Читать онлайн ««Zero»». Страница 67

Практически все исследования подтверждают эффективность экономической функции милитаризма. Правительство США, поколебленное в 2001 году самым тяжёлым после 1929 года кризисом, ещё раз использовало рычаги экономического милитаризма. Подчеркнём, что благодаря неолиберализму, причём вопреки официальному отказу от кейнсианства, данная функция милитаризма возрастает. Как пишет Самир Амин (Samir Amin), управление глобальным спросом по-прежнему прочно находится в руках администрации США, которая вывела государственные расходы из гражданского сектора, инвестировав в военно-промышленный комплекс». Лучано Вазаполло (Luciano Vasapollo)[356] также полагает, что роль военной промышленности при капитализме состоит не только в «обеспечении безопасности на границах империи», но и в регулировании экономического цикла при помощи «военного кейнсианства», способного пережить даже неолиберальную эпоху — вплоть до появления на арене Буша, называющего себя «президентом войны». Однако собственно милитаристская функция и экономическая функция милитаризма, как мы уже видели, не обязательно совпадают.

Если агрессивная функция стремится к достижению победы и уничтожению противника, то экономическая функция, напротив, направлена на то, чтобы продлить столкновение, сформировать врага, найти его, представить монстром, а в отсутствие такового, «великого и ужасного» противника вызывают из небытия. И всё это с целью оправдать военные расходы. Талибы, Саддам, «Аль-Каида» на протяжении длительного времени финансировались, обучались и инструктировались Соединёнными Штатами. В таких случаях, как этот, милитаристская функция имитируется, облекается в маску, истинные цели подменяются ложными. В конечном итоге милитаризм стремится представить себя своей противоположностью. Иначе говоря — функция остаётся милитаристской, но как бы лишена смысла. Она существует не благодаря одержанным победам, но благодаря бесконечной войне и навязчивому образу смерти.

Наиболее яркий пример — 11 сентября. К этому времени администрация Буша полностью исчерпала возможности воздействия на экономическую политику. В руках оставалась только одна карта — бюджетный профицит, сэкономленный администрацией Клинтона в качестве пенсионного фонда. Огромная сумма только за последний год составила 200 миллиардов долларов. При использовании этих средств Пентагоном на увеличения военных расходов, можно преодолеть кризис всего за несколько месяцев. Да, но как это сделать? Ведь деньги принадлежат пенсионерам, и Конгресс считает эти средства неприкосновенным фондом. Кроме того, чем оправдать перевооружение таких грандиозных масштабов? Разумеется, только новым Пёрл-Харбором. Сразу же после 11 сентября Буш получил возможность взять деньги пенсионеров. Тотчас он объявил о самом огромном военном заказе в мировой истории — 220 миллиардов долларов только на новый истребитель «F35 Joint Fight Striker» производства компании «Локхид-Мартин». Самолёт-невидимка, да к тому же, ещё и с вертикальным взлётом. Как если бы тысячи других состоящих на вооружении сверхистребителей в самых мощных ВВС всех времён и народов было недостаточно для бомбардировок противника вооружённого автоматами Калашникова.

Объявление о новой продолжительной войне, то есть, о новых военных заказах, сотворило чудо. Биржа прекратила падение. Возникла надежда на подъём экономики и патриотизм пенсионеров. Наконец, 26 ноября 2001 года министр финансов Пол О'Нил (O'Neil) заявил, что «худшее позади». Как пишет Робинсон, «постоянно поддерживать международную напряжённость» — такова главная задача внешней политики США. Для выполнения этой задачи действуют многочисленные институты. И Министерство обороны, и капиталистический способ производства информации, и индустрия шоу-бизнеса. Существует любопытнейший документ Пентагона, опубликованный в периодическом издании «QDR»,[357] которое каждые четыре года информирует об основных направлениях стратегической безопасности Соединённых Штатов. В этом документе чёрным по белому сказано: «Нам не следует дожидаться следующего кризиса, мы должны формировать будущее». На языке Пентагона это означает — необходимо поддерживать напряжённость и создавать конфликты.

