Читать онлайн «Почему нам так нравится секс». Страница 29

Подобных примеров можно привести множество. Традиционные общества постоянно сталкиваются с локальными опасностями, угрожающими тому или иному члену племени, а время от времени оказываются перед лицом природной катастрофы или межплеменной войны, которые угрожают гибелью всему обществу. Однако практически все члены маленького племени — родственники друг другу. Таким образом, опыт, память и знания стариков помогают выжить не только их детям, внукам и правнукам, но и сотням других людей, которые так или иначе несут их гены.

У любого общества, где есть очень старые люди, которые помнят события вроде хунги-кенги, гораздо больше шансов на выживание, чем у тех обществ, где таких стариков нет. Старым мужчинам не грозят ни опасности родов, ни изнуряющее вскармливание младенца, поэтому они не нуждаются в защите, которую дает менопауза. Но стареющие женщины, у которых еще не наступила менопауза, рискуют выпасть из общего генофонда племени, если погибнут при родах или опасно ослабят свой организм в ходе вскармливания. И в час очередной катастрофы может оказаться, что преждевременная смерть одной из таких пожилых опытных женщин может привести к гибели всех ее родственников, носителей ее генов, а это явно слишком большая цена за сомнительную привилегию родить еще одного или двух детей. Память старых женщин критически важна для всего общества — и именно это я считаю главной движущей силой эволюции женской менопаузы.

Разумеется, люди не единственные, кто живет родственными группами и чье выживание зависит от передачи приобретенных знаний от индивида к индивиду по культурным (то есть негенетическим) каналам. Сейчас мы готовы признать, что киты — это весьма разумные животные со сложными социальными отношениями и не менее сложными культурными традициями: вспомним, к примеру, песни горбатых китов. Гринды, еще один вид млекопитающих, у которого зафиксирована менопауза, тоже могут служить примером. Подобно традиционным обществам охотников и собирателей, гринды образуют «племена» (стада) от 50 до 250 особей в каждом. Генетические исследования показали, что такое стадо представляет собой, в сущности, большую семью, где все особи связаны родственными узами, поскольку ни самцы, ни самки никогда не переходят из одного стада в другое. Существенный процент в стаде составляют самки в постменопаузальном возрасте. Хотя жизнь самки гринды, в отличие от жизни женщины, по-видимому, не подвергается особой опасности при родах, менопауза у этих китообразных могла развиваться потому, что старая самка рискует погибнуть под бременем лактации и забот о детеныше.

Есть и другие виды социальных животных, у которых еще только предстоит уточнить, сколько самок в естественных условиях достигают постменопаузального возраста. К этим видам относятся шимпанзе, бонобо (карликовые шимпанзе), африканские и азиатские слоны, а также косатки. Однако численность большинства этих видов так сильно уменьшилась в результате людского хищничества, что мы, возможно, уже потеряли шанс узнать, насколько биологически значима менопауза в их естественной жизни. Впрочем, ученые уже начали собирать достоверные сведения о самках косаток. Одна из причин того, почему эти киты и другие крупные социальные млекопитающие так привлекательны для нас, заключается в том, что мы можем соотнести себя с ними и с их социальными отношениями, напоминающими наши собственные. Поэтому я нисколько не буду удивлен, если однажды выяснится, что некоторые из этих млекопитающих тоже руководствуются принципом «чем меньше, тем больше».

У меня есть двое друзей, семейная пара. Ради сохранения приватности назовем их Арт и Джуди Смит. В прошлом их браку пришлось пройти через полосу тяжелых испытаний, у обоих случилось несколько романов на стороне, и в конце концов Джуди и Арт расстались. Однако недавно они решили воссоединиться, отчасти потому, что развод очень тяжело переживали дети. Теперь Арт и Джуди стараются восстановить свои отношения, и оба поклялись друг другу в верности. Однако осадок прежней подозрительности и горечи пока остается.

В этом-то расположении духа Арт однажды позвонил домой из другого города, куда отправился на несколько дней в командировку. В трубке раздался низкий мужской голос. Горло у Арта перехватило, голова пошла кругом. Он судорожно пытался найти объяснение: «Может, я ошибся номером? Что этот мужик там делает?» Не очень соображая, что говорит, Арт пробормотал: «Можно попросить миссис Смит?» Мужской голос буднично ответил: «Она в спальне наверху. Одевается».

