Читать онлайн «Курская битва. Оборона. Планирование и подготовка операции «Цитадель». 1943». Страница 105

В первый день операции 31-я пехотная дивизия совместно с боевой группой Мантойфеля должны были находиться во втором эшелоне, а части 258-й и 7-й пехотных дивизий наступали восточнее Кромско-Курского шоссе с целью прорыва на стыке 29-го и 28-го стрелковых корпусов 13-й и 70-й армий Центрального фронта соответственно. На этом направлении немцы атаковали еще позже, около 9.30 утра (по московскому времени), проведя мощную артиллерийскую подготовку, поскольку в ней была задействована значительная часть всей полевой артиллерии 9-й армии. С целью отвлечения внимания около 7.30 командир 46-го танкового корпуса генерал Ганс Цорн организовал артиллерийский налет на левый фланг 70-й армии – по позициям левофланговой 102-й стрелковой дивизии под командованием генерала Андрея Андреева. В ответ в 7.40 в соответствии с приказом командующего 70-й армией генерала Галанина открыла огонь артиллерия 28-го стрелкового корпуса и приданной армии 1-й гвардейской артиллерийской дивизии (с плотностью огня до 27 орудий и минометов на километр фронта[929]). Подавление батарей противника производилось в течение 20 минут двумя огневыми налетами с расходом боеприпасов в 0,25 боекомплекта. Когда немцы начали атаку, артиллерия 70-й армии перенесла огонь на вражескую пехоту и штурмовые орудия поддержки.

Пехотные части 258-й и 7-й дивизий – до четырех пехотных полков, поддерживаемые огнем батальона штурмовых орудий, наступали на узком участке Турейки, Красная Заря, Красный Уголок в полосе 280-й и 132-й стрелковых дивизий 28-го корпуса 70-й армии и первоначально успеха не добились, задержанные артиллерийским огнем и минными полями. Три атаки против советских позиций остались безуспешными. После этого наступление 258-й пехотной дивизии приостановилось, однако 7-й (Мюнхенской) пехотной дивизии удалось продвинуться вперед благодаря тому, что 15-я стрелковая дивизия советской 13-й армии отошла на юг, открыв тем самым правый фланг 70-й армии. Стремясь ликвидировать возможность обхода правого фланга 70-й армии с востока, командир 132-й дивизии генерал Тимофей Шкрылев выдвинул на позиции восточнее села Гнилец один стрелковый полк. В то же время боевая группа немецкой 20-й танковой дивизии – до полка пехоты и 40 танков – повернула из района Подолянь, Бобрик на запад и юго-запад с целью расширить прорыв обороны русских в сторону Гнильца (8 километров западнее Подоляни) и атаковала этот стрелковый полк 132-й дивизии, уже понесший некоторые потери в боях против частей 7-й пехотной дивизии немцев. Полк стал отходить в направлении на Гнилец и к 12.30 часам занял позиции на рубеже восточная окраина Гнилец – Красный Уголок. Отступление пехоты прикрывала артиллерия с высоты 232. Когда кончились снаряды, а все товарищи были убиты и ранены в результате бомбардировки, наводчик орудия истребительно-противотанкового артиллерийского дивизиона 132-й стрелковой дивизии рядовой Илья Усанин бросился с противотанковой гранатой под танк и за этот подвиг был одним из первых во время Курской битвы удостоен звания Героя Советского Союза.

Немецкая авиация, обеспечивая продвижение своих войск, нанесла массированные удары по правому флангу 70-й армии.

До 80 пикирующих бомбардировщиков (фактически вся 1-я эскадра пикирующих бомбардировщиков StG-1 (нем. Stuka Geschwader), которой командовал майор Густав Пресслер (Gustav Pressler) атаковали позиции 132-й стрелковой дивизии в районе Гнилец, Красный Уголок[930]. После этого 7-я пехотная дивизия, спешно усиленная частями 31-й дивизии, вновь перешла в атаку с фронта – 61-й и 62-й гренадерские полки, которыми командовали полковники Гуго Лауберау (Hugo Laubereau) и Йоханнес Липарт (Johannes Liphart), прорвали оборону 132-й стрелковой дивизии, заняли опорные пункты в селах Красная Заря и Красный Уголок, а затем стали быстро наступать на Гнилец с севера, угрожая отрезать все находившиеся восточнее части 70-й армии. В связи с этим во второй половине дня 5 июля 132-я стрелковая дивизия начала отход по всему фронту в район Гнильца и леса западнее Гнильца, оставив в качестве заслона один стрелковый батальон на позициях в районе поселка Пробуждение (севернее села Гнилец), вынужденный вести бои в окружении.

Для того чтобы не допустить дальнейшее распространение противника в глубину обороны, генерал Галанин передал в распоряжение командующего 28-го стрелкового корпуса генерала Александра Нечаева два легких гвардейских артиллерийских полка 1-й гвардейской артиллерийской дивизии, а также отдельный 378-й истребительно-противотанковый артиллерийский полк. Полки выдвинулись в боевые порядки частей 132-й стрелковой дивизии в районе восточнее села Гнилец, поставили орудия на прямую наводку и стали на картечь расстреливать наступающую пехоту противника, ведя бой до 20 часов вечера. На это же направление в район Новоселки, Никольское командующий 70-й армией выдвинул 3-ю истребительную бригаду.

Тем не менее отход 132-й дивизии повлек за собой отступление и соседней 280-й стрелковой дивизии под командованием генерала Дмитрия Голосова, чтобы избежать удара по ее правому флангу. Части 258-й немецкой дивизии заметили отход противника, начали преследование и овладели Турейками, выйдя на линию оврага, прикрывавшего северные окраины населенных пунктов Обыденка и Измайлово. В итоге к 19–20 часам 132-я стрелковая дивизия закрепилась на рубеже южная окраина Бобрик, северо-восточная окраина Гнилец, лес южнее Пробуждение; 280-я стрелковая дивизия – южная окраина Пробуждение, Обыденки, северная окраина Измайлово, так что левый фланг 280-й дивизии оставался на прежнем рубеже[931]. Таким образом, умело использовав развитие успеха 47-го танкового корпуса на участке прорыва обороны советской 13-й армии, а также активную поддержку своей авиации, командир 7-й пехотной дивизии генерал Фриц Раппард (Fritz-Georg Rappard) сумел добиться продвижения на 5–6 километров, благодаря чему дивизия вышла на ближние подступы к селу Гнилец и высотам юго-западнее Подоляни[932] (генерал Раппард командовал 7-й пехотной дивизией вплоть до января 1945 года, когда был взят русскими в плен в ходе боев между Вислой и Одером, осужден судом Военного трибунала и публично казнен в январе 1946 года в Бресте. – П.Б.).

В целом за первый день германцы максимально продвинулись на 6–7 километров, достигли рубежа Тросна – Протасово – западнее Семеновки – Широкое Болото – Степь – Саборовка – Бобрик – Подолянь – Гнилец – Обыденки – Измайлово и при этом нанесли противнику значительные потери. На участке главного удара они прорвались через позиции 15-й и 81-й стрелковых дивизий 13-й армии на 15-километровом фронте от Бобрика до пункта Широкое Болото и, окружив ряд частей и подразделений двух указанных соединений противника, вышли на подходы ко второй полосе армейской зоны обороны Центрального фронта. Однако это продвижение было оплачено дорогой ценой. По советским данным[933], хотя и преувеличенным, общие потери 9-й армии за 5 июля составили свыше 15 тысяч солдат и офицеров, более 100 танков и САУ и 106 самолетов. Относительно потерь бронетехники эти сведения, по-видимому, соответствуют действительности, если учитывать не только уничтоженные, но и поврежденные машины. Общие потери пехоты, учитывая их итоговую величину за операцию, вероятнее всего, достигли 5–6 тысяч, то есть трети от указанной оценки советского командования, но эти потери приходились, прежде всего, на немногочисленные боевые части 9-й армии. По информации С. Ньютона[934], общие потери 9-й армии 5 июля составили 7223 солдата и офицера. Общие потери самолетов (учитывая незначительно поврежденные), по немецким данным, оказались равны 33 машинам, примерно половина из которых были бомбардировщики (тогда как 16-я воздушная армия Центрального фронта доложила об утрате 98 самолетов, до 75 % из которых были истребители)[935].

Тем не менее, как отмечает Вернер Хаупт[936], командование 9-й армии вынуждено было признать, что задачи первого дня операции не достигнуты, поэтому генерал Модель с опозданием приказал ввести в бой 6 июля второй эшелон 47-го танкового корпуса – 2-ю и 9-ю танковые дивизии, а также вторые эшелоны 41-го и 46-го танковых корпусов – 18-ю танковую и 31-ю пехотную дивизии соответственно. Максимальное продвижение – до 7 километров – было достигнуто в первый день операции на стыке 13-й и 70-й армий, что уже указывало на кромско-фатежское направление в качестве «шверпункта» для приложения основных усилий и развития успеха. Однако Модель придерживался первоначального плана нанесения главных ударов на ольховатском и поныревском направлениях. По-видимому, командование 9-й армии стремилось надежно обеспечить свое продвижение к югу предварительным захватом господствующих высот в районе Понырей и Ольховатки.

Поскольку еще утром 5 июля Рокоссовский посчитал очевидным направление главного удара противника – на Ольховатку, то он решил немедленно нанести контрудар по немецким частям, вклинившимся здесь в советскую оборону[937]. Для проведения контрудара привлекались фронтовые оперативные резервы: 16-й и 3-й танковые корпуса 2-й танковой армии, 9-й и 19-й отдельные танковые корпуса, а также резервы 13-й армии: 17-й гвардейский стрелковый корпус (его командующему генералу Андрею Бондареву была подчинена 15-я стрелковая дивизия), 74-я и 148-я стрелковые дивизии 15-го стрелкового корпуса, три танковых и самоходно-артиллерийских полка, некоторые другие подразделения; для огневой поддержки контрудара намечалось использовать свыше 900 орудий, 637 минометов и 200 реактивных установок (генерал Пухов снял часть артиллерии с участка обороны 15-го стрелкового корпуса, куда он первоначально направил резервы – два легких артиллерийских полка 46-й легкой артиллерийской бригады 12-й артиллерийской дивизии прорыва, 16-ю гвардейскую минометную бригаду 5-й гвардейской минометной дивизии, два армейских гвардейских минометных полка – и в ночь на 6 июля перебросил эти части и соединения в район севернее Ольховатки)[938]. Однако, несмотря на вроде бы хорошо налаженную связь, маневр бронетанковых войск фронта растянулся почти на сутки, а взаимодействие между стрелковыми и танковыми соединениями организовать так и не удалось.