Читать онлайн «Мужчина и женщина. Тело, мода, культура. СССР - оттепель». Страница 46

В мае 1958 года прошел очередной пленум ЦК КПСС, вновь уделивший пристальное внимание производству синтетических материалов и изделий из них. Власть, правда, прибегла к риторике самооправдания. В решениях пленума говорилось: «Сейчас в тяжелой промышленности, в науке и технике достигнут такой уровень, когда мы не в ущерб дальнейшему преимущественному развитию тяжелой индустрии и обороноспособности страны можем значительно более быстрыми темпами увеличить производство товаров народного потребления, с тем чтобы в ближайшие 5–6 лет в достатке обеспечить потребности населения в тканях, одежде, обуви и других товарах. В решении этой задачи большое значение имеет ускоренное развитие химической промышленности» (курсив мой. – Н.Л.) (КПСС в резолюциях и решениях 1971б: 325–326). Предполагалось, что за семилетку производство искусственного каракуля увеличится в 14 раз, что означало выпуск 5 миллионов квадратных метров синтетической ткани, призванной имитировать мех (там же: 327, 328).

Хрущев был увлечен идеей одеть людей с помощью достижений химии. По воспоминаниям А.И. Аджубея: «Синтетика была у него под особым контролем. Хрущев говорил, что без развития производства синтетических материалов вопрос с одеждой решить будет невозможно». Советский лидер продемонстрировал мужскому населению преимущества синтетики и оделся в папаху из искусственного барашка, особенно гордясь тем, что многие не могли отличить его шапку от натуральной (Аджубей 1989: 98). Пристрастия Хрущева зафиксировал и пленум ЦК КПСС 1958 года: «Изделия, вырабатываемые из этих [синтетических] материалов, по своему качеству, прочности, добротности, изяществу не только не уступают, а зачастую значительно превосходят изделия, вырабатываемые из натурального сырья» (КПСС в резолюциях и решениях 1971б: 326). Рядовые граждане СССР смогли приобщиться к благам химических мехов уже в 1958 году, когда фабрика «Красное знамя» изготовила первую партию синтетического каракуля.

Однако отечественная промышленность не справлялась с выпуском собственных искусственных материалов. И уже в 1960 году в стране появились первые изделия из полимерных волокон, произведенных на западе, в частности из орлона – полимерного нитрила акриловой кислоты. Он был еще в 1948 году синтезирован в США. Сделанный в СССР по приобретенной лицензии орлон позднее стал называться нитроном. На советских фабриках из импортного материала, имитировавшего натуральную цигейку и мутон, пошили детские зимние шубки. Журнал «Работница» с восторгом писал: «Трудно удержаться от похвал, глядя на красивую шубку из орлонового меха с ярко-голубой подкладкой. Чудо-шуба: вывернешь ее наизнанку, получается пальто, опущенное белым мехом. Детские вещи, сшитые из поролона и искусственного меха, дешевле, красивее и практичнее, чем, скажем, суконные и бархатные» (Работница 1960ж: 31). Но, скорее всего, это были опытные, рекламные образцы. В Ленинграде, например, судя по справке плановой комиссии исполкома Ленсовета, пробный выпуск таких детских шубок был освоен лишь в 1961 году (ЦГА СПб 2071, 8а: 2). Тогда же ленинградская фабрика «Большевичка» изготовила и первые модели женских зимних пальто из синтетики, а также шапочек из химического каракуля. Разительным в этих моделях выглядел диссонанс формы и содержания (материала) – к синтетическим суперсовременным пальто прилагалась синтетическая же муфта – деталь, совершенно не соответствовавшая ритму жизни женщины 1960-х годов (Ленинградская правда 1961а).

И все же люди, вынужденные заботиться об одежде на зиму в разгар хрущевских реформ, не помнят, чтобы магазины ломились от искусственных шуб. Чаще шубки и жакеты из псевдонорки, квазикаракуля, якобы мутона привозили те, кто побывал за рубежом. Там искусственный мех был дешев, лучше выделан, элегантнее сшит. Актриса Маргарита Криницына вспоминала о том, что у звезды фильма Г.Н. Чухрая «Сорок первый» Изольды Извицкой в конце 1950-х годов «была редкая по тем временам шубка из искусственного меха». Криницына называет вещь, надетую на Извицкой, «потрясающей», вызвавшей всеобщее внимание публики (Бахарева 2002). Неудивительно, что химическая шубка на короткое время стала новым видом шикарного подарка влюбленного мужчины своей женщине. Особенно престижным считался подобный подарок, если шуба была иностранного производства. Но восторг советских людей по поводу химического меха даже иностранного производства был не долгим. Заграничная искусственная шубка, выступая на рубеже 1950–1960-х годов маркером социального статуса владельца, не выполняла тем не менее своей прямой функции – спасения от холода. Этот феномен отразил в своей повести «Нейлоновая шубка», написанной в 1962 году, советский сатирик С.М. Шатров. Вряд ли имеющий представление об открытом антропологом Б. Малиновским «кольце кулу» (Малиновский 2004: 106, 506), писатель тем не менее воссоздал в своем произведении своеобразный круговорот в советской действительности предмета высоко ценимого, но не имеющего практического значения.

