Читать онлайн «Свастика и орел. Гитлер, Рузвельт и причины Второй мировой войны. 1933-1941». Страница 56

104

Впрочем, ни Аттолико, ни его шеф Чиано не разделяли энтузиазма Риббентропа по этому вопросу.

Отт подчеркивал, что в поддержку соглашения выступало командование японской армии, а руководство флота и министерство иностранных дел были против.

«Понять, что на самом деле происходит в Токио, совершенно невозможно» (письмо Риббентропа Отту от 25 мая 1939 г.).

Об этом свидетельствует визит адмирала Ферстера в Японию. Аттолико полагал, что немцы решили дать японцам время созреть для заключения соглашения.

Риббентроп еще в апреле предупредил Ошиму о возможности заключения соглашения с Россией, но японский посол не воспринял эти слова всерьез.

Гитлер заявил Муссолини, что японцы хотели заключить пакт, который был бы направлен только против СССР, ему же нужно было соглашение, которое он мог бы сразу использовать против стран Запада.

Ошима после войны назвал заключение этого договора «исключительно вероломным поступком со стороны Германии».

Эта проблема стала очень острой после возобновления 26 января японо-американского договора и угрозы введения новых экономических санкций, о которых говорил Стимсон.

Госдепартамент конечно же тревожил вопрос, какое воздействие на положение дел в Азии окажут победы Германии.

Он преуспел в этом, поскольку заявление Германии было с восторгом воспринято в Токио, особенно на фоне уклончивого ответа стран Запада.

На самом деле японцы в июне и июле вели с Соединенными Штатами переговоры о modus vivendi (определение взаимных отношений).

Однако Сато дал понять, что Япония в отношениях с Соединенными Штатами должна вести себя очень осторожно.

Вайцзеккер телеграфировал Отту, чтобы тот на некоторое время прекратил все хлопоты по поводу заключения договора.

Халл назвал мышление Мацуоки «кривым, словно рыболовный крючок».

Эти инструкции были составлены на совещании кабинета министров 4 сентября.

Есть определенные доказательства того, что Риббентроп поначалу полагал, что одни только победы Германии заставят Японию осознать свою «функцию противовеса Америки».

Этот документ утерян. Однако Штамер воссоздал его в таком виде, в каком он был передан Мацуоке на переговорах, состоявшихся 9 и 10 сентября. Он сообщил, что документ был «принят очень хорошо».

На суде Вайцзеккер назвал пакт «плакатом, предупреждающим Соединенные Штаты об опасности».

Самнер Уэлльс сравнил эти три уровня с восточными коробочками, которые вкладываются одна в другую.

Телеграмма от 12 сентября 1940 г. с этим сообщением известна под названием «телеграмма, которая получила зеленый свет».

Чиано никогда не верил, что пакт сможет удержать Америку от вступления в войну.

Эти замечания были сделаны в неофициальной беседе с двумя американскими церковными лидерами. Говорилось также о торговле, гарантиях безопасности Филиппин и решении китайского вопроса.

Томсен уже к концу года телеграфировал в Берлин, что Рузвельт теперь сосредоточит все свои усилия на том, чтобы расколоть союз стран оси.

Предложение о посредничестве было, очевидно, сделано японским послом в Лондоне премьер-министру Идену в феврале 1941 г.

Вайцзеккер считал, что надо поставить японцев в известность о готовящемся вторжении в СССР.

«Несколько месяцев – и России больше нет», – как выразился Риббентроп.

Кордт приводил этот случай как пример того, что Гитлер считал Японию своей простой помощницей в европейской политике.

Кордт приводил переговоры Халла и Номуры как подтверждение его мнения о том, что японцы были совершенно невосприимчивы к давлению со стороны Германии.

Грю писал Рузвельту, что на японцев большее впечатление оказывает не политика Германии, а ее судьба.

Джонс в своем анализе подчеркивает именно этот, «домашний» аспект. Он убежден, что с 1937 по 1941 г. в Японии не было генерального плана завоеваний, и называет японскую внешнюю политику «мячом для игры, которым перебрасывались партнеры по внешней политике».

Гитлер еще раз подтвердил этот факт Курусу 3 февраля 1941 г. О невозможности немецко-японского конфликта говорилось в «Меморандуме, касающемся бывших немецких колоний» от 18 марта 1941 г.

Мацуока заявил Отту, что у него сложилось такое впечатление, будто Гитлер на самом деле не хочет, чтобы Япония вторглась в июне в Россию.

Макензен в Риме навязывал японскому послу тот же самый курс.

Мацуока умолял немцев проявить «понимание в этом вопросе».

Мацуока сообщил американскому послу Штейнхардту, что Япония «ни при каких обстоятельствах не нападет на Сингапур».

Впрочем, руководство военно-морского флота Германии смотрело на последствия столкновения двух флотов гораздо более пессимистично.

Эту мысль высказал Майснер. Она в определенном смысле подтверждается комментарием Мацуоки, который услышал от него посол Штейнхардт в Москве. У Мацуоки сложилось впечатление, или он просто хотел уверить в этом американского посла, что Гитлер и Муссолини хотят избежать войны с США.

Хотя ОКМ больше времени уделяло операциям в Атлантике, военно-морские круги Германии широко обсуждали и вопрос японо-американских отношений.

Однако Риббентроп снова посоветовал не совершать прямого нападения на Филиппины.

Ошима после войны говорил, что Риббентроп постоянно спрашивал его о том, в каком состоянии находятся японо-американские отношения, как продвигаются переговоры с Вашингтоном и как относятся официальные круги и общественное мнение Токио к Америке.

Вопрос о пакте действительно был затронут Халлом в самом начале переговоров. Кордт после войны сообщил, что немецкое посольство в Токио специально нагнетало нетерпимую обстановку вокруг переговоров, чтобы в Берлине осознали, как велика опасность вмешательства США в войну.

Грю в своей беседе с Мацуокой заявил ему, что такая позиция Японии может привести к «очень тяжелым, далеко идущим последствиям».

Американские предложения, по мнению Отта, включали в себя совместную японо-американскую декларацию об отказе от участия в европейской войне, американское давление на Чан Кайши с целью заключения мирного договора с Японией, возобновление нормальной торговли, признание Америкой Маньчжоу-Го и совместные гарантии безопасности Филиппинам.

Номура заявил Халлу, что Японии не обязательно участвовать в немецко-американской войне и что любые решения, касающиеся японских обязательств по отношению к немцам, являются исключительно японским делом.

Отт сделал запрос по поводу слухов о подобных переговорах, но ему ответили, что эти слухи совершенно беспочвенны.

Меморандум от 18 сентября 1941 г. Тойода потребовал ответа от Грю, и Грю заявил ему, что он убежден, что «теперь уж он [Конойе] сделает так, как обещает». Но судьбу предложения, вероятно, решило отрицательное отношение к нему Халла.

Секретарь японского посольства в Берлине сообщил Верману, что японское правительство не потерпит «полумер» в отношении Америки.

В середине мая сложились наиболее благоприятные условия для урегулирования японо-американских отношений, и только вмешательство Германии помешало этому.

Мацуока не зря просил, чтобы немцы верили ему. Он заявил Грю, что Гитлер демонстрирует «терпение и великодушие» по отношению к провокациям американцев и что американские нападения на немецкие подводные лодки будут рассматриваться Японией «как акты агрессии».

Ответ Тойоды состоял из общих фраз, в нем он снова отказался ознакомить немецкого посла с текстом японских ответов Вашингтону.

Это были так называемые предложения А и В. Грю предупредил, что Япония может напасть «с ужасной и опасной внезапностью».