Читать онлайн «Свастика и орел. Гитлер, Рузвельт и причины Второй мировой войны. 1933-1941». Страница 53

В Тихом океане инструментом воздействия на Америку для Гитлера стали японцы. Однако еще в самом начале своей карьеры он заявил о том, что Германия не имеет на Дальнем Востоке никаких интересов, поэтому отношения между Германией и Японией не имели прочного основания. Антикоминтерновский пакт и немецкое предвоенное давление на Японию с целью заключения союза были направлены на осуществление континентальных амбиций Германии. По мере того как продолжалась англо-немецкая война, а американская помощь Британии все увеличивалась, Гитлер снова обратил свои взоры на Тихий океан, поскольку даже посольство в Вашингтоне отмечало, что американцы боятся войны на два фронта. Гитлер делал все для заключения договора стран оси, надеясь запугать этим Рузвельта. И снова интуиция, которая сослужила такую хорошую службу в Европе, на незнакомой территории его жестоко подвела. Для Японии отношения с США имели непосредственное экономическое и стратегическое значение. Для Гитлера же Америка была досадной помехой, которую надо было устранить. Японии нужны были твердые гарантии, но она также понимала, что с американцами надо вести себя очень осторожно. Фюрер не желал связывать Германию никакими обязательствами на Дальнем Востоке, а Япония нужна была ему для того, чтобы служить постоянной угрозой для «слабой, разделенной на враждующие классы Америки». Поэтому Японии было велено блокировать американские военные поставки в Россию и быстро продвигаться на юг, хотя в Берлине прекрасно понимали, что это почти наверняка вызовет ответные военные действия со стороны Соединенных Штатов. Японцам постоянно внушалось, что Америка слаба и потому Япония не должна ни в чем ей уступать, а еще лучше – вообще разорвать всяческие отношения с ней. В конце концов все препятствия для начала японо-американской войны были устранены, и Германия заверила свою союзницу, что ей будет оказана всемерная поддержка даже в том случае, если первый удар нанесут сами японцы.

Гитлер, очевидно, не замечал противоречий между осторожной линией, проводимой им в Атлантике, и совершенно безрассудной политикой, осуществляемой в Тихоокеанском регионе, и потому его действия отличались непоследовательностью, от которой он не мог избавиться. Вне всякого сомнения, эта непоследовательность была порождена вмешательством непредвиденного фактора, нарушившего все расчеты Гитлера с его идеей фикс. Однако в поступках Гитлера была и определенная логика. Американский фактор был порожден британским сопротивлением, но Гитлер надеялся, что разгром России позволит ему одним махом решить все свои проблемы, поэтому с его стороны было вполне разумно соотносить меры, применяемые по отношению к американской угрозе, которую он считал второстепенной, с тем воздействием, которое эти меры могли оказать на ход операции «Барбаросса».

Соединенные Штаты можно было сдерживать в Атлантике или в Тихом океане. С Атлантикой, как представлялось фюреру, Восточная кампания не имела никакой связи. Поэтому не было никакого смысла дразнить здесь американцев, стремясь одержать победу на второстепенном участке фронта. Зато в Тихом океане, в районе, затрагивающем интересы безопасности СССР на Дальнем Востоке, можно было добиться гораздо большего. Здесь Гитлер мог одновременно ослабить Британию, связав американский флот боевыми действиями, и в особенности в тот период, когда наступление на Восточном фронте захлебнулось, добиться того, чтобы русские войска были переброшены с германского фронта на Дальний Восток. Более того, на Тихом океане можно было воевать чужими руками. А ради этого можно было пойти на риск.

Но, хотя все эти рассуждения были весьма разумными и могли стать основой для разработки политики в отношении США, свидетельств того, что у фюрера имелась общая стратегия борьбы с этой страной, нет. Вряд ли Гитлер решился бы уделить много времени изучению ситуации, которой, как подсказывали ему интуиция и достоверная, на его взгляд, информация, вообще не стоило заниматься. Поэтому неудивительно, как мы узнали из предыдущей главы, что у Германии не было никакого плана нападения на США. Не было никаких планов и захвата Америки на тот случай, если бы война в Европе закончилась победой Германии. Так противоречия между неуверенной политикой в Атлантике и безрассудной политикой в Тихом океане, а также отсутствие стратегического плана борьбы с Америкой до момента ее вступления в войну или после победы Германии в Европе, если бы, конечно, история позволила фюреру добиться такой победы, весьма четко характеризуют политическую и военную ограниченность мышления Гитлера. Эти противоречия свидетельствуют также и о его неспособности воспринимать войну как стратегическое целое – на Востоке и на Западе, на суше и на море, в Европе и за ее пределами, – его неумение решать одновременно текущие военные проблемы и думать о более широком конфликте, который неизбежно надвигался и в значительной степени был продуктом его собственной политики и его неспособности отбросить навязчивые идеи при столкновении с суровой реальностью.

Вряд ли все эти мысли приходили фюреру в голову. Ни до, ни после нападения на Пёрл-Харбор он не мог оторваться от карт России, мечтая о ее разгроме, который, по его убеждению, устранит непрошеное вмешательство Америки в его дела и развяжет ему руки для того, чтобы надлежащим образом наказать этот несносный народ. Но русский вопрос оказался не поддающимся решению. И над европейской крепостью все больше и больше нависала тень Америки, на которую Гитлер сначала не хотел обращать никакого внимания, а потом, когда игнорировать ее стало просто невозможно, он уже не знал, как справиться с американской мощью.

В последние свои дни в берлинском бункере Гитлер заявлял, что «война с Америкой – это трагедия, лишенная всякой логики и связи с реальностью». В этом заявлении есть доля иронии, ибо для фюрера вступление Америки в войну и вправду стало самой настоящей трагедией. Однако участие Соединенных Штатов было логическим завершением предвоенного хода событий и политики, проводимой самим Гитлером, поскольку его представления об этой стране до 1941 года не имели «никакой связи с реальностью».

Эти мысли он высказывал в «Майн кампф» и во «Второй книге». В одних случаях его расизм проявлялся в идеях расовой чистоты, а в других – в идеях расового превосходства. Он был уверен, что в США нет ни того ни другого.

Тем не менее он всегда был готов использовать вопрос о колониях для критики условий Версальского договора.

Даже в своем последнем приказе вермахту Гитлер никак не мог отказаться от идеи Drang nach Osten (поход на Восток): «Нашей целью было и остается завоевание для немецкого народа земель на Востоке».

Риббентроп время от времени затрагивал вопрос о том, что мир разделен на два лагеря – советский блок и блок оси; говоря же о тех скромных владениях, которые Германия имела в Африке и откуда в Европу, которую покорит Германия, будет поступать сырье, Риббентроп заявлял, что больше никаких владений в Африке его стране не надо (беседа Риббентропа со Сталиным 13 октября 1940 г.).

Фандрайзер (англ.) – человек, который собирает деньги на какое-то предприятие.

У.Л. Ширеру, корреспонденту «Коламбия бродкастинг систем» в Берлине, Ганфштенгль совсем не понравился. Ширер назвал его «натянутым и бессвязным клоуном».

Надо сказать, что министерство очень настороженно отнеслось к предложениям Росса.

Шахт предложил Гитлеру следующую идею: он (Шахт) отправится в Америку, чтобы получше узнать, как обстоят там дела. Гитлер равнодушно согласился, но потом замял этот вопрос.

Впрочем, в письме автору от 14 июля 1963 г. Томсен сообщил, что фюреру очень хотелось верить в малоправдоподобную историю, рассказанную ему в присутствии генерального консула, что симпатии к национал-социалистам в Нью-Йорке так сильны, что таксисты, увидев, что пассажир собирается расплатиться с ними немецкими марками, неизменно произносили «Хайль Гитлер!».

Видеман пытался заинтересовать фюрера рассказами об американской архитектуре, надеясь вызвать тем самым интерес к жизни этой страны, но не преуспел в этом.

По мнению Томсена, Гитлер считал американцев такими же тупыми, как и англичан (письмо Томсена автору от 14 июля 1963 г.).

Письмо Томсена автору от 14 июля 1963 г. Свое восхищение американской технологией Гитлер выражал уже в «Майн кампф».

По этому поводу он сказал Додду: «Счастливая страна! Ваш народ, похоже, понимает, что к чему».

Письмо Гитлера к Рузвельту от 28 марта 1934 года. Государственный секретарь Соединенных Штатов Халл вовсе не был в восторге от того, что у Нового курса появились подобные сторонники. Он отмечал, что это послание не было предано гласности.