Речь идёт не об откровенной лжи и обмане, как часто думают, и не об информационном сбое, как утверждают наши левые. В материалах, публикуемых в «QDR», представлена более широкая концепция «производства» информации для СМИ. Частью этой концепции является также событие 11 сентября. В центре внимания поставщика информации — налогоплательщик. Он рассматривается, как зритель, к которому прилагаются те же параметры, что и к любому потребителю телевизионной продукции. Что касается его возраста и способностей внимательно отслеживать информационный материал, то ставка делается на рядового «невнимательного» зрителя. Например, такого «рассеянного», о каком пишет Вальтер Беньямин (Walter Benjamin). Ротозей в состоянии переварить любую официальную версию событий, которую человек с «признаками интеллекта» вряд ли примет за чистую монету. Например, предсказание, будто глобальная война с террором «продлится двадцать лет». Как будто кто-то может предвидеть ход истории на двадцать лет вперёд. Или возьмём для примера апокалиптические способности исламистов, которые-де, на протяжении двадцати лет «будут обладать возможностью разрушить нашу Родину».

Известно, что антиисламизм был провозглашён в Праге в официальном заявлении президента Буша: «Наконец, мы осознали, кто наш истинный враг!». Для этого, видите ли, понадобилось целое десятилетие «нового мирового порядка», пока на арене находились такие сомнительные личности, как Норьега или Милошевич, которые, как оказалось, по окончании холодной войны не могут заполнить вакансию врага человечества.

Однако не так-то просто отыскать противника, который был бы настолько достоверен, как «Красная Армия». На страницах «QDR» враг — это «непримиримый экстремист, стремящийся получить доступ к оружию массового уничтожения с целью разрушить свободный мир и не имеющий государства-нации». В воображении сразу же возникают образы врагов, будто сошедшие с киноэкрана, где демонстрируются фильмы по романам Яна Флеминга. Сначала романы, потом экранизации, словно переход от эпохи холодной войны к «войне с террором». Все эти истории наподобие последних войн повторяются с устрашающим однообразием. Вносятся лишь некоторые изменения в сценарный план, модифицируются некоторые частности. Но при этом неизменно на первом плане кровожадный главарь банды, вызывающий справедливое негодование зрительного зала. Все мы помним, как эту роль блестяще сыграли бывшие агенты ЦРУ, вроде Норьеги и Саддама.

Попытка Саддама обзавестись оружием массового уничтожения — да, это был мощный аргумент. Публика притихла, затаив дыхание. Угрожающий лейтмотив постоянно звучит в СМИ. Другой рефрен — герой, оказавшийся в безвыходном положении. На эту роль годится любой американский морпех в Багдаде. Он совершает чудеса героизма, жестоко расправляется с ненавистными врагами, причём врукопашную, заставляет «подонков» признаться в совершённых преступлениях — под пытками, как в Абу-Граибе. Некоторые демократы возмущаются, зато республиканцы в восторге.

При этом страдания народов, оказавшихся жертвой агрессии, у всех на виду. Однако главное — праведный гнев «морских котиков». В производстве фронтового «реалити-шоу» используются отдельные элементы реальности. Расизм загримирован под антиисламизм. Антиамериканизм вообще уже трансформировался в нечто, наподобие кантианской категории — он повсюду. Межэтнические столкновения распространяются со скоростью эпидемии. Ведь они обязательный фон, на котором происходит благородная и спасительная интервенция.

О продолжительности и масштабах массовой бойни решения принимаются заблаговременно. Они внимательнейшим образом «мониторятся». Так, в Ираке на протяжении четырёх лет удавалось поддерживать средний ритм погибших американских военнослужащих — не более двух в сутки. В основном это испаноговорящие американцы. Во всяком случае, погибших в Ираке гораздо меньше, чем насильственных смертей в Калифорнии. Важно избежать «вьетнамского синдрома», когда в течение суток в среднем погибало неприемлемо много военнослужащих США — двадцать человек, причём все срочники. Итак, вопрос, поставленный ещё Наполеоном, можно считать решённым. Это вопрос о жертвах рядового состава. Наполеон был уверен, что гибель солдата необходима для придания имперской власти особой полноты.

В том, что касается 11 сентября, то достаточно внимательно вчитаться в книгу Бжезинского «Великая шахматная доска». Там это событие предсказано. Бывший советник по вопросам безопасности президента Картера написал в 1997 году: «Америка слишком демократична дома, чтобы быть диктатором за границей. Это ограничивает применение американской мощи, особенно её возможность военного устрашения… За исключением тех ситуаций, когда возникает неожиданная угроза или вызов (выделено. — Э.М.) общественному ощущению внутреннего благосостояния. Экономическое самоотречение (т. е. военные расходы) и человеческое самопожертвование (жертвы даже среди профессиональных военнослужащих), требующиеся в ходе борьбы, несовместимы с демократическими инстинктами. Демократия враждебна имперской мобилизации».[358]