Читать онлайн «КРИМИНАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ ХРИСТИАНСТВА». Страница 107

1 «явный варвар» (лат)

Однако не только этим Государство, согласно Августину, обязано служить церкви, обязано защищать веру, бороться с еретиками. Да, утверждает он, церковь применяла, пользуясь государственной властью, не чужую, а свою собственную, данную ей Христом силу. И если уж до этого на донатизм (который, должно повторить, догматически с католицизмом почти полностью гармонировал) пролились «потоки крови», то это кровопролитие пошло дальше в его время мощных восстаний и смут «чем жестче поступает государство, тем громче Августин выкрикивает слова одобрения» (Аланд). Ведь в длинной эпистоле Бонифацию он санкционировал даже гражданскую войну против донатистов, хотя генерал, пришедший в Африку с Дуная через Марсель, провел свою жизнь среди иностранцев и иноверцев, и схизматики, парадоксальным образом, должны были сражаться с готскими войсками, с арианами, то есть «еретиками».

Здесь прославленнейший учитель церкви показывает себя во всем величии, как плагиатор и лицемер, как епископ, который не только оказывал страшное влияние в течение своей жизни, но - более того - стал зачинателем политического августинизма; как прообраз всех покрытых кровью инквизиторов столь многих столетий, их жестокости, коварства, ханжества, как застрельщик страха, средневековых взаимоотношений церкви и государства. Ибо пример Августина позволял запихивать «мирской рукой» в пыточные камеры, в ночь подземелья, в пламя костров миллионы людей, даже детей и стариков, смертельно больных и калек - и ханжески просить у государства пощадить их жизни. Ответственность за всех в будущем гонимых «еретиков», подвергнутых пыткам «еретиков», сожженных «еретиков» палачи и негодяи, князья и монахи, епископы и папы могли перелагать на Августина и перелагали на него; подобно реформаторам.

Святой сам в свое время издевался над донатистами при преследовании они должны, однако, согласно Евангелию, «бежать в другой» город (Евангелие от Матфея, 10, 23). Да, он точно дал понять, что христианский император имел право наказывать «безбожие», что перед лицом множества приобретенного имущества, замков, общин и городов не имеют значения несколько покойников Никакой успех не бывает без определенной доли потерь Его циничная калькуляция с потерянными, спасенными, убитыми напоминает Гансу-Иоахиму Диснеру «о современной империалистической стратегии», да и об «Учении о милости» Августина. А донатист Тиконий, мирской теолог, один из значительнейших писателей своей церкви, которая его отлучила около 380 г (но он не стал, как ожидали некоторые, католиком), аутсайдер, чей «ранг как мыслителя и христианина», чью «мужественную самостоятельность одинокого верующего» (Ратцингер) католики теперь восхваляют, католики, преследующие даже сегодня, - так вот Тиконий увидел в свое время в охоте на донатистов «мерзость запустения» (Евангелие от Матфея, 24, 15).

Когда anno 420 государственные сыщики искали епископа из Тимгада, Гарденция, тот бежал в роскошную базилику, окопался там и угрожал отречься вместе с общиной Руководящий чиновник Дульцитий, благочестивый христианин, тем не менее травивший людей той же веры, заколебался и запросил Августина. Святой, изобретатель учения о предназначении sui generis1, конечно, ответил «Но так как Бог по сокровенному, но справедливому закону подверг некоторых из них вечному наказанию, то, без сомнения, лучше, чтобы - пусть даже если некоторые погибнут в собственном огне - несравнимо большее большинство было удержано от того губительного раскола и распыления и было собрано, чтобы все вместе горели в вечном огне, заслуженном богохульным расколом».

Для этого годится следующее Католический епископ из Гиппона Диаррита (Бизерта) годами держал в тюрьме своего донатистского соперника, даже пытался его казнить. В воспоминание о своей победе он потом построил обширную базилику, носившую его имя, - и Августин выступил при освящении ее с проповедью.

Если в Африке уже с некоторых пор синоды обсуждали восстановление донатистов в правах - в 386 г в Карфагене, в 393 г. в Гиппоне, в 397 г в Карфагене, в 401 г соответственно собор в июне и сентябре в Карфагене, - то теперь такие соборы проходили год за годом, за единственным исключением в 406 г., - на протяжении десятилетия, в 408 г даже дважды.

1 своего рода, особого рода, своеобразный (лат).

