Читать онлайн «Очерки секретной службы. Из истории разведки». Страница 58

Больше всего союзную разведку интересовали жители местностей, расположенных за линией германского фронта, и всевозможные листовки сыпались на них дождем. Зимой 1918 года специальные летчики союзников сбрасывали клетки с голубями и воздушные шары даже в самых отдаленных пунктах Эльзаса и Лотарингии. Последним их достижением была переброска по воздуху радиопередатчиков Маркони новейшей модели: с четырьмя аккумуляторами, сухими элементами на 400 вольт и 30-метровыми антеннами. С помощью таких аппаратов можно было передавать сообщения на расстояние до 30 миль (48 километров). Они сослужили большую службу крестьянам и одиноким жителям пораженных войной районов, которые не только настойчиво вели рискованную разведывательную работу, но и пытались передавать по радио шифрованные донесения.

Никакой список шпионов-любителей не будет полон, если не включить в него имени полковника Т. Э. Лоуренса — «Лоуренса Аравийского». Этот молодой англичанин, наделенный бесспорными дарованиями, оригинальным нравом и серьезной эрудицией, был отличным агентом разведки и шпионом ещё до того, как показал себя одним из наиболее способных командиров иррегулярных войск в современной истории. Как партизанский вождь, Лоуренс организовал военную кампанию в пустыне, и его «верблюжий корпус» арабских племен имел большое значение, совершенно непропорциональное своей малой численности, вооружению и характеру театра военных действий. Пробравшись через турецко-германский фронт, Лоуренс порой с несколькими сторонниками из туземцев взрывал мосты и воинские поезда и совершал другие акты диверсии. Маскировался он в совершенстве; он не только был похож на арабского шейха, но и научился мыслить как араб, отлично усваивал племенные различия между отдельными группами арабов и вел себя совершенно так же, как они.

Лоуренс был и искусным шпионом, и умелым руководителем, всегда хорошо знавшим, что ему в том или ином случае может противопоставить враг. Результаты его шпионской системы и партизанских вылазок в высшей степени пригодились генералу Алленби в палестинской кампании. Но полковник Лоуренс так хорошо описал свои подвиги в секретной службе и других областях военного дела, что нам остается отослать читателя к этим любопытным повествованиям.

В Малой Азии и на Ближнем Востоке англичане столкнулись с несколькими агентами германской разведки, из которых каждый был в известной мере и на свой лад наделен талантами Лоуренса. Офицеры разведки генерала Алленби считали, например, самыми предприимчивыми своими противниками Прёйсера и Франкса. Прёйсер, наиболее ловкий из них, подобно Лоуренсу, исключительно хорошо знал Ближний Восток и столь же прекрасно владел искусством маскировки. Турки называли этого германского агента «бедуином»; говорят, он по меньшей мере трижды, в критические моменты, пробирался в Египет и посещал английскую ставку в Каире. В стратегически крайне беспокойном районе между Суэцом и Константинополем, где очень трудно приходилось путешественникам и ещё труднее — агентам секретной службы, Прёйсер орудовал совершенно свободно. Он занимался шпионажем либо собирал сведения у подчиненных агентов, туземных жителей и местных разведчиков, состоявших на содержании у турок или немцев.

Вольфганг Франкс провел много лет в разнообразных колониях Британской империи то в качестве овцевода в Австралии, то в качестве коммерсанта в Бомбее, то как журналист в Кэптауне — и все безуспешно. Он не переставал быть немцем, хотя внешне был очень похож на уроженца британской колонии. Пришла война, и Франкс поспешил на родину и записался добровольцем. Вначале он получил заурядный пост в тяжелой артиллерии, затем предложил свои услуги военной разведке, прося направить его на фронт в районе Яффа-Иерусалим, Франкс убедил своих начальников, что хорошо знает те края, что умеет ругаться, как заправский австралийский овцевод, и может даже сойти за британского штабного офицера. По редкому стечению обстоятельств, ему действительно удалось получить назначение, для которого он был исключительно пригоден.

