Читать онлайн «Упрямый Галилей». Страница 141

Святому престолу стало известно, что великий герцог задумал возвести гробницу в Санта-Кроче, и он [папа] хотел сказать мне, что если вы это сделаете, то это не будет хорошим примером миру, поскольку этот человек [Галилей] находился здесь под судом за крайне ложное и ошибочное мнение, к которому он также склонил и многих других, что привело к большому скандалу, нанесшему ущерб христианству…1749.

Рис. 4.1. Часовня Новициата церкви Санта-Кроче, Флоренция. Фото А.И. Павловой

В тот же день кардинал Барберини направил инструкции флорентийскому инквизитору. Последнему было велено «довести до великого герцога, что не подобает строить мавзолей для захоронения тех, кто был под судом инквизиции и кто умер непрощенным»1750.

Однако несмотря на категорический отказ из Рима, идея перезахоронения останков ученого и сооружения на новой могиле грандиозного надгробия не умирала. Инициатива исходила в первую очередь от Вивиани, который полагал, что сооружение монумента станет свидетельством признания научных заслуг и христианского благочестия Галилея. Эта идея, «примиряющая» тосканского ученого с церковью (да, Галилей ошибался, но ошибался искренне и искренне покаялся в своих ошибках), нашла поддержку со стороны Фердинандо II. Если в Европе, особенно во Франции, был популярен миф о Галилее – мученике инквизиции, борце за libertas philosophandi, то «медицейский» миф, в укреплении которого активно участвовал Вивиани, представлял Галилея как ученого-новатора, в то же время чтившего и уважавшего традиционную иерархию дисциплин и сознававшего относительность и ненадежность человеческих представлений о мире. Чтобы укрепить этот образ Галилея, Вивиани предпринял издание сочинений Галилея (1656), но разрешения на включение в это собрание «Dialogo» он не получил.

Что же касается сооружения монумента на могиле Галилея в Санта-Кроче, то Вивиани проделал большую подготовительную работу. В частности, он заказал Лодовико Сальветти бронзовый, а Джованни Баттита Фоджини – мраморный бюст ученого1751. Кроме того, он попросил Фоджини сделать набросок гробницы Галилея. Наконец, Вивиани начал собирать деньги на надгробный памятник, проект которого он детально разработал. Согласно этому проекту, гробница Галилея должна была располагаться в базилике Санта-Кроче напротив гробницы Микеланджело, и подобно тому, как последняя украшена аллегорическими изображениями трех искусств – Архитектуры, Живописи и Скульптуры, монумент Галилея должен был включать статуи, символизирующие три науки – Астрономию, Геометрию и Философию. Однако замысел Вивиани не нашел отклика в клерикальных кругах.

В августе 1690 года Вивиани обращается к иезуиту отцу Антонио Бальдиджани, математику и консультанту инквизиции, с просьбой начать процесс реабилитации Галилея и исключения «Dialogo» из Индекса запрещенных книг1752. Но и это предложение не было принято.

Тогда Вивиани решает действовать иначе. Он приобретает дом на Via dell’Amore (ныне Via S. Antonio) во Флоренции и поручает своему ученику и другу архитектору Джованни Баттисте Нелли переделать фасад так, чтобы на нем были отражены главные научные достижения Галилея1753. В частности, над арочным дверным проемом был установлен бюст Галилея, а две большие плиты (cartelloni)1754 в виде свитков, расположенные по обе стороны главного входа, содержали перечень его основных открытий в области астрономии и механики, а также главные события его жизни, но без упоминания о процессе 1633 года и с особым акцентом на благочестии тосканца.

Вивиани, желая отметить особое предназначение Флоренции как родины двух великих новаторов, специально подчеркивал совпадение даты смерти Микеланджело и даты рождения Галилея. Обе даты он относил к 18 февраля 1564 года. При этом Вивиани получил из Пизы копию свидетельства о крещении Галилея, которое состоялось 19 февраля. В то же время по имевшимся в распоряжении Вивиани данным, Микеланджело скончался 18 февраля около 6 часов пополудни. А поскольку крещение происходило, как правило, на следующий день после рождения ребенка, то получалось полное совпадение указанных дат. (Напомню, что в действительности Галилей родился 15 февраля 1564 года по действовавшему тогда юлианскому календарю.)

