Читать онлайн «Почему нам так нравится секс». Страница 23

Таким образом, все мои пять попыток приписать охотникам аче какие-то благородные мотивы или разумные оправдания их охотничьей страсти провалились. Кроме того, Кристен Хоукс напомнила мне еще одну неприятную истину: в отличие от собирательства, которым занимаются жены и дети аче, охота не служит мужчинам лишь средством пропитания, они получают от этой деятельности дополнительную выгоду.

Начнем с того, что у аче, как и других народов, внебрачный секс не является чем-то необычным. Нескольким десяткам женщин аче был задан вопрос о том, кого они считают возможным отцом (т. е. сексуальным партнером примерно на момент зачатия) своих детей. Оказалось, что на каждого из 66 детей этих женщин пришлось в среднем по 2,1 отца. Из выборки в 28 мужчин женщины чаще называли в качестве своих любовников умелых, а не неудачливых охотников, их же они считали возможными отцами своих детей.

Чтобы понять биологическое значение супружеской измены, вспомним главу 2 и те особенности репродуктивной биологии, которые мы в ней обсуждали: факты красноречиво говорят о том, что эволюционные интересы мужчин и женщин кардинально различны. Связь со множеством партнеров ничего не дает женщине с точки зрения количества переданных генов. Как только женщина забеременела от одного мужчины, ей бессмысленно вступать в связь с другим: она все равно не сможет зачать еще одного ребенка в течение по меньшей мере ближайших девяти месяцев (а в обществах охотников и собирателей с их продолжительной лактационной аменореей — даже нескольких лет). С другой стороны, за несколько минут полового акта «на стороне» мужчина, в остальное время верный муж, может удвоить свое потомство.

А теперь сравним репродуктивные результаты двух разных стратегий охоты, одну из которых Хоукс называет «стратегией кормильца», а другую — «стратегией хвастуна». Кормилец предпочитает скромное, но предсказуемое собирательство: добычу пальмового крахмала, ловлю мелких грызунов. Хвастун же охотится на крупного зверя, но прежде чем ему удастся сорвать банк, пройдет очень много времени, и доход у «хвастуна» в среднем ниже, чем у «кормильца». Кормилец приносит домой в среднем больше пищи, хотя у него не найдется лишнего кусочка для того, чтобы поделиться с соседями. Хвастун в среднем приносит жене и детям меньше пищи, однако иногда у него оказывается столько еды, что он может угостить многих.

Очевидно, что если женщина оценивает свой генетический успех по количеству детей, которых она сумеет поставить на ноги (а это прямо зависит от того, будет ли у них необходимое количество пищи), то ей лучше выйти замуж за «кормильца». Но еще лучше, если при этом по соседству будут жить соседи-«хвастуны», с которыми она может иногда вступать во внебрачные сексуальные отношения в обмен на мясо для себя и для своих детей. Племя в целом тоже любит «хвастунов» за то, что они редко, но зато щедро делятся своей добычей.

Что касается самого мужчины-«хвастуна», то в его генетической стратегии есть и плюсы, и минусы. Одно из преимуществ — это возможность иметь больше детей, занимаясь сексом с большим числом женщин. Еще одно преимущество — популярность «хвастуна» у соплеменников: каждый хочет быть соседом человека, который щедро раздает мясо, и, возможно, кто-то из благодарных соседей отдаст ему в жены свою дочь. В лучах славы отца-«хвастуна» греются и его дети, наследующие симпатии соплеменников.

Минус стратегии «хвастуна» опять же в том, что он приносит своей жене и детям в среднем меньше еды; это означает, что, вероятно, не все законные дети «хвастуна» выживут. А поскольку его жена в его отсутствие тоже может вступить в сексуальные отношения с другим мужчиной, то есть риск, что не все ее дети являются его детьми. Так что все-таки лучше — быть возможным отцом множества детей, как «хвастун», или гарантированным отцом немногих, как «кормилец»?