Состоявшееся в августе 403 г религиозное совещание на синоде в Карфагене грубо отстранило епископа Примиана. На следующий год карфагенский собор потребовал от государства применения указов о «еретиках» против донатистов - «обжалование к мирской деснице» (иезуит Зибен). Само собой разумеется, все зто произшло при ассистировании Августина, который, когда только мог, бывал на соборах. И вслед за этим нажимом последовали многие жесткие законы Сначала император Гонорий, лично обработанный двумя подвергшимися дурному обращению католическими верховными пастырями, сообщившими о «злодеяниях», издал в 405 г грубо наглядный «Эдикт единства», который приравнял донатистов к «еретикам», их церковь фактически распустил, все их встречи запретил, их божьи дома передал католикам, епископов, вроде Примиама из Карфагена или Петилиана из Цирты, отправил в ссылку, короче, украл у донатистов их руководителей и финансовые средства - для Августина акт Провидения, сам Бог, ликовал он, говорит в этих событиях. Это опять был Августин -«пожалуй, первый теоретик инквизиции», написавший «единственное в истории ранней церкви совершенное оправдание права государства подавлять некатоликов» (Браун) Святой видел теперь в применении силы лишь «процесс расслабления», «исправления трудностями» (per molestias eruditio), «контролируемую катастрофу», он извлек сравнение с отцом семейства, «который наказывает сына, которого любит», и каждый субботний вечер «ради предосторожности» бьет семью.

Вслед за «Эдиктом единства» от 405 г последовали новые государственные указы 407, 408, 409, 412, 414 гг. Было предписано насильственное возвращение донатистов, их церковь все более загонялась в подполье, начались ежегодные погромы. И когда в промежутке этих лет - с конца 409-го по август 410 г - правительство по государственным соображениям (Аларих двигался по Италии по всем направлениям) предоставило донатистам свободу культа, четыре африканских прелата поспешили ко двору в Равенне и пробили возобновление прежних законов преследования, включая наказание смертью. Донатистская церковь была запрещена и ее насильственно присоединили к католической - «Господь раздробил зубы льва» (Августин). Целые города, до сих пор донатистские, теперь стали из-за страха перед наказанием и силой католическими, как и собственный епископский город Августина, где когда-то пекари не позволяли католикам печь себе хлеб. Наконец-то он сам изгнал донатистов. Однако когда они (временно терпимые государством из-за вторжения Алариха) возвратились, то великий святой показался им «волком, которого нужно убить» Лишь случайно он избежал засады, которую ему устроили циркумцеллионы.

Летом 411 г по указанию правительства в термах Гаргилия, в Карфагене, еще раз собрались на «Collatio», публичную дискуссию из трех, в каждом случае дословно застенографированных заседаний, для чего приехали 286 католических и 284 (из, примерно, 400) донатистских епископов Императорский комиссар Флавий Марцеллин, друг Августина и преданный католик (которого католический император Гонорий, тем не менее, два года спустя, 13 сентября 413 г - праздник св. Киприана - велел обезглавить типичное судебное убийство), естественно, объявил донатистов побежденными «omnium documentorum manifestatione»1. Католики настолько уверенно знали это наперед, что обязались при отрицательном для себя исходе уступить до натистам свои епископские кресла.

Обращение побежденных к императору (среди прочего, - из-за подкупа Марцеллина) осталось без последствий Обвиненный еще и приказал распустить объединения циркумцеллионов и запретил все собрания донатистов, обвиняемых все более беспощадно. Страх нарастал, самоубийства учащались, прежде всего среди циркумцеллионов. Массы рабов и колонов, от которых кроме их рабочей силы нечего взять, ради сохранения «католического мира» должны быть загнаны принудительным трудом и кнутами своих господ в лоно Единоспасающей. Сами императорские «исполнители» заботились об этом Богатых настигали высокие денежные штрафы, до 50 фунтов золотом (для выдающихся), но доходило даже до конфискации всего имущества. Экспроприировали, лишали наследства и угрожали донатистскому клиру, враждебному унии, высылкой с африканской земли. Св. Августин, который хотя и учил, что «не всем все, но все заслуживают любовь и никто - несправедливости», сам тотчас изгнал своего «контрепископа» Макробия из Гиббона (куда тот возвратился около 409 г. после четырехлетней ссылки) и потребовал, применяя «саritas Christiana»2, дальнейшего сурового преследования. Меж тем, он упоминает эти события лишь мимоходом, тем более что все более запутывался в своем споре с Пелагием. В 414 г у донатистов отняли все гражданские права, а их богослужение наказывали смертной казнью. «Где любовь, - там мир» (Августин). Или, как торжествует позднее епископ Кводвультдей из Карфагена. «Змеи раздавлены, еще лучше проглочены».