Читать онлайн «Курская битва. Наступление. Операция «Кутузов». Операция «Полководец Румянцев». Июль-август 1943». Страница 89

Поскольку германское командование не ожидало вражеского наступления, артподготовка, удары авиации и последовавшая атака застигли часть немецких пехотных соединений во время смены с позиций – в частности, так произошло в районе Бутово в полосе 332-й пд генерала Ганса Шефера (Hans Schaefer, буквально накануне – 28 июля – он был награжден Золотым Германским крестом. – П. Б.)[680]. Генерал Попель упоминает[681], что противник совершенно не ожидал наступления войск ВорФ, штаб 4-й ТА именно в ночь на 3 августа назначил смену частей на переднем крае, поэтому в тактической зоне германской обороны возникла паника, и только в районе Томаровки 6-й тк встретил организованное сопротивление, не сумев преодолеть вражескую оборону с ходу. Кроме того, уже на завершающем этапе артподготовки перенос огня в глубину не был замечен немцами, так что появление русских на переднем крае застало их врасплох.

Как видно, все преимущества хорошо подготовленной и заранее укрепленной позиционной обороны германской армии под Белгородом оказались полностью утрачены благодаря фактору внезапности советского наступления. В итоге первые 30 минут с начала операции какое-либо организованное сопротивление со стороны германских войск полностью отсутствовало[682].

Введенные в бой вторые эшелоны стрелковых полков 5-й гв. А приступили к прорыву второй и третьей позиций главной оборонительной полосы немцев. Здесь противник уже начал оказывать некоторое сопротивление – так, во второй половине дня части 13-й гв. сд 32-го гв. ск, которой командовал генерал Глеб Бакланов, отразили контратаку усиленного танками пехотного батальона из урочища Сухой Верх[683]. Однако советское командование предвидело такое развитие ситуации. Для наращивания силы удара, до прорыва главной полосы вражеской обороны и последующего развития успеха командующий войсками ВорФ заблаговременно ввел в сражение танковые армии генералов Катукова и Ротмистрова. Вместе с тем маршал Ротмистров указывает[684], что танковые армии по решению Ватутина должны были вводиться в сражение после прорыва стрелковыми соединениями главной оборонительной полосы противника и лишь в случае крайней необходимости допрорывать оборону врага. Поэтому, получив указание маршала Жукова выдвинуть танки, он приказал командирам 18-го и 29-го танковых корпусов направить в боевые порядки пехоты передовые отряды – по одной танковой бригаде от танковых корпусов. Корпуса первого эшелона обеих танковых армий заранее получили задачу создать передовые отряды в составе усиленной танковой бригады, чтобы содействовать стрелковым дивизиям в завершении прорыва главной полосы обороны противника, а затем развить наступление, с ходу ворваться на вторую полосу обороны неприятеля и тем самым создать благоприятные условия для действий главных сил в оперативной глубине.

Как отмечает генерал Алексей Радзиевский[685], ввод в бой передовых танковых бригад 1-й и 5-й гвардейской танковых армий – по одной от танкового (механизированного) корпуса – определялся рядом причин и прежде всего замедлением темпа наступления стрелковых соединений перед третьей позицией, что явилось следствием недостаточной степени огневого подавления противника на этой позиции в период артподготовки; ослабления артиллерийской поддержки из-за перемещения артиллерии на новые огневые позиции; недостатка танков непосредственной поддержки пехоты (10–15 на 1 км участка прорыва, из них половина легких). Ввод в бой четырех передовых танковых бригад (всего около 200 танков и САУ на 10-километровом участке фронта) позволил быстро завершить прорыв первой полосы обороны и вместе с тем сохранить главные силы танковых армий для борьбы с ближайшими оперативными резервами противника и для действий в оперативной глубине.

Исходный рубеж выдвижения танковых армий находился на удалении 6–8 км от переднего края обороны противника, и танки вошли в прорыв на узком участке фронта Задельное – Журавлиный (исключительно), ширина которого не превышала 5 км, однако к 12 часам передовые танковые бригады уже обогнали стрелковые части 5-й гв. А, а к 14 часам вслед за ними начали проходить основные силы армий генералов Катукова и Ротмистрова.

В отчете штаба 5-й гв. ТА о боевых действиях войск армии в Белгородско-Харьковской наступательной операции указывается[686], что главные силы 1-й и 5-й гвардейской танковых армий были введены в бой около 13 часов 3 августа, не ожидая полного прорыва обороны противника.

По свидетельству главного маршала бронетанковых войск Советского Союза Павла Ротмистрова[687], вечером 31 июля он встречался с командующими войсками 5-й гвардейской и 1-й танковой армий генералами Жадовым и Катуковым, чтобы вместе с начальниками штабов и оперативных отделов армий согласовать вопросы взаимодействия по этапам операции, а главное – наметить маршруты движения вводимых в прорыв танковых корпусов в полосе наступления 5-й гв. А. В ходе встречи особое внимание было обращено на то, что прорыв осуществляется на очень узком участке, поэтому, как только ударные части 5-й гв. А прорвут первый оборонительный рубеж противника, за ними тотчас же двинутся войска вторых эшелонов и тылы, перекрыв и заблокировав все намеченные маршруты движения танков (именно так, как произошло в июле на Западном фронте при вводе в бой 5-го тк в полосе 11-й гв. А. – П. Б.). В относительно узкой полосе прорыва предстояло двигаться одновременно четырем танковым корпусам – первым эшелонам двух танковых армий, для которых нормально требовалось не менее восьми маршрутов, но, поскольку такой возможности не было, решили двигать танковые корпуса по четырем маршрутам. Для того чтобы эти маршруты не оказались занятыми другими войсками, колонны бригад первых эшелонов танковых корпусов необходимо было держать на удалении не более 2–3 км от атакующей пехоты. Соответственно, штабы армий условились обратить особое внимание на организацию четкой совместной службы регулирования движения и систему опознавания при бое в глубине.

В итоге основная работа по оборудованию маршрутов движения танков от переднего края до рубежа ввода в сражение, а также организация комендантской службы была осуществлена инженерно-саперными частями ВорФ и войсками 5-й гв. А[688].

Однако оперативная ситуация, складывавшаяся по ходу первого дня сражения, внесла дополнительные трудности в организацию ввода в прорыв бронетанковых объединений ВорФ. В связи с тем, что 5-й гв. А не удалось отбросить противника за реку Ворскла в полосе, намеченной для ввода в бой 1-й ТА, командующий фронтом генерал Ватутин решил ввести танковую армию на участке Задельное – Веселый, вследствие чего ее полоса оказалась сужена до 2 км. Маршал Катуков вспоминает[689], что 1-я ТА вводилась в прорыв по правой стороне 5-километрового коридора двумя корпусными колоннами, а слева таким же порядком двигалась 5-я гв. ТА и никто из них за всю войну еще никогда не видел такого скопления бронетехники на узком участке фронта, причем с воздуха продвижение обеих танковых армий прикрывала только одна эскадрилья истребительной авиации. В действительности 3 и 4 августа танковые армии посменно прикрывали разные эскадрильи из состава частей 5-го иак, однако эти эскадрильи дежурили по одной, поэтому, по воспоминаниям капитана Арсения Ворожейкина, командира эскадрильи 728-го истребительного полка майора Владимира Василяки из 256-й истребительной авиадивизии полковника Николая Герасимова, истребителей прикрытия было явно недостаточно[690]. Командование 2-й ВА ВорФ уделило особое внимание авиационной поддержке танковых армий (так, для поддержки боевых действий 1-й ТА была выделена 235-я истребительная авиадивизия генерала Ивана Лакеева), но предусмотрело в специальном порядке не столько защиту танковых частей истребительной авиацией, сколько обеспечение силами истребителей тех бомбоштурмовых ударов, которые осуществлялись в интересах танкистов. В частности, после завершения прорыва вражеской обороны войсками 5-й и 6-й гвардейских армий 5-й шак, которым командовал генерал Николай Каманин, должен был полностью перейти к содействию армиям генералов Катукова и Ротмистрова, выделив каждой танковой армии по одной штурмовой авиадивизии (для этого командующие танковыми армиями и 2-й воздушной армией наметили объекты, по которым необходимо было нанести авиаудары при вводе танков в сражение, при прорыве второй полосы вражеской обороны и при действиях в оперативной глубине, а в штабе каждой танковой армии должен был находиться командир соответствующей штурмовой дивизии с рацией, чтобы наводить свои самолеты на цели)[691]. В то же время управление истребительной авиацией оставалось централизованным и целиком осуществлялось командованием 2-й ВА, что и обусловило низкую оперативность действий истребителей и неадекватное ситуации распределение их сил. Даже 4 августа, когда обе танковые армии уже рассредоточили или развернули свои части в походных и боевых порядках, А. Ворожейкин отметил беспомощность и уязвимость с воздуха массы войск, вышедших из укрытий и двигавшихся на Томаровку[692]. Однако немцы упустили удобный момент для поражения советских ударных бронетанковых сил массированной атакой с воздуха. Это объяснялось тем, что германское наземное командование совершенно не ожидало советского наступления и не подготовилось к его отражению, поэтому не договорилось о поддержке со стороны военно-воздушных сил, а командование 4-го ВФ вначале не сориентировалось в обстановке и не смогло определить направление главного удара неприятеля.