Читать онлайн «Происхождение партократии». Страница 115

Ленин не только простил ему его антиленинское поведение во время переворота и его постоянные колебания после победы в сторону создания правительства из всех советских партий (большевиков, эсеров, меньшевиков), но еще назначил его председателем Петроградского совета вместо Троцкого, а после создания Коминтерна (1919) – председателем его Исполкома. Для удобства Зиновьева Ленин даже согласился создать параллельную резиденцию Исполкома Коминтерна в Петрограде. Как политический стратег, Ленин умел использовать не только силы, но и слабости своих учеников. Он знал, что такими людьми, как Зиновьев и Сталин, движет бездонное честолюбие, помноженное на столь же бездонную жажду личной власти. Поэтому Ленин делился с ними властью, чтобы, во-первых, постоянно противопоставлять их Троцкому (которого по ошибке считал потенциальным соперником), что ему удалось, во-вторых, сделать их таким путем более подручными, что ему явно не удалось (см. главу «Заговор "тройки"»).

Но Сталина Ленин держал от себя на определенной дистанции и близко узнал его тоже только с 1917 г., тогда как Зиновьева считал своим человеком. Во время войны Ленин и Зиновьев издали совместно книгу «Против течения», причем на титульном листе имя Зиновьева стоит впереди имени Ленина. Трудно объяснить, за какие личные качества Ленин его ценил. Правда, в эмиграции, около десяти лет, Зиновьев – почти постоянный подручный Ленина как секретарь редакций его бесконечных эмигрантских изданий. Как публицист, Зиновьев скорее подмастерье, чем мастер, как аналитик он совершенно беспомощен, как оратора его признавали только «агитатором». Когда читаешь его речи и писания (а он вместе с Лениным и Троцким в начале двадцатых годов приступил к изданию своего «Собрания сочинений»), то не находишь в них не только никаких оригинальных идей или просто литературного блеска, но не находишь самого главного – не находишь объяснения, как такой заурядный литератор мог оказывать на Ленина и партию столь большое идеологическое влияние. Даже последнее и зрелое произведение Зиновьева – книгу «Ленинизм» (1925) американский профессор Даниэльс считает «невероятно скучной книгой» (R. V. Daniels, The Conscience of Revolution, Harvard University Press, 1960, p. 259).

Однако можно быть плохим оратором, посредственным журналистом и просто малоинтеллигентным человеком, но выдающимся мастером в политической игре. Им тоже Зиновьев не был. Свидетельство тому – вся история правления «тройки» и борьбы «новой оппозиции». Остается только одно предположение – Зиновьев входил в тот узкий круг партийных руководителей, которые решили от имени большевистского эмигрантского центра принять немецкие деньги от доктора Парвуса-Гельфанда. По всем данным, связанным с этой историей, в этот круг входили только четыре человека: сам Ленин, Зиновьев, Радек и непосредственный связной с Парвусом – Ганецкий. В этом деле Ленин был как бы в руках Зиновьева, точно так же, как оба они – Ленин и Зиновьев – были в руках Сталина, когда последний вместе с Каменевым узнали, откуда к ним текут деньги для финансирования редактируемой ими обоими газеты «Правда».

Его друг и единомышленник Лев Борисович Каменев был, напротив, сделан из совершенно другого материала. Сверстник Зиновьева (рожд. 1883), в партии с того же года, что и он (1901), еврей, как и он (Д. Шуб пишет, что Каменев полуеврей, см. его весьма ценную книгу «Политические деятели России», 1969, стр. 372), беспрерывный сотрудник и соредактор Ленина в эмиграции, как и он, но, в отличие от Зиновьева, возвращенец в Россию на подпольную работу в 1912 году как редактор «Правды» и руководитель Думской фракции большевиков, – Каменев принадлежал к образованной интеллектуальной элите партии. Перед возвращением в Россию в 1912 г., по поручению и с предисловием Ленина, он написал книгу «Две партии», направленную против «Августовского блока» Троцкого и Мартова. Он был начитанным марксистом, вдумчивым публицистом и толерантным полемистом, что выгодно отличало его в этой роли и от Ленина. Ленин его считал «умным политиком» и, как бы с досадой, добавлял – «но какой же он администратор?» В критические моменты жизни Каменев показывал не только личное мужество, но и присутствие духа. Только его выдержкой и умнейшей тактикой защиты на суде (1915) думская пятерка большевиков была спасена от смертной казни, вместе с которыми он судился как представитель ЦК большевиков и вместе с которыми его сослали на вечное поселение в Сибирь. Вернувшись из ссылки после Февральской революции, он руководил «Правдой» и ЦК до самого возвращения Ленина из-за границы. Его соратником и по «Правде» и по ЦК был Сталин. Под руководством Каменева и Сталина весь ЦК, ПК, МК и редакция «Правды» единогласно отвергли «Апрельские тезисы» Ленина, продолжая стоять на точке зрения «условной поддержки» Временного правительства, так как «буржуазно-демократическая революция еще не закончена».

