Читать онлайн «Незримая паутина: ОГПУ - НКВД против белой эмиграции». Страница 97

«… Так как в этих попытках Скоблин был далеко не одинок, то совершенно позволительно спросить, в какой именно степени эта попытка отражала политику внутренней линии и в какой степени политику ОГПУ… Внутренняя линия влипла с делом Линицкого-Коморовского. Коморовского приютил болгарский РОВС. Выводы сенатора Трегубова о деле Линицкого — Коморовского не опубликованы. Выводы комиссии ген. Эрдели — просто лепет. Приказ генерала Архангельского о роспуске Внутренней линии — только канцелярская отписка. Внутренняя линия продолжает жить и действовать».

Позже, в 1950 году, Иван Солоневич написал письмо в редакцию «Нового Русского Слова», четко выразив свое отношение к ней:

«Внутрення линия должна быть вырвана с корнем. Вопрос только в том — как это сделать?»

И, вспоминая о трагичном для него 3 февраля, Солоневич, ссылаясь на сведения гестапо, писал:

«…взрыв был организован „Внутренней линией“, и главным техническим организатором был Николай Абрамов».

В 1939 году пути братьев вдруг разошлись. Борис восстал против политического курса своего брата. В брошюре «Не могу молчать», изданной в Брюсселе в апреле 1939 года, Борис встал на защиту РОВСа и его генералов. Писания Ивана в «Нашей Газете» он назвал преступлением против русского дела. Многие его возражения были справедливы. Но по его «глубокому убеждению, дело Н. Абрамова нужно было замять во что бы то ни стало».

Борис и «Внутреннюю линию» представил как полезную контрразведку РОВСа, якобы, разоблачившую Н. Абрамова и другого советского агента А. Рыбальченко. Обличая прегрешения Ивана, Борис призывал эмиграцию быть к нему снисходительным:

«И. Л. нужен эмиграции. И. Л. — крупный мыслитель, публицист, и особенно полемист, и именно в этом качестве он нам нужен… какая-то часть деятельности И. Л. уже идет параллельно с работой наших худших врагов. Никто, разумеется, не скажет, что это делается сознательно, но в политике не это важно — важен объективный результат».

1937 год проходил в СССР под знаком ежовщины, косившей направо и налево кадры ВКП(б) и Красной армии. Чистка перекинулась и за рубежи СССР. Советские дипломаты, вызываемые под благовидным служебным предлогом в Москву, попадали в ежовский застенок и подвергались жесточайшим репрессиям.

Но не всем была охота нести голову на плаху. Не захотел и Федор Федорович Раскольников, полпред в Софии. Вызванный в Москву, он выехал из Софии 1 апреля 1938 года. Но ехал так медленно, что до 5 апреля не успел доехать до советской границы. И в этот день в Москве было принято решение об увольнении Раскольникова с поста полномочного представителя СССР в Болгарии. Естественно, что после увольнения Раскольников решил не возвращаться под десницу Сталина.

17 июля 1939 года Верховный Суд СССР объявил Раскольникова вне закона и приговорил к высшей мере наказания. Объявленный «врагом народа», Раскольников предал гласности темные дела Сталина и на страницах эмигрантской печати в Париже отверг обвинение в дезертирстве со своего поста.

В гневном «Открытом письме Сталину» бывший соратник Ленина, командовавший после октябрьского переворота Балтийским флотом, а затем перешедший на дипломатическую службу, разоблачал истребительную деятельность советского диктатора:

«Пользуясь тем, что вы никому не доверяете, настоящие агенты гестапо и японской разведки с успехом ловят рыбу в мутной, взбаламученной вами воде, в изобилии подбрасывают вам ложные документы, порочащие самых лучших, талантливых и честных людей.

В созданной вами гнилой атмосфере подозрительности, взаимного недоверия, всеобщего сыска и всемогущества Наркомвнудела, которому вы отдали на растерзание Красную армию и всю страну, любому перехваченному „документу“ верят — или притворяются, что верят — как неоспоримому доказательству.

Подсовывая агентам Ежова фальшивые документы, компрометирующие честных работников миссии, „внутренняя линия“ РОВСа в лице капитана Фосса добилась разгрома нашего полномочного представительства в Болгарии от шофера М. И. Казакова до военного атташе полковника В. Т. Сухорукова».

12 сентября 1939 года Раскольников умер в Ницце от приключившегося с ним воспаления мозга.

