать магистраты. Вскоре греки расселились по всему Египту. Милетская колония в Абидосе и самосская колония в Великом оазисе демонстрируют степень греческого проникновения в Древний Египет. После ливийцев и эфиопов в этот тигель, в котором уже перемешались разные народы, добавился новый элемент – греки из Средиземноморья.

Линия канала видна и сейчас. Она отмечена пятью памятниками, или стелами, с надписями, выполненными иероглифами и персидской клинописью. Лучше всего сохранилась стела Шалуф, персидский текст которой гласит: «Я – Дарий, я – перс и правлю Египтом. Я повелел прорыть этот канал от Нила [реки, протекающей в Египте] до моря… Затем этот канал [был прорыт] здесь… По моему велению возник этот канал, и сказал я: «Идите от… этого канала до берега моря».

Следовательно, Дарий довел дело до конца. Геродот и Страбон видели функционирующий канал. Масперо считает, что он был открыт при Рамсесе II, другие, опираясь на слова Страбона о Сесострисе, датируют открытие канала правлением Сенусерта I (XII династия).

В течение последних восьми лет Саисского периода установившийся в стране мир принес ей экономическое процветание и возрождение искусства.

На протяжении трех предыдущих столетий центральная власть была раздроблена, но местная администрация продолжала править как прежде, восстанавливая мир и порядок в периоды затишья в междоусобных войнах. Привилегированные классы – жрецы Фив и Куша, солдаты из нижней долины – существенно расширили свои преимущества. Свободные крестьяне и ремесленники также получили выгоду от ослабления царской власти. Низшие классы получили или же присвоили себе право передавать – не только в рамках «семьи», среди родственников, но и третьим лицам – свои ремесла или поля, которые они обрабатывали для царя, верховного владельца, или жрецов и солдат, привилегированных арендаторов. В Бубастийский период начинают заключаться сделки по продаже, аренде и закладу, брачные контракты и завещания – бытовые процедуры, свидетельствующие об относительном освобождении имущества и людей. Частные лица передают участки своей земли местным храмам без вмешательства царя. Недвижимая собственность и движимое имущество могут передаваться другому владельцу при условии, что сделка будет утверждена писцами храмов или царских учреждений, пошлина – уплачена, а сведения о каждой переуступке недвижимости и смене владельца – занесены в государственный реестр. Появилась необходимость приспособить иероглифическое письмо к практическим целям. Иератическое письмо было видоизменено, и на свет появилась демотика, которую греки называли «народным письмом».

Диодор приписывает Бокхорису кодификацию законов, касающихся этих договоров (το`υζ δέ περί συμβολαίων νόμουζ). Кроме того, освобождение земельной собственности позволяло свободным людям, имевшим долги, передавать землю и доход с нее в заклад своим кредиторам в качестве залога. Бокхорис, как говорят, отменил долговой арест и долговое рабство, издал распоряжения, касавшиеся ростовщичества, а также указ, согласно которому, в случае отсутствия письменного договора о займе, заемщику достаточно было поклясться, что за ним не числится долг, после чего он освобождался от всех обязательств. Все эти законодательные акты настолько облегчили положение народа, что Диодор не только сравнивает их со знаменитыми реформами Солона, но и утверждает, что Солон, издавая законы, следовал примеру Египта.

Геродот заявляет, что указ Солона о том, что каждый гражданин должен ежегодно отчитываться перед властями о своих доходах с целью определения налоговой ставки, копирует законы Яхмоса. Ревилью убежден, что кодексы Бокхориса и Яхмоса существовали в действительности. Ни один из них не дошел до нашего времени, но сохранились записанные демотикой контракты, самый ранний из которых в самом деле датируется временем правления Бокхориса. В любом случае экономическое освобождение земли и людей могло бы объяснить огромную популярность Бокхориса и его репутацию великого законодателя и милостивого судьи, о которых свидетельствуют странные легенды о его жизни и трагической смерти.

В конце Саисского периода, говорит Геродот, экономическое процветание Египта достигло небывалых высот. С ростом благосостояния – следствия порядка и соблюдения законов – возрождается тяготение к дорогим произведениям искусства. Эфиопы уже переняли традицию великих «сооружений царя» и построили великолепные памятники в Карнаке и Напате. Царские скульпторы не утратили секреты мастерства Фиванского периода: драгоценные украшения и мелкие предметы обихода, найденные Рейснером, отличаются простотой и соответствуют религиозным канонам. Для эфиопских и саисских царей мастера обрабатывали самые твердые камни и бронзу. Создателей украшений гробниц и скульпторов вдохновляли мемфисские шедевры, созданные две тысячи лет назад. Были переписаны Тексты пирамид.

Шабака воспроизводит текст древнего манускрипта, сокровища мемфисских теологов, на камне; надписи подражают древнему языку. В отсутствие творческого духа стиль формирует эрудиция. Процветает и промышленное искусство. В огромных количествах выходят из форм амулеты и статуэтки из бронзы и глазурованной глины, в дешевых копиях распространяются произведения великих мастеров, покупаемые горожанами и крестьянами.

Таковы характерные черты этого последнего периода, который можно назвать эфиопским и саисским Возрождением. Как только власть сосредоточивалась в руках сильных или способных царей, управление снова становилось эффективным, и в страну возвращался порядок, справедливость и процветание, а административный аппарат адаптировался к эволюционировавшим обычаям и законам.

Саисские цари, которые, по существу, были неожиданно выдвинувшимися авантюристами неясного происхождения, приобрели популярность благодаря своим демократическим законам и простому, неформальному поведению. Тем не менее они все так же считали религию основной опорой государства. Ни Псамметих, ни его преемники не отказались от жреческих традиций. Восстановив Фивы, они воспользовались наследственным авторитетом. Поскольку жречеством завладели бубастийцы, истинная власть не находилась в руках узурпаторов. По мнению народа, она находилась в Фивах, в том, что осталось от древнего Двора Амона. Там гарем из жриц возглавлялся женщиной, которая уже не была супругой верховного жреца, но все еще именовалась Супругой Бога (илл. 51) и, подобно царицам, Жрицей Бога (duat neter). Избиралась ли эта женщина из числа потомков Рамессидов? Во всяком случае, она правила Фивами и владела значительным имуществом. Поскольку жрица не могла сочетаться браком со смертным, у нее не было детей, однако она удочеряла девочку, которой впоследствии переходил по наследству политически значимый жреческий пост. Несомненно, этот обычай был пережитком древней матриархальной традиции, напоминанием о наследовании престола по женской линии. Этот кажущийся необоснованным выбор женщины на роль главы жриц Амона и правительницы Фив служил подтверждением древнейшей и почтенной традиции народа и его царей. Псамметих I не колеблясь использовал эту традицию для укрепления своей власти, как до него это делали бубастийцы и эфиопы.