Читать онлайн «На Дедиловском направлении. Великая Отечественная война на территории Киреевского района». Страница 41

Я расспросил обо всем своего брата Павел, собрал весь материал и получилась неплохая статья. Я не знал что в Тулу приехала Белорусская делегация и мне прислали отзыв на мою статью. То месяц ждёшь, а тут так быстро. Мой брат в Белоруссии воевал. Он форсировал Березину. Осень была. Он переправлялся на надувном понтоне, понтон немцы прострелили и они чуть не утонули, он уже в воде шинель и сапоги сбросил, выбрался на берег с убитого шинель снял на себя накинул, а на ноги ничего не нашёл, так ноги и обморозил. В госпиталь попал. Ему звание капитана присвоили и орденом наградили. Когда ему было 80 лет, приехали из Америки дочка с внучкой, приехали из Швеции сын с семьёй, из Италии приехала внучка тоже, москвичи собрались наш брат Фёдор, он второй за мной был, а он один готовить некому, но выкрутились. Брат Александр тоже воевал, его в 45 призвали, молодой был.

А.Н. Куприн

1 сентября в Дедилово открылась новая школа, построенная из кирпича церкви. Светлые, просторные классы. Мы пришли и не могли нарадоваться. В старой двухэтажной деревянной школе крестьянской молодежи (ШКМ) было уже тесновато. Ее потом немцы сожгли, все им холодно было, перетопили, она и загорелась. Но проучились мы там недели 2, после этого десяти классников, в том числе и моего брата Павла (Павел Николаевич Куприн 1924 г.р.) увезли копать окопы, а нас всех отправили работать на поля.

Первый раз немцы появились у нас в середине октября (2 ноября (прим. ЛАН). Одеты по летнему, вооружены были винтовками, пулеметами, причем я видел несколько наших пулеметов на вооружении у немцев. Но их быстро выбили наши солдаты. Они их прогнали до Панинского карьера. Наши солдаты были тоже одеты по летнему, шинели и пилотки. Вооружены винтовками, пулеметы Максим и Дегтярев ручной. Немцы там закрепились и дальше не отступали, хотя бои в районе д. Ослоново были. Нашим здорово помогала наша артиллерия, которая стояла в д. Быковка, Кубашево. Когда был самый накал боев, родители увели нас к родственникам в Труновку, там было поспокойней.

Но когда стрельба закончилась мы вернулись домой. Наши солдаты рыли окопы от Жиловских выселок, через озеро Венюково, до Пушкарских выселок, дальше не знаю. Я перетаскал им все варежки, которые нашел и выпросил у бабушки. И все старались помочь нашим солдатам. На лугу в сторону с. Панино и д. Хрущевки у нас были копна сена, так вот мы туда ходили за сеном и гоняли туда корову подкормить, а немцы от Панинского карьера по нам стреляли, хотя видели, что идут подростки с коровами. Потом наши отошли за реку Шиворонь в д. Жилая и в этот момент немцы начали обстреливать и бомбить д. Жиловские выселки. Я насчитал 28 самолетов, которые участвовали в налете.

Мост между Выселками и Жилой у мельницы наши подожгли, но он не разгорелся и погас. И его немцы, а потом наши, активно использовали для переправы. По нему даже танки ездили.

В начале ноября немцы подошли с танками и без боя заняли Жиловские выселки, а наши занимали оборону в Жилой, они простояли дней 10 и не пытались наступать на наших, только иногда обстреливали наших из пушек. Нас (жителей) всех выгнали из дома и заняли наши дома. Сначала пришли с немцами финны, рыжие такие, очень лютовали: грабили, избивали что не так. Среди немцев были Чехи, им говорили, что же вы со своими воюете, а они – нас заставили, мы ничего не могли сделать.

В середине ноября немцы пошли в наступление, но не от нас, а пришли они в Дедилово со стороны д. Быковка.

В период оккупации нас в дом не пускали, и мы жили у родственников. В начале декабря пришли наши войска, тоже с Быковки. Немцы побежали, бросая технику. На дороге в сторону Панино от нас все обочины были забиты сожженными немецкими машинами, орудиями, танками, бронетранспортерами. Мы по ним потом хорошо полазали.

Наши наступали через Шиворонь в брод ниже мельницы, там был брод в сторону Пушкарских выселок. Наши наступающие солдаты были одеты уже в полушубки, в шапках и валенках.

После боя, когда наши прогнали немцев, мы вернулись домой, у нас на крыльце лежал наш убитый солдат, в палисаднике еще один. У одного мы нашли письмо, он был родом с Дальнего Востока, с Владивостока и мы написали его родным о его гибели. Потом долго мои родные переписывались с его семьей. Наших погибших солдат мы похоронили в братской могиле у кузницы, что стояла напротив дома Коноваловых (Лепехиных), крайний дом в сторону 16 шахты. А потом их перезахоронили у Михайловского кладбища, но меня уже не было. Я в 1944 году ушел в армию. Погибших немцев я не видел, видимо они быстро собирали своих погибших и хоронили.

Когда немцы отступали, то экипаж одного танка испугался ехать по обгоревшему мосту и поехал по льду и провалился под лед. Потом, летом его достали из воды, внутри были погибшие танкисты, но люк был открыт, видимо кто-то выскочил.

В январе я пошел в школу, уже в Киреевку и там закончил 10 классов.

Здание новой школы строилось с 39 года из кирпича разобранных церквей. 1 сентября 41 года в новой школе начались занятия. В первых числах октября 41 года, мы оставили сумки в классе, потом их разнесли по домам младшие школьники. Нас организованно отправили копать окопы и строить оборонные рубежи на подступах к Туле. Нас поделили на девичьи и мужские бригады, я была бригадиром в девичьей бригаде. Норма была очень большая. Жили мы в сарае на соломе, нам давали на несколько человек буханку хлеба, грунт был глинистый, часто шли дожди, погода была холодная, а мы без обогрева, но старались и норму выполняли. Работали до кровавых мозолей. Большинство ребят были уже комсомольцы, мы знали страна в опасности и у каждого из нас на фронте были родственники и не по одному, а по двое, трое, а то и четверо. Нас обстреливала авиация и сбрасывала листовки. «Дамочки не копайте ямочки, поедут наши танки перепрыгнут ваши ямки». «Девушки-красавицы, скажите вашим женихам, чтобы они сдавались в плен, у нас им будет хорошо» «Дамочки, не ройте Ваши ямочки, поедут наши таночки засыплют ваши ямочки». Потом враг подошёл в плотную к Туле, мы оказались без начальства (детей попросту бросили) и домой добирались сами, приходилось идти даже через немецкие позиции. Когда мы добрались до дома враг уже подходил к селу Дедилово, на окраинах села завязались бои. Ваш дедушка (Чукаев Андрей Петрович) и мой отец были хорошие друзья и оба работали в столовой на низу, там сейчас магазин у Пятницкой церкви. Пришёл приказ кормить беженцев и отходящие и проходящие воинские части. И мы дети помогали своим родителям. Так как я хорошо всех знала, собирала девчонок, ребят, они шли измученные оборванные, многие раненые, отступали и мы их кормили. Под руководством старших моего отца и вашего деда мы до последнего момента кормили солдат.

Только наши беженцы и солдаты ушли и вдруг заходят трое молодых людей в наших солдатских шинелях, в наших пилотках, но мы сразу догадались, что это немцы. Разведка. Горел яркий свет, немцы увидели что перед ними два пожилых мужчины и дети, повернулись и ушли. И сразу погас свет.

Мне запомнился ноябрьский день 41 года, был солнечный день, в небе появился наш бомбардировщик и на него налетают несколько немецких самолётов, над киреевским полем, над Оленкой завязался неравный воздушный бой. Наш самолёт задымил, видим парашюты раскрылись, самолёт упал и взорвался недалеко от Михайловского кладбища между ним и Шивороной, ближе к кладбищу, вот как раз на этой высотке. После войны, когда я начала вести поисковую работу и связались мы с теми кто остался жив из того экипажа и 299 СД. Начали искать экипаж. Военврач Лебедева (Субботина), которая воевала в дивизии, она мне написала, что это были ребята из Рязани. Один из лётчиков был ранен, он остался на поле, а второй погасил парашют и побежал в сторону где уже были немцы. Подростки поймали лошадь и догнали лётчика, кричат ему «Назад, назад». Когда лётчик побежал к нашим по нему начали стрелять немцы. А пока он бежал в их сторону, они молчали.

Сибиряка звали Матрёшкин Василий Филипович, старший лейтенант. Из Уссурийска, там осталась у него мать 80 летняя и сестра Мария Филипповна. Сестра знала, что он был где-то в Тульской области и стала писать и нам на школу пришло письмо. Он командовал орудием которое стояло с правого боку от школы, со стороны правления. Немцы всеми силами пытались подавить орудие и бомбили и обстреливали позицию. Весь расчёт вместе с командиром пал смертью храбрых. Это было последнее орудие из батареи, которая стояла у школы и держала наступление фашистов. Более 30 лет судьба старшего лейтенанта Матрёшкина была не ясна, но мы с ребятами, школьниками, начали выяснять. Его сестра съездила в училище, нашла там его фотографию и привезла нам. Мы в школе оформили стенд рассказывающий о нём. У нас была копия аттестата зрелости и диплома по окончании артучилища, характеристики, комсомольского билета. По рассказам сестры он был хорошим человеком и ей было его очень жалко. Последнее письмо было отправлено из Дедилова, когда они только сюда прибыли, затем связь оборвалась. Я показывала его фотографию нашим жителям и его опознали те у кого они стояли. Он вместе со всеми своими товарищами похоронен у кургана.