К середине апреля Сталин, видя, что победа Ленина в партии неизбежна, изменил Каменеву и перешел на сторону Ленина. В конце апреля на Всероссийской партийной конференции только один Каменев бесстрашно и последовательно защищал линию старого ЦК и старой «Правды». Оказавшись в меньшинстве, он подчинился дисциплине. Его выбрали в члены ЦК, куда тогда входило только 9 человек. Когда был дан приказ об аресте Ленина и Зиновьева за получение немецких денег и они предпочли скрыться вместо явки на суд революции и демократии, Каменев вновь встал во главе партии. Он не только объявил себя солидарным с Лениным, но еще организовал широкое движение рабочих, солдат, интеллигенции, даже меньшевистско-эсеровского Петроградского Совета за отмену приказа об аресте Ленина и Зиновьева и за привлечение к ответственности «клеветников». По поручению Каменева Сталин вел переговоры со своими земляками-грузинами председателем Петроградского Совета Чхеидзе и председателем ВЦИК Советов Церетели о выступлении Советов в пользу Ленина. Одновременно Каменев приступил к реорганизации партии для продолжения подпольной работы. Боясь быть убитым при аресте, Ленин назначил его своим душеприказчиком по изданию своего главного труда «Государство и революция».

Временное правительство отдало приказ об аресте и Каменева. Но он не скрылся, а предпочел стать перед демократическим судом. (Это было ему тем легче, что, будучи в России с 1912 г., Каменев не был непосредственно причастен к получению немецких денег.) Сталина никто не думал трогать. Он даже не ушел в подполье. Но теперь общее руководство над партией перешло именно к нему как к старшему члену ЦК.

На решающих заседаниях ЦК 10 и 16 октября 1917 года Каменев вместе с Зиновьевым голосовал против восстания, но в ночь восстания – с 24 по 25 октября – он вместе с Троцким из Смольного руководил восстанием, с которым он не был согласен. После восстания он стал председателем Советского парламента – ВЦИК Советов. После переворота Каменев с рядом других членов ЦК и наркомов предложил создать коалиционное правительство из всех советских партий. Ленин наотрез отказался принять такое предложение. Тогда Каменев подал в отставку со всех постов.

Только в 1919 году он вернулся в ЦК и сразу был избран членом Политбюро. Во время всех последующих дискуссий в партии Каменев был в одной группе с Лениным, Зиновьевым и Сталиным. Во время болезни Ленина в 1922, 1923 и в начале 1924 года он был исполняющим обязанности председателя Политбюро и правительства.

Но у Каменева был один «порок», который заранее обрек его на пассивную роль в «тройке»: у него не было честолюбия Зиновьева и волевых качеств Сталина. Стоя головой выше обоих в интеллектуальном отношении, он не умел, однако, пользоваться их приемами: ни политической демагогией, как Зиновьев, ни сложной интригой, как Сталин. Каждый раз, когда Каменев оказывался во главе партии в России (1912, 1917), это случалось не благодаря его личной амбиции, а в силу объективных событий. Если отвлечься от октябрьского эпизода, Зиновьев и Каменев составляли в жизни партии вместе с Лениным тот «треугольник большевизма», который заложил основу организации и идеологии всей партии. Все главные произведения, платформы, резолюции официальных органов партии носят подписи этого «треугольника». Сталин, кооптированный заочно в ЦК в 1912 г., был в партии слишком мало известен, а как партийный журналист и совершенно неизвестен (если не считать его статьи по национальному вопросу в 1912 г.), чтобы «треугольник» стал «четырехугольником».

К сказанному о Зиновьеве и Каменеве надо добавить, что ни тот, ни другой не владели теми качествами вождей – организаторов власти, которые нужны были в условиях коммунистической диктатуры. Еще в 1924 г., то есть во время правления «тройки», Сталин изложил, какие должны быть эти качества: «Быть вождем-организатором в наших условиях это значит, во-первых, – знать работников, уметь схватывать их достоинства и недостатки,… во-вторых, – уметь расставить работников так: