Читать онлайн «Завоевание Кавказа русскими. 1720-1860». Страница 78

Положение чеченцев, населявших спорную территорию, стало невыносимым, т. к. война все больше принимала характер борьбы между Шамилем и его противниками за реальную власть над этими несчастными людьми. Те из них, кто покорился русским, были заклеймены мюридами как предатели; когда же после отступления русских они вернулись к своим прежним связям, русские сочли это восстанием против царя. Для Шамиля потеря этих земель (а значит, и людей) означала серьезное (чуть ли не наполовину) сокращение рабочей силы и воинов, ведь они были нужны ему как подданные и как солдаты. Так случилось, что ни одна из сторон не могла обеспечить им защиту в своей собственной стране. И мюриды и русские проводили по отношению к этим людям единственную доступную им политику – они перевозили семьи этих людей со всем скарбом и домашним хозяйством соответственно на свободные земли к северу от Сунжи или в глубинные районы Чечни. В результате образовался широкий пояс незаселенной земли между линиями русских и мюридов, и теперь преимущество оказалось у захватчиков с севера. Дело в том, что искусственно образовавшаяся пустыня была сама по себе плодородной и являлась житницей не только для более пустынных районов Чечни, на которые только и распространялась теперь власть Шамиля, но и для Дагестана тоже. Но этим дело не заканчивалось; среди чеченцев узы крови были очень сильны, и передача земель под юрисдикцию северного соседа привела к бегству от Шамиля его ближайших сторонников, включая даже нескольких особо доверенных наибов. В то же время была усилена и продвинулась вперед линия казачьих поселений, а вырубка лесов позволила проложить новые, стратегически важные дороги.

Именно в это время граф Лев Толстой, служивший офицером 20-й артиллерийской бригады, узнал подробности жизни казаков и Кавказской войне в целом, столь блистательно описанных в его военных рассказах.

Как мы знаем, к тому времени Барятинский еще не до конца понял тщетность и бесперспективность одних лишь карательных экспедиций, однако к его чести надо сказать, что он до некоторой степени гуманизировал методы, которыми действовали русские. Обычно набеги на аулы совершались ночью, когда, застигнутые врасплох, женщины и дети не имели возможности убежать, а ужасы, творившиеся под покровом ночи, когда русские маленькими группами врывались в дома, не поддаются описанию. При Барятинском набеги на деревни по-прежнему совершались ночью, но сначала они подвергались обстрелу. Жители, разбуженные стрельбой, выбегали из домов, а далее события развивались уже на улицах или окраине аула. Это была честная, открытая схватка. Женщины, дети и беспомощные старики уже не уничтожались безжалостно, однако если в некоторых саклях сопротивление продолжалось, то эти дома обстреливались артиллерией или брались штурмом. При этом людские потери были гораздо меньше, чем раньше. Очень важно, что к лучшему изменился и нравственный настрой солдат.

Как мы уже говорили, в это время русские придерживались главным образом оборонительной тактики, и это в основном из-за того, что Россия была занята на других фронтах – сначала против Турции, а затем и против коалиции Порты и западных держав. Турция объявила войну лишь 5 октября 1853 года, однако она стала неизбежной уже в середине лета. Франция и Англия объявили войну 28 марта 1854 года, а заключен мир был лишь 30 марта 1856 года.

Крымская война, как ее называют, без сомнения могла бы дать кавказским народам нанести по России серьезный удар (правда, на конечный результат он не повлиял бы). Однако ни Шамиль, ни союзники и наполовину не использовали представившийся им шанс и даже не предприняли ни одной серьезной попытки получить выгоду от этой ситуации. В Азии ход войны складывался благоприятно для России. Под командованием генерала Вильямса Каре держался до 16 ноября 1855 года, когда сдался Муравьеву, который и 26 лет назад сыграл важную роль в его взятии, а 29 ноября 1854 года сменил Воронцова в должности наместника и главнокомандующего. Перед этим, в ноябре 1853 года, турки были поочередно выбиты из Ахалциха, Ахалкалаки и Ацхура, а их армия в 37 000 человек была наголову разбита 10-тысячной русской армией под командованием князя Бебутовапри Баш-Кадиклиаре (19 ноября). В следующем июне (4-го) князь Андроников одержал победу над вражеской армией численностью в 34 000 человек на реке Чолок, а 24 июня князь Бебутов с 18 000 солдатами разбил основную армию турок, численностью превосходившую русское войско в три раза. Сражение произошло при Курюк-Даре; русские захватили 15 орудий и взяли в плен 2000 человек, в то время как турки оставили на поле сражения 3000 человек. Но Англия и Франция ограничивали свою сферу интересов исключительно Крымом. Турки под командованием Омар-паши высадились на Кавказе в конце дня, но проявили при этом полнейшую некомпетентность, и Россия смогла укрепить свою власть в этом районе. И хотя в целом Россия почти ничего не приобрела в ходе этой войны, ее укрепление на Кавказе позволило ей благодушно смотреть на результаты войны. Ведь России удалось избежать серьезной опасности, причем самой серьезной за все годы. В условиях, когда Шамиль был в зените славы, шла Крымская война, а Турция стремилась уничтожить Россию – Россия смогла пройти сквозь это горнило без потерь только благодаря допущенным союзниками ошибкам. Если бы не это, то ни мужество и талант русских командиров, ни героизм войск не смогли бы отвести катастрофу.