Речь шла о почти меновом переходе из рук в руки нейлоновой шубки, которую привез из заграничной командировки своей жене профессор Мотовилин. Конец «синтетической мечты» был печален: последний ее владелец коневод Коржов пытался загасить ею пожар в колхозной конюшне. Но даже на это нейлоновая шубка годилась с трудом. В 1973 году режиссер В.П. Басов снял по сценарию С.М. Шатрова фильм «Нейлон 100 %», который почти не имел зрительского успеха, возможно в связи с падением статуса искусственного меха в СССР (Кожевников 2001: 577).

Советский кинематограф оказался не равнодушным к качеству, внешнему виду и теплопроводности нейлоновых шуб. Этот предмет одежды фигурирует в снятом в 1963 году на Ленфильме режиссером В.М. Шределем по сценарию А.Б. Гребнева фильме «Два воскресенья». Его героиня, живущая в вымышленном сибирском городе Радиозаводске, продает выигранную ею в денежно-вещевой лотерее искусственную шубу, как бессмысленную в условиях российского Севера одежду, и на вырученные деньги отправляется посмотреть Москву. В еще более резкой форме о качествах нейлонового меха отозвались Э.В. Брагинский и Э.А. Рязанов в фильме «Зигзаг удачи», вышедшем на экраны в 1968 году и хорошо известном отечественному зрителю и сегодня. Главный герой – фотограф Орешников в исполнении Евгения Леонова – произносит следующую реплику, прозвучавшую в ответ на предложение продавца купить по доступной цене нейлоновую цигейку, скорее всего, отечественного производства: «Эта дрянь и задаром не нужна» (там же: 512).

Действительно, советский мех был не слишком привлекательным. Шубы выпускались преимущественно черного цвета. Одной из их отличительных особенностей был специфический запах, проявлявшийся в теплом помещении, например в метро. Кроме того, несмотря на уверения рекламы о том, что изделия из искусственного меха легки, практичны и долговечны в носке, ворс первых советских синтетических шуб довольно быстро сваливался, по-видимому, от перепадов температуры. Был и у западных, и у отечественных химических шуб еще один недостаток. Они пачкались, а в СССР пока еще не была выработана технология приведения синтетики такого типа в надлежащий вид. В 1961 году журнал «Работница» писал: «Сейчас Институтом технической химии разрабатывается режим чистки искусственного меха, и в скором времени комбинаты бытового обслуживания начнут принимать изделия из искусственного меха в химическую чистку» (Работница 1961а: 29).

На практике все оказалось не так быстро. Ленинградка З. Корвин-Круковская писала летом 1961 года в «Ленинградскую правду» о своих тщетных попытках почистить пальто из белого искусственного каракуля. Во всех химчистках города ей отказывали, ссылаясь на то, что этот мех они чистить не умеют (Ленинградская правда 1961 г). Но скоро привыкшие к трудностям советские женщины поняли, что искусственный мех можно стирать, правда, в не очень горячей воде. С воротниками и шапками дело пошло на лад. С шубами было труднее – подкладка садилась. Через некоторое время справились и с этой проблемой. Подкладку тоже стали делать из синтетических материалов.

В начале 1960-х годов на ленинградской фабрике имени М. Володарского начали выпускать зимние мужские полупальто на поролоне. Им заменяли привычный утеплитель одежды – вату (Ленинградская правда 1962а). Без всякой иронии следует сказать, что это был действительно серьезный прогресс в конструировании теплой одежды. Она становилась теплой, но легкой. Пальто и куртки на поролоне были вещами модными, и даже в какой-то мере престижными.

Идея построения в СССР коммунизма за двадцать лет, выдвинутая Хрущевым на рубеже 1950–1960-х годов и официально закрепленная на XXII съезде КПСС в 1961 году, обретала некую реальность именно благодаря интенсивному расширению производства товаров из синтетики. Их обилие порождало надежду на возможность за короткий срок улучшить быт населения.