11 июня 1937 года весь мир был поражен сообщением ТАСС о молниеносном суде над маршалом М. Н. Тухачевским и семью выдающимися военачальниками РККА — Уборевичем, Якиром, Корком, Эйдеманом, Фельдманом, Примаковым и Путной.

Тухачевский и его товарищи по несчастью якобы сознались в организации заговора против режима Сталина, в связях с военными кругами враждебного СССР государства и в передаче этим кругам информации о Красной армии. На следующий день смертный приговор был приведен в исполнение.

В годы великой профилактической чистки коммунистической партии и других советских организаций Сталин истреблял не только заведомых оппозиционеров. Достаточно было малейшего сомнения в ком-либо или оговора, и любой заподозренный превращался во «врага народа» и обрекался на гибель в застенках НКВД.

Своим существованием и укреплением советский режим был во многом обязан Тухачевскому. Бывший подпоручик лейб-гвардии Семеновского полка, вернувшись из немецкого плена, присоединился к большевикам. Талантливый самородок, Тухачевский успешно командовал красными армиями, победившими Белую армию адмирала Колчака. С неменьшим успехом Тухачевский руководил армиями, нанесшими поражение Белой армии генерала А. И. Деникина. Он подавил опасное для советского режима восстание матросов в Кронштадте, а затем разгромил крестьянскую армию Антонова в. Тамбовской губернии.

Несмотря на все его заслуги, по отношению к Тухачевскому у Сталина было давнишнее недоброжелательство. Во время советско-польской войны 1920 года правофланговые армии Тухачевского приблизились к Варшаве и готовились к решительному удару. Для успеха ему была нужна поддержка Конной армии Буденного и Ворошилова, в то время наступавшей на Львов. Политическим комиссаром этой армии был Сталин. Главное советское командование подчинило кавалерию Буденного и 12-ю армию Тухачевскому с приказом наносить удар на Люблин. Но Сталин не подчинился приказу, и Конная армия продолжала вести безуспешные затяжные бои за Львов против хорошо укрепившейся пехоты поляков.

Действия красных армий в расходящихся направлениях польское командование использовало умело. Сосредоточив ударную группу, поляки обрушились на левый фланг группы армий Тухачевского и, выходя ему в тыл, нанесли решительное поражение. Чудо на Висле спасло Польшу от превращения в советскую республику.

В 1923 году были изданы доклады Тухачевского о злосчастном походе на Польшу, прочитанные в советской Военной академии. В своем анализе он сравнивал поведение Сталина под Львовом с бездействием генерала Ренненкампфа во время разгрома 2-й русской армии генерала Самсонова в Восточной Пруссии в августе 1914 года.

Такого сделанного Тухачевским вклада в биографию Сталина диктатор не забыл и не простил. Мстительный, коварный и беспощадный, Сталин ждал только удобного момента и повода к кровавой расправе. К прежнему недовольству Тухачевским добавились вести о толках в среде русских эмигрантов — в нем многие хотели видеть нового Наполеона Бонапарта, способного укротить разбушевавшуюся социальную революцию.

Старшие начальники и глава Политического управления РККА Гамарник были обеспокоены падением морали в войсках вследствие насильственной коллективизации сельского хозяйства. Они не скрывали своего беспокойства настроениями красноармейцев и опасались снижения боеспособности Красной армии.

Различия во взглядах на внутреннюю политику было Сталину вполне достаточно для проведения жестокой чистки командного состава армии. Нужны были и подобающие случаю уважительные причины — измена генералов. А если такой измены не было, то следовало сфабриковать обвинение.

«Доказательство» измены Тухачевского было делом рук НКВД и гестапо. Агент НКВД Скоблин, часто бывавший по делам в Берлине, установил связи с гестапо и начал поставлять немцам сведения о Красной армии. Постепенно его отношения с гестапо углубились. После поездки маршала Тухачевского за границу в 1936 году Скоблин приступил через подручных к распространению слухов о «заговоре» в РККА. Эту ложную информацию Скоблин довел и до ушей гестапо.

Помощник Гиммлера Гайдрих, знавший о намерении Гитлера завоевать за счет России «лебенсраум» для Германии, пришел к мысли о большом действе на благо планов фюрера. В конце 1936 года на совещании с Гитлером и Гиммлером Гайдрих сообщил о полученных от Скоблина сведениях. В дальнейших беседах Гайдрих убедил Гитлера и Гиммлера в пользе вмешательства во внутренние дела СССР. В предвидении войны с СССР было решено обезглавить Красную армию, приписав обреченным военачальникам «заговор» против Сталина.