Читать онлайн «Нил и египетская цивилизация». Страница 34

В исполнении обязанностей жреца, воина и судьи царь стремился следовать примеру Ра. Будучи живым воплощением бога на земле и стремясь во всем походить на богов, царь приобретал их влияние и престиж, и подданные выражали свое почтение самыми разными способами.

Если царь путешествовал в паланкине или на царской лодке, о его продвижении возвещали глашатаи, бежавшие перед кортежем (Тексты пирамид, § 1539). Придворные стояли вдоль дороги, солдаты эскорта склонялись перед царем, все поднимали руки в знак почтения, восклицая: «Поклон тебе, Бог живущих, узревших твою красоту!» Когда царь появлялся во дворце или храме для участия, например, в «коронационном торжестве», он занимал место «на своем троне из черного дерева, подобно Ра, главенствующему в эннеаде» (там же, § 1906) или «на железном троне, украшенном головами свирепых львов и ногами Великого Жертвенного Быка» (там же, § 1124)[154]. Царь вставал, держа скипетр, поднимал руку, и боги сходили к нему со склоненной головой… «ибо этот Сар есть Сар всего мира», как они говорили о нем (там же, § 1127). «Касание носом земли» перед царем – этот обряд должен был проделать каждый, кто представал перед владыкой. Иногда, в знак особого благоволения, царь позволял приблизившемуся к нему поцеловать не землю, а ноги повелителя. Облаченный в золотые одеяния, сияя подобно самому Ра, с искусственной бородой на подбородке и двумя живыми Коронами – символами богинь Нехебт и Уаджет – на голове, находящийся под покровительством Урея, сверкающего на лбу фараона, царь внушал своим подданным благоговейный трепет, отраженный в некоторых гимнах. Один из таких гимнов обращен к Короне Севера: «О Красная Корона! Великая! Великая кудесница! О Пламя [Урей]! Да будет царь внушать такой же страх, какой внушаешь ты. Да будет царь почитаем так, как почитаем ты. Да будут люди поклоняться царю так, как они поклоняются тебе.

Да будет царь любим так, как любим ты. Да будет Душа его главенствовать среди живущих. Да прострется Власть его над Духами. Да укрепится меч его против врагов его»! (там же, § 196).

Фараону, этому земному воплощению бога, тем не менее были не чужды потребности, свойственные и самым бедным из его подданных. Время от времени он нуждался в отдохновении от своих августейших обязанностей и придворные стремились развлечь владыку. Он «веселил свое сердце», слушая певцов, исполнявших песни под аккомпанемент флейт и арф, наблюдал за танцующими девушками или дивился на пигмеев, которых царские слуги доставляли из Судана и о которых ходили слухи в городе (там же, § 1189). Иногда перед фараоном представал фокусник, выполнявший удивительные трюки, заставляя, например, льва «следовать за собой без привязи» или «приживляя отрубленную голову на место». Когда фараон скучал или ему хотелось развлечься, он призывал своих чародеев и повелевал им развеселить его сердце. Тогда один из чародеев предлагал: «Пусть ваше величество прикажет спустить на воду лодку, и пусть гребцами на ней будут самые прекрасные девушки царского гарема. Сердце вашего величества возрадуется, когда вы увидите прекрасные тростниковые заросли вашего озера, когда ваш взор упадет на прекрасную землю, что окружает озеро. Пусть приведут также двадцать женщин из числа тех, у кого прекрасное тело, прекрасная грудь и красивые волосы и у которых еще нет детей. Пусть возьмут двадцать сеток для волос и эти женщины пусть облачатся в них». Его величество сделал все, как было сказано. Пришли женщины, и сердце царя возрадовалось при виде красавиц, взмахивающих веслами».

Еще одним важным моментом в жизни фараона был прием пищи, когда изобилие и высокие достоинства блюд делали владыку предметом восхищения и зависти со стороны его подданных.

В церемониях царская трапеза предварялась обрядом очищения – полосканием рта, омовением рук, окуриванием благовониями, помазанием маслом, подрумяниванием лица и облачением в чистые одежды – все это свидетельствовало не только о его чистоплотности, соблюдения подобных обрядов требовала религия. Принятие пищи было ритуальным действом, жертвоприношением, для которого земледельческие боги даровали свою плоть и кровь.

Очистившись душой и телом, царь садился за стол. Первоначально столом служила простая циновка, на которую ставился хлеб конической формы или кувшин с пивом. Хлеб и пиво были основными продуктами питания, составляли типичный рацион египтянина. В иероглифическом письме символом, обозначающим слово «приношение» (hetep), служит хлеб или кувшин на циновке, а детерминативом для пищи является конический хлеб, кувшин пива и круглая лепешка. «Царское приношение» (hetep nsut) показывает, насколько развилось земледелие и скотоводство и насколько увеличилось производство продуктов питания. Пища была изобильной и разнообразной. Хлеб и лепешки разложены в четырнадцати отсеках, затем шел лук, десять кусков мяса (говядина, мясо коз и антилоп), пять сортов мяса птицы (гуси, утки), между блюдами подавались ячменные лепешки. Напитки включали два вида молока, четыре сорта пива, напиток из забродившего инжира, четыре сорта белого и красного вина. Затем подавались пироги с овощами и свежие или сушеные фрукты.

Разнообразие и изобилие, не знавшее ограничений, – вот что отличало царский стол. Подобно богу Ра, в распоряжении царя были «тысячи хлебов, тысячи кувшинов пива, тысячи кусков мяса зверей и птиц и все, что требуется богу» (там же, § 2006). Как все божественные существа, фараон был «владыкой пяти трапез» в день. Для него и «простая вода была вином», то есть даже самые обычные напитки были наилучшего качества (там же, § 128–130). Подобно богам, фараон «никогда не знал голода или жажды» (там же, § 382).

Для поддержания жизни в его распоряжении были «все наилучшие и чистые вещи, что дает небо, творит земля или Нил приносит из сокровенного убежища»[155] (рис. 47).

Рис. 47. Сети I перед жертвенником. За царем – его Ка, он защищает царя и несет его имя Гора-Ра. Абидос

Список блюд, дающий нам представление о царском меню, в то же время является чем-то вроде каталога продуктов питания и запасов (zefau), которые царь хранил на своих «складах», число которых было достаточно велико уже в Тинитский период.

Пища и ее запасы олицетворялись божествами, обособленными от обожествленной сущности Ка, чье имя во множественном числе – кау – собственно и означает продукты питания. Царь носил титул, представлявший огромную важность для содержания подданных, – он «главенствовал над пищей всех живущих» (khenti kau ankhu neb), он приносил пищу в дар богам, которым поклонялся, и людям, живым и мертвым, которых он желал взять в услужение.

С этой точки зрения «приношение царя» (hetep rdu nsut) представляло собой социальный институт и в большой степени содействовало политике централизации. Боги и люди стали nourris, «накормленными», как называли в Средние века вассалов. Их физическое существование и питание зависели от щедрости владыки. Изобильная царская трапеза, список блюд которой выбивался в храмах и гробницах, возвещала о превосходстве фараона, усиливая его авторитет и поднимая его престиж. Тут уместно вспомнить состязания в щедрости, торжественную раздачу пищи и даров, при помощи которых претенденты на власть в древности демонстрировали свое благосостояние. Кроме всего прочего, принятие богами и людьми этого «приношения царя» служит признанием его авторитета, покорности подданных его власти. Боги и люди словно договором связываются с тем, кто кормит их.

Царь и бог при жизни, после своей смерти фараон начинал новую жизнь, в которой он по-прежнему оставался царем и богом. Касательно Тинитского периода мы выдвигали предположения, стараясь представить себе это продолжение деятельности царя, но в Мемфисский период, благодаря текстам, начертанным в пирамидах, мы знаем, какое будущее ждало царя в загробном мире. Здесь мы наглядно видим характерную для мышления египтян, имеющую далекоидущие последствия идею.

В древнейших текстах мы замечаем, что погребальный культ царей находился на той же ступени развития, какой достигли к тому времени политические институты. В начале III династии погребальные ритуалы сконцентрировались вокруг личности царя. Поскольку страной правил один владыка, представляется, что только один мертвый человек был поистине значим для Египта – фараон. Тело царя следовало защитить, вдохнуть в него новую жизнь и обеспечить вечное существование, поскольку с судьбой царя, сражающегося против смерти, была связана судьба целого народа.

Поначалу, как гласят древние тексты, фараона отождествляли с Осирисом, богом-царем, убитым и возвращенным к жизни. Затем, при III и IV династиях, вмешались жрецы Гелиополя. Они уже сделали живого царя, Гора, сыном Ра. Мертвого царя, Осириса, они превратили в бога, самого Ра (Тексты пирамид, § 135, 698, 703). В загробном мире царю были уготованы осирисовская и солярная участи, они смешались, не уничтожив друг друга. Наконец, в эпоху VI династии (когда в камерах пирамид Саккары были высечены гелиопольские тексты) был найден компромисс: мертвый царь становится Ра, оставаясь при этом Осирисом. В облике царя Осирис возносится на небо и там делит власть с Ра.