Отношение церковных властей к Галилею начало изменяться к лучшему только в начале XVIII столетия. К примеру, 8 июня 1734 года флорентийский инквизитор Паоло Антонио Амброджи обратился в Священную канцелярию с вопросом – есть ли какое-либо распоряжение инквизиции, запрещающее сооружение в Санта-Кроче «роскошной гробницы в мраморе и в бронзе в память Галилео Галилея»1755. Консультанты Конгрегации ответили, что никаких препятствий для сооружения красивого надгробия нет, и попросили Амброджи заняться этим проектом. (Впрочем, некоторые ограничения Священная канцелярия все же наложила, в частности было предписано не устанавливать аллегорическую фигуру, символизирующую Философию, чтобы не возникли ассоциации с защитой Галилеем гелиоцентрической теории как физически истинной1756. И еще одно условие – никаких надгробных речей, только чтение предварительно одобренных инквизитором Флоренции эпитафий, составленных Биндо Симоне Перуцци.)

В итоге 12 марта 1737 года в 18 часов1757 состоялось торжественное перезахоронение останков Галилея из часовни в саму базилику, а 6 июня все работы по созданию надгробного монумента были завершены. Гробница ученого, как и было задумано Вивиани, расположена напротив гробницы Микеланджело1758 [рис. 4.2]. Оба события имели, кроме всего прочего, политическое значение: они свидетельствовали о том, что светская власть стала доминировать над церковной1759.

Церемония началась в часовне Новициато с извлечения в присутствии многих свидетелей останков Вивиани и Галилея. Однако при разборке могилы последнего под гробом ученого был обнаружен второй гроб такого же размера. В заключении профессоров анатомии было сказано, что в верхнем гробу находятся останки пожилого мужчины, а в нижнем – молодой женщины. по-видимому, дочери Галилея Марии Челесты. Никаких надписей на гробах, позволявших идентифицировать останки, обнаружено не было. И тем не менее никто не усомнился, что в верхнем гробе находились кости и череп Галилея. Затем из этого гроба были извлечены фаланги трех пальцев, один зуб и один позвонок ученого1760. На память.

Фалангу одного из пальцев Галилея в настоящее время можно видеть в экспозиции Музея истории науки во Флоренции [рис. 4.3], тогда как позвонок тосканца хранится ныне в Падуанском университете. По сообщению Florence Journal (22 ноября 2009 года)1761, два пальца и зуб Галилея были найдены и также переданы в Museo Galileo (Флоренция).

Из приведенного выше далеко не полного рассмотрения событий, связанных с полемикой вокруг гелиоцентрической теории Коперника и усилий Галилея доказать ее истинность, вырисовывается сложная и противоречивая картина, анализ которой требует использования поликонтекстуального подхода. В свою очередь такой подход должен исходить из того, что система контекстов, в которых предполагается интерпретировать изложенную выше фактологию, не оставалась неизменной во времени, она постоянно меняла свою структуру.

Рис. 4.2. Гробница Галилея в церкви Санта-Кроче во Флоренции. Фото А.И. Павловой

Рис. 4.3. Фаланга пальца Галилея. Istituto e Museo di Storia della Scienza di Firenze. Фото И.С. Дмитриева

Вдумчивый анализ ситуации выявляет внутреннюю разнородность каждого типа контекста. В частности, невозможно говорить о теологическом контексте вообще, не уточняя, о чем конкретно идет речь. В силу исторического многообразия, а зачастую и несовместимости позиций разных групп теологов церковная традиция выявляет полифоническую природу, причем разделительные линии в богословских дискуссиях далеко не всегда отвечали демаркации католических орденов (не говоря уже о конфессиональной раздробленности Европы). Даже члены одного и того же религиозного ордена могли придерживаться совершенно разных взглядов, скажем, в вопросе о статусе коперниканства и характере отношений между теологией и натурфилософией (или, как принято говорить, между религией и наукой)1762.

Далее, само католическое понятие авторитета предполагает допустимость (и даже необходимость) определенного экзегетического плюрализма, хотя бы потому, что истинность того или иного библейского утверждения определяется, как подчеркнул Беллармино в письме Фоскарини, не только ex parte obiecti, но и ex parte dicentis. Однако далеко не всегда наивно-буквалистское понимание священного текста соответствует наивно-«буквалистскому» пониманию чувственно-воспринимаемого мира1763 («ведь каждый день пред нами Солнце ходит»), и уже в силу одного этого обстоятельства (не говоря о том, что Библия рассчитана на ограниченное понимание простецов) библейский текст нуждался в толковании.