Ярость мгновенно овладела Артом: «Опять взялась за старое! На этот раз притащила какого-то скота прямо в нашу постель! И у него еще хватает наглости брать трубку!» Перед его мысленным взором пронеслись картины одна страшнее другой: он врывается в дом, убивает любовника жены, разбивает ей голову о стену… Совершенно потеряв голову, он прохрипел: «Кто… э-э… это?»

Голос в трубке издал какой-то скрип, затем вдруг превратился из сочного баритона в высокое сопрано и сказал: «Пап, ты что, не узнал меня?» Это был 14-летний сын Арта и Джуди, у которого как раз ломался голос. Арт шумно выдохнул, испытывая невероятное облегчение, одновременно на грани истерического смеха и рыданий.

Арт рассказал мне эту историю, и я лишний раз убедился, насколько мы, люди, — единственный вид разумных существ — остаемся заложниками присущих животным иррациональных программ поведения. Изменение всего на октаву высоты голоса, произнесшего полдюжины дежурных слов, мгновенно превратило нарисованный в воображении образ собеседника из опасного соперника в безобидного ребенка, а чувства Арта — из кровожадной ярости в отцовскую любовь.

Другие столь же простые признаки обеспечивают различия в наших представлениях о юном и старом, уродливом и привлекательном, грозном и незначительном. История Арта прекрасно иллюстрирует мощь явления, которое зоологи называют сигналом: это быстро опознаваемый признак, который может сам по себе ничего не выражать, но при этом служить для обозначения целого комплекса биологически важных характеристик — пола, возраста, враждебности или степени родства. Сигналы служат основой коммуникации между животными — то есть процесса, посредством которого одно животное меняет поведение другого в сторону, выгодную для себя или для них обоих. Даже мелкие сигналы, сами по себе не требующие больших затрат энергии (например, несколько звуков, изданных низким голосом), могут запустить поведение, которое потребует очень много энергии (например, попытку, рискуя собственной жизнью, убить другую особь).

Человеческие сигналы, как и сигналы других животных, развились под действием естественного отбора. Представьте себе, что два животных одного вида, мало отличающиеся друг от друга размером и силой, претендуют на некий ценный ресурс, нужный им обоим. Самое лучшее, что могут сделать животные, это обменяться сигналами, которые точно укажут им, кто из них сильнее, и тем самым, возможно, предотвратят прямую схватку. При этом более слабый избежит вероятного увечья или смерти, а более сильный сбережет энергию и также избежит лишнего риска.

Как же возникли сигналы у животных? Что они на самом деле выражают? Иными словами, являются ли они совершенно произвольными, или их форма как-то связана с выражаемым ими смыслом[26]? Каким образом обеспечивается надежность и минимизируется возможность обмана? Давайте попробуем ответить на эти вопросы применительно к телесным сигналам человека, особенно тем, что связаны с полом. Однако сначала полезно будет сделать краткий обзор подобных сигналов в животном мире. С животными можно провести контролируемые эксперименты, которые нельзя провести с людьми. Как мы увидим, ученые узнали многое о сигналах животных, внося хирургическим путем изменения в их тела. Правда, люди тоже порой обращаются к пластическим хирургам с просьбой внести кое-какие изменения в их внешность, однако эти операции нельзя считать контролируемым экспериментом.

Животные передают друг другу сигналы через самые разные каналы связи. Нам лучше всего знакомы и понятны звуковые сигналы, такие как территориальные песни птиц, с помощью которых самцы завлекают самок и предупреждают соперников, что гнездовой участок занят; птицы умеют издавать и тревожные сигналы, которыми оповещают друг друга о появлении поблизости опасных хищников. Также нам хорошо знакомы поведенческие сигналы животных. Любители собак прекрасно знают, что вздыбленная шерсть на загривке — признак агрессивности, а поджатый хвост и прижатые уши выражают покорность или мирные намерения.

Обонятельными сигналами многие млекопитающие маркируют свою территории (поэтому ваша собака «метит» пожарный гидрант запахами, содержащимися в ее моче), а муравьи размечают ими тропу, ведущую к источнику пищи. Наконец, есть сигналы, которые мы вовсе не способны ощутить, — например, электрические импульсы, которыми обмениваются электрические рыбы.