Даже Персия, подстрекаемая Англией, одно время намеревалась вступить в коалицию и могла бы сыграть в войне роковую роль. Так, по крайней мере, думал генерал Рид, гражданский губернатор Кавказа в отсутствие заболевшего князя Воронцова. В апреле 1854 года он предложил отвести русские гарнизоны из Дагестана, оставив весь Восточный Дагестан от Сулака до Араса Шамилю! Это трусливое предложение с негодованием было отвергнуто Николаем I, который отказался считать положение столь безнадежным, даже если в войну вступит Персия. Он помнил героические свершения Паскевича в первые годы его правления и никогда не терял веру в храбрость своей армии на Кавказе. Однако колебания шаха вызывали серьезную озабоченность вплоть до 29 сентября, когда в Тегеране был заключен тайный договор, по условиям которого Персия должна была оставаться нейтральной, пока идет война. Взамен Россия отказывалась от требований по выплате контрибуций прошлой войны. Короче, нейтралитет шаха был куплен за деньги, и это соглашение держалось в секрете и строго соблюдалось обеими сторонами.

Что касается Шамиля, то он ловко воспользовался войной, чтобы укрепить свое влияние среди соплеменников, однако через некоторое время обиделся на отношение к нему Омар-паши и поклялся более никогда не иметь дела с турками. Он вторгся в районы джаро-белоканов к востоку от Грузии, однако скоро был выбит оттуда благодаря походу Аргутинского из Ахты, который тот совершал по козьим тропам по восьми хребтам заснеженных Кавказских гор. Сам главнокомандующий назвал этот марш «героическим и беспрецедентным». Вторая попытка на будущий год оказалась более успешной; плодородная Алазанская долина была опустошена. Однако 3 июня захватчики вновь были разбиты при Шилдах князем Чавчавадзе. Мюриды потеряли 500 человек. К несчастью, на следующее утро маленький отряд под предводительством Кази-Мухаммада (сына Шамиля) проник в Цинандаль и похитил жену князя и его свояченицу, княгиню Орбелиани, причем вместе с детьми и слугами.

Однако все же это были лишь набеги, и ничего более, и они не могли оказать влияния на общий ход войны или будущее Кавказа. И это было ясно всем, кто осознавал безнадежность дела Шамиля, потому что если уж теперь, когда Россия сражалась с объединенными силами Англии, Франции и Турции, он не мог сделать ничего, кроме как грабить деревни и уводить беспомощных женщин и детей, то как он мог сражаться против России, когда она сможет уделять все свое внимание только Кавказу? Вряд ли Шамиль рассматривал ситуацию именно в этом свете, однако необходимо помнить, что его знания о силе России были весьма ограниченны, и события прошедшего времени лишь усиливали его заблуждения на этот счет. Однако очевидно, что, если бы союзникам удалось воспользоваться ситуацией, созданной мюридизмом на Кавказе, Крымская война могла обернуться для России настоящей катастрофой. Высадившиеся в Батуме английские и французские войска могли бы вытеснить русские войска к северу. Но даже в этом случае следует помнить, что горцы были до некоторой степени цивилизованны. Грузинских христиан никогда не оставили бы на милость их мусульманских соседей. Деятельность России по завоеванию Кавказа была бы рано или поздно возобновлена, и, несмотря на все ее недостатки, в целом ошибки союзников пошли на пользу цивилизации и человечеству.

Однако, хотя взаимодействие между врагами России на Кавказе было недостаточным, они все же оказывали друг на друга влияние, пусть и невольно. Шамиль получил передышку, но не сумел воспользоваться ею в полной мере; с другой стороны, союзники сражались в основном против неопытных отрядов русских, а потому имели определенное преимущество. Только беспристрастные военные специалисты могут сказать, что произошло бы, если бы Россия была в состоянии послать 20 000 или 30 000 своих лучших солдат, закаленных боями на Кавказе, на высоты Альмы или Инкермана.