Для ответа на этот вопрос нам придется сделать некоторые подсчеты: сколько детей в целом сможет вырастить жена «кормильца»; каков среди них процент внебрачных детей; насколько привилегированный статус ребенка, отцом которого считается «хвастун», увеличивает шансы ребенка выжить. У разных племен и в разных природных условиях эти показатели существенно разнятся. Когда Хоукс оценила их для аче, то пришла к выводу, что в широком диапазоне их значений «хвастуны» в целом передают свои гены большему числу выживших детей, чем «кормильцы». Возможно, именно в этом и заключается подлинная цель охоты на крупную дичь, а вовсе не в том, что традиционно считалось целью охоты, — добыче мяса для жены и детей. Значит, охотники аче больше пекутся о своих собственных генетических интересах, чем об интересах своих семей.

Итак, специализация мужчин на охоте, а женщин — на собирательстве не может считаться примером разделения труда, позволяющего семейной паре наилучшим образом удовлетворять общие интересы, а группе в целом — наиболее эффективно использовать свою рабочую силу. Вместо этого образ жизни охотников и собирателей демонстрирует классический конфликт интересов. Как я уже говорил в главе 2, то, что с точки зрения передачи генов хорошо для мужчины, вовсе не обязательно хорошо для женщины и наоборот. У супругов есть общие интересы, но у них есть и противоречащие друг другу интересы. Для женщины лучше выйти замуж за «кормильца», однако мужчине выгоднее не быть «кормильцем».

В ходе биологических исследований, проведенных за последние десятилетия, было выявлено множество подобных конфликтов интересов и у животных, и у людей — не только конфликты между мужьями и женами (или между самцами и самками), но также между родителями и детьми, между беременной женщиной и эмбрионом, а также между детьми в семье. Родители передают детям свои гены, у братьев и сестер большинство генов общие. В то же время конкуренция между потомками одной пары потенциально наиболее остра, и дети — всегда потенциальные соперники родителям. Многочисленные исследования на животных выявили, что взращивание потомства сокращает среднюю продолжительность жизни родителей из-за повышенного расхода энергии и других рисков. Детеныш для родителей — возможность передать свои гены, но ведь у родителей могут быть и другие подобные возможности. С точки зрения родительских интересов может оказаться выгоднее бросить одного детеныша и направить ресурсы на взращивание другого, тогда как в интересах детеныша — выжить (пусть даже за счет родителей). В мире животных, как и в мире людей, подобные конфликты подчас приводят к детоубийству, отцеубийству или братоубийству. Биологи объясняют подобные конфликты теоретическими расчетами, исходя из данных генетики и экологии. А нам всем семейные конфликты знакомы на собственном опыте, без всяких теорий. Конфликты интересов между людьми, тесно связанными между собой кровными или брачными узами, — обыденные, самые распространенные трагедии нашей жизни.

Насколько универсальны подобные выводы? Ведь Кристен Хоукс и ее коллеги изучали всего две народности охотников-собирателей — аче и хадза. Выводы ученых не мешало бы проверить и на других охотниках-собирателях. Результаты могут сильно варьировать от племени к племени и даже от человека к человеку. Мой личный опыт на примере Новой Гвинеи подтверждает правоту Хоукс, причем еще более определенно. На Новой Гвинее очень мало крупных животных, добыть их удается редко, и охотники частенько возвращаются домой с пустыми руками. Изрядную часть добычи охотники сами съедают в лесу, а то, что приносят домой, тут же раздают направо и налево. Охота на Новой Гвинее не выдерживает критики с точки зрения экономической эффективности, однако она приносит удачливым охотникам очевидные статусные выгоды.

Но имеют ли выводы Хоукс какое-то отношение к нашему собственному обществу? Наверное, вы уже рассердились, поскольку предвидели этот мой вопрос и думаете, что знаете и мой ответ: дескать, я считаю, что американские мужчины по большей части тоже ведут себя непорядочно. Разумеется, ничего похожего я не хочу сказать. Я признаю, что многие американские мужчины или даже большинство из них (интересно, какое именно большинство?) — образцовые мужья, которые много работают, чтобы больше зарабатывать, отдают заработанное своим семьям, заботятся о детях и не изменяют женам.

Тем не менее кое-что из сказанного об индейцах аче справедливо по крайней мере для части нашего общества. Некоторые американские мужчины все же бросают своих жен и детей. Доля разведенных мужчин, которые, несмотря на решения судов, пренебрегают своим долгом и не поддерживают собственных детей, оставшихся с матерью, настолько высока, что государство вынуждено что-то с этим делать. Родителей-одиночек в Америке уже больше, чем родителей, живущих в браке, причем среди одиночек преобладают женщины[20].