Франкс прибыл в Палестину как раз в тот момент, когда турки начали испытывать на себе всю мощь наступления Алленби. В совершенстве владея не только английским языком, но и некоторыми его диалектами, и располагая обмундированием различных родов войск, он начал действовать в роли то английского, то колониального офицера. Пробраться в лагерь англичан ему было сравнительно нетрудно. Английские и турецкие линии тянулись паралельно одна другой в ограниченной зоне, почти как на Западе, с той лишь разницей, что вместо грязи и воронок Пикардии здесь были пески, безводная пустыня. Отъехав достаточно далеко от переднего края, Франкс огибал его и попадал во вражеский лагерь. В экстренных случаях он перелетал фронт на самолете и спускался с парашютом.

Облачался он при этом в английскую военную форму. Обладая отличной выправкой, прекрасными манерами, технической осведомленностью почти во всех отраслях военного дела, он щеголял штабным мундиром, нашивками, всеми деталями формы и ни в ком не возбуждал подозрений. Шпион успешно выдавал себя за офицера какой-нибудь дивизии, расположенной в том или ином отдаленном пункте яффско-иерусалимского фронта, иногда даже за артилерийского офицера. При этом ему удавалось подключать к телефонным проводам свой миниатюрный аппарат и подслушивать служебные переговоры. И он так хорошо подражал голосам англичан, что однажды ему удалось даже передать по телефону нужный ему приказ.

Англичане не раз воздавали ему должное. В сущности все, что известно об этом германском мастере шпионажа, исходит от его бывших врагов, отдавших справедливую дань его отваге. Когда война закончилась, Франкс, подобно многим даровитым собратьям по профессии, исчез бесследно, не оставив ни воспоминаний, ни каких-либо записок. Но до конца палестинской кампании он исчезал лишь для того, чтобы вновь появиться в каком-нибудь другом секторе фронта под новой личиной. Не раз случалось, что по его милости англичанам приходилось спешно менять свои планы. Его всячески преследовали, и не раз хоть чем-то на него похожие английские офицеры подвергались аресту и вынуждены были бесплодно терять время, пока не выяснялось, что они никакого отношения к грозному майору Франксу не имеют.

Англичанам очень досаждал «майор Франкс», но и на их стороне было немало офицеров разведки, хорошо знавших Восток. Джордж Астон, который был связан с одним из филиалов британской разведки, рассказывал, как некоторым из его коллег удалось ликвидировать одного из лучших турецких шпионов. Секретные агенты, служившие в египетском экспедиционном корпусе Алленби, напали на след опасного шпиона, мастерство и рвение которого угрожали британским планам и жизни многих британских солдат. Этого шпиона надо было обезвредить, и это обошлось всего лишь в 30 фунтов стерлингов. Приблизительно такая сумма английскими банкнотами была вложена в письмо, адресованное шпиону и заключавшее в себе благодарность за услуги, оказанные им англичанам. Письмо это было перехвачено, на что и рассчитывали инициаторы этой уловки; хрупкой улики в виде посланных на авось денег оказалось достаточно, чтобы турецко-германские власти, не производя основательного расследования дела, расстреляли своего агента, сочтя его двойником.

На том же театре войны во время палестинской кампании девятнадцатилетний юноша из зажиточной еврейской семьи в Яффе смело оказал помощь наступлению англичан, которые, как он надеялся, несли освобождение его народу. Патриотический пыл молодого Аронсона и его ненависть к туркам разделяла его сестра; оба решили стать шпионами, считая это делом нетрудным: на квартире их родителей жил влиятельный немецкий штабной офицер. Каждый день они находили случай просмотреть его бумаги или задать ему наивные и льстившие его самолюбию вопросы. У брата с сестрой были вдобавок друзья с не меньшими возможностями для ведения шпионажа.

Вскоре они накопили немало ценных сведений; оставалось только придумать способ связи с британской ставкой. На своей лодке Аронсон отправлялся в открытое море и плыл на веслах до тех пор, пока не добирался, следуя вдоль берега, до турецко-германского правого фланга. Затем он с величайшей осторожностью плыл дальше, мимо британского левого фланга; здесь он высаживался на берег и требовал допроса его офицерами разведки. Те хвалили инициативу и мужество юноши и с благодарностью пользовались его донесениями. После нескольких прогулок такого рода Аронсон был признан лучшим британским шпионом в этом районе.

Теперь его база была перенесена в расположение англичан. Он как бы пропал из дому, но продолжал пользоваться своей лодкой, всесторонне обследуя систему турецких укреплений. Сестра его собирала сведения у приятелей, а по ночам встречалась с братом для передачи всего, что удавалось узнать в течение дня.