Читать онлайн «Курская битва. Оборона. Планирование и подготовка операции «Цитадель». 1943». Страница 99

Только советская зенитная артиллерия встретила германские самолеты ураганным огнем, и, как уже отмечалось выше, вскоре это вынудило командование немецкой ударной авиации применять специальные меры подавления зенитно-артиллерийских средств противовоздушной обороны противника.

В 5.20 (по московскому времени), за 10 минут до начала получасовой артиллерийской подготовки и ударов авиации, сконцентрированных на артиллерийских позициях советских войск в районе Малоархангельска, штурмовые группы пехотных дивизий атаковали боевое охранение противника на участке около 10 километров восточнее железной дороги Орел – Курск.

Ударные группы, заранее выдвинувшиеся на дистанцию до тысячи метров от главной линии обороны противника, поднялись в атаку с началом артиллерийской подготовки. Части 383-й и 216-й дивизий наступали на стыке 13-й и 48-й советских армий, против 8-й и 148-й стрелковых дивизий 15-го стрелкового корпуса, а также левого фланга 16-й стрелковой дивизии 42-го стрелкового корпуса, однако успеха практически не имели. Развитие событий показало, что рядовой и командный состав немецких частей не имел подготовки и боевого опыта, необходимых для организации наступательных боевых действий. Так, по донесению командира 396-го гренадерского полка 216-й дивизии, направленного командиру дивизии генералу Фридриху Шаку (Friedrich-August Schack), приданная полку батарея из состава 185-го батальона штурмовых орудий перешла в наступление развернутым строем, командир батареи оставил без внимания проходы в минных полях, обозначенные белым цветом, которые саперы проделали в ночь накануне наступления, в результате чего пять из десяти орудий оказались повреждены еще до начала боя (по результатам боев летом 1943 года была произведена смена командования батальона)[878]. При этом немецкие войска были накрыты мощным огнем советской артиллерии, но не сумели быстро рассредоточиться и укрыться на местности, так что только штурмовые группы и некоторые передовые отряды избежали тяжелых потерь.

В итоге к 8 часам передовые подразделения 216-й дивизии – 1-й батальон 396-го гренадерского полка майора Германа Шпандау (Hermann Spandau) и уцелевшие штурмовые орудия – продвинулись всего на один километр западнее села Похвального на участке 8-й стрелковой дивизии полковника Порфирия Гудзя и заняли высоты, на которых до этого располагались советские артиллерийские наблюдатели. Части 383-й дивизии генерала Эдмунда Хоффмейстера (Хоффмайстер, Edmund Hoffmeister) вообще существенного продвижения не имели. С советской стороны для отражения удара на правом фланге 13-й армии были задействованы части 12-й артиллерийской дивизии прорыва из состава 4-го артиллерийского корпуса, которой командовал полковник Моисей Курковский, – два легких артиллерийских полка, части 11-й минометной бригады, гаубичный артиллерийский полк. Два легких артиллерийских полка, вооруженных 76-мм пушками, развернулись на позициях стрелковых частей первого эшелона для ведения огня прямой наводкой в качестве полковой и противотанковой артиллерии; батареи 122-мм гаубиц встали на стыке 148-й и 8-й дивизий; полк реактивных минометов и приданный 15-му корпусу армейский минометный полк вели сосредоточенный огонь по местам скопления пехоты противника.

В то же время боевым группам немецкой 78-й штурмовой дивизии, атаковавшей на 4-километровом фронте, все-таки удалось вклиниться восточнее Александровки между смежными флангами 148-й и 81-й дивизий 15-го и 29-го стрелковых корпусов русских и к 9 часам выйти на подходы к населенным пунктам Согласный и Тросна[879]. Это было единственное соединение 23-го армейского корпуса, которое в первый день операции существенно продвинулось в глубь советской обороны, поскольку в распоряжение командира дивизии генерала Ганса Траута (Hans Traut) дополнительно предоставили 87-й гренадерский полк 36-й пехотной дивизии, а также приданные корпусу 185-й и 189-й батальоны штурмовых орудий, исключая две батареи штурмовых орудий в распоряжении 216-й и 383-й пехотных дивизий.

По штатному расписанию января 1943 года в каждом батальоне штурмовых орудий было по три роты/батареи из 10 машин типа самоходных 75-мм пушек StuG III, IV и 105-мм гаубиц StuH 42 (нем. Sturmgeschutze и Sturmhaubitze или Sonder Kraftfahrzeug 142, 142/1, 142/2) плюс командирская машина аналогичного типа. Оснащение батальонов новыми типами штурмовых орудий растянулось по времени вплоть до конца 1943 года, однако третья рота 185-го батальона была перевооружена 105-мм штурмовыми гаубицами еще в октябре 1942 года[880], что дополнительно усилило огневую мощь и расширило возможности тактического применения полковой группы самоходной артиллерии, оказавшейся в подчинении генерала Траута. Причем 189-м батальоном штурмовых орудий командовал опытный офицер майор Вильгельм Малаховски (Wilhelm Malachowski), а сам батальон находился в подчинении 78-й штурмовой дивизии на постоянной основе с декабря 1942 года (впоследствии батальон был уничтожен вместе с дивизией в июне – июле 1944 года в ходе оборонительных боев на реке Березине в Белоруссии, где русские взяли в плен и генерала Траута). Согласно советской оценке[881], наступление 78-й штурмовой дивизии поддерживало от 50 до 68 боевых машин. Кроме этого, по некоторым сведениям, штурмовой дивизии были также приданы две роты самоходных установок «Фердинанд» из состава 653-го батальона 656-го танкоистребительного полка[882] (14 установок в роте – три взвода по 4 машины и 2 машины управления роты). В связи с таким поротным разделением 653-го батальона его командиру – майору Генриху Штейнвахсу (Heinrich Steinwachs), по-видимому, ничего не оставалось, кроме как возглавить одну из тактических групп, созданных на основе его подразделения.

Сосредоточив на участке атаки 78-й дивизии до 70 штурмовых орудий и самоходных установок, немцам удалось подавить огневые точки противника и обеспечить продвижение вперед своих штурмовых групп. Два полка первого эшелона 148-й стрелковой дивизии, которой командовал генерал Андрей Мищенко, начали отступать ко второй полосе обороны.

По распоряжению командующего 15-м стрелковым корпусом генерала Ивана Людникова в район поселка Тросна были выдвинуты истребительно-противотанковый артиллерийский полк и подвижный отряд заграждения, прикрывшие стык двух дивизий. Однако 78-я штурмовая дивизия продолжала атаковать, и к 15 часам ее штурмовые группы достигли восточной окраины села Протасова, окружив во взаимодействии с частями 216-й пехотной дивизии несколько советских подразделений в районе поселка Согласный (в том числе батарею 11-й минометной бригады).

Характерной для боевых действий стала повсеместная ситуация, когда советские артиллерийские части и подразделения вынуждены были вести бой совершенно самостоятельно, без пехоты, в полном отрыве от нее и бронетехники, а порой и в окружении противника[883]. Так, в критическом положении оказался 872-й гаубичный артиллерийский полк 12-й артиллерийской дивизии, который занимал боевые позиции в Протасове. Вооруженный 122-мм и 152-мм гаубицами, полк предназначался для уничтожения дальних целей, однако под сильным натиском противника – подразделений 87-го гренадерского моторизованного полка 36-й пехотной дивизии пехота 148-й стрелковой дивизии отошла из данного населенного пункта. Тогда командир гаубичного полка майор Николай Иванов приказал командирам дивизионов лично отправиться на огневые позиции и руководить там отражением атаки наступавшей на Протасово боевой группы 87-го гренадерского полка, – 2-й батальон полка под командованием капитана Фридриха Кригера (Friedrich-Wilhelm Krieger, погиб в бою 1 сентября 1943 года в районе северо-западнее Орла), усиленный батальоном штурмовых орудий (до 25 боевых машин). Сам Иванов собрал все взводы управления полка и подготовил их к отражению пехоты противника огнем из личного оружия и гранатами. Шесть часов 872-й артиллерийский полк вел огневой бой прямой наводкой, что позволило частям 148-й дивизии закрепиться на рубеже Тросна, Протасово, Семеновка.

За этот бой майор Иванов был награжден званием Героя Советского Союза, однако на следующий день его артиллерийский полк все-таки вынужден был оставить Протасово, и эта ситуация также стала характерной для оборонительных боев Красной армии на Курском плацдарме. Артиллерия не могла одна удерживать позиции против вражеской пехоты и танков, поэтому артиллерийским частям приходилось маневрировать и отходить на новые оборонительные рубежи. В случае со средними минометами калибром 82 мм, полковой и противотанковой артиллерией бойцы зачастую тащили и буксировали свои орудия вручную, поскольку количество тягловых лошадей, автомашин и тягачей в транспортном парке постоянно сокращалось в ходе вражеских артиллерийских и авиационных налетов. Другое дело тяжелые орудия и минометы – при отсутствии автомашин и тягачей их приходилось уничтожать или бросать наряду с поврежденной и уничтоженной в бою техникой. В связи с этим Курская оборонительная операция Красной армии стала последней на советско-германском фронте, в ходе которой советские войска теряли более 200 орудий и минометов в сутки (во всех дальнейших операциях, за исключением одной, суточные потери были менее 100 стволов)[884].