Читать онлайн «Роль морских сил в мировой истории». Страница 85

Одновременно с этими важными событиями подверглась нападению Манила. Англичане в Индии, имевшие в своем распоряжении большие ресурсы, сочли невозможным тратить на это предприятие усилия войск и флота метрополии. Победы на полуострове Индостан и полная безопасность там английских учреждений, господство на море позволили местной администрации самой организовать колониальную экспедицию на Филиппины. Она отбыла из Индии в августе 1762 года и, достигнув 19 августа Малакки, приняла на борт в этом нейтральном порту все необходимое для осады города. Голландцы, относившиеся с подозрением к английской экспансии, не решились отказать требованиям англичан. Экспедиция, полностью зависевшая от флота, привела в октябре к капитуляции всех Филиппинских островов (захваченные в Маниле в 1762 году секретные карты великих испанских открытий XVI и XVII веков на Тихом океане дали англичанам возможность организовать, например, экспедиции Кука, который во многих случаях точно знал, куда плыть (например, через опаснейший Торресов пролив, открытый испанцем Торресом в 1606 году) и что «открывать» – ту же Австралию, точнее, ее восточный берег. – Ред.) и выплате ими выкупа на сумму в 4 миллиона долларов. Приблизительно в то же время флот захватил галеон из Акапулько с 3 миллионами долларов на борту, а английская эскадра в Атлантике перехватила корабль, перевозивший из Лимы для испанских властей серебро на сумму в 4 миллиона долларов.

«Никогда еще колониальная империя Испании не получала таких ударов. Испания, чье своевременное вмешательство могло бы изменить судьбу войны, вступила в нее слишком поздно, чтобы помочь Франции, но весьма своевременно, чтобы разделить с ней неудачи. Были основания опасаться большего. Опасности подвергались Панама и Сан– Доминго (остров Гаити), англо-американцы готовились к вторжению во Флориду и Луизиану… Захват Гаваны в значительной степени нарушил коммуникации между богатыми американскими колониями Испании и Европой. Утрата Филиппинских островов теперь отрезала ее от Азии. Обе потери вместе разорвали все торговые пути Испании и сообщение между частями ее обширной, но разъединенной империи»[100].

Выбор целей атак, обеспеченный кабинетом министров Питта, был стратегически правильным, эффективно подрывая материальные ресурсы военной мощи противника. Если бы планы Питта были осуществлены полностью и захвачена также Панама, успех мог быть еще более полным. Англия не воспользовалась, кроме того, преимуществом внезапности, на которую рассчитывал Питт, предвосхищая объявление войны Испанией. Но в течение короткого периода войны вооруженные силы Англии одержали триумфальные победы благодаря оперативности, с которой были претворены в жизнь разработанные планы, и благодаря уровню эффективности, к которому были подведены ее морские силы и администрация.

С захватом Манилы на Филиппинах военные операции прекратились. Девяти месяцев, считая от официального объявления войны Англией в январе, было достаточно, чтобы лишить Францию последней надежды и принудить Испанию к мирному соглашению с уступками по всем пунктам, которые послужили причиной ее враждебного отношения и претензий к Англии. Даже после приведенного краткого обзора событий едва ли стоит указывать, что быстротой и основательностью, с которыми была выполнена эта работа, Англия обязана своей морской силе, позволившей английским войскам действовать на дальних рубежах, на обширном пространстве, включающем Кубу, Португалию, Индию и Филиппины, без опасения за серьезные нарушения ее коммуникаций.

Перед тем как привести условия мира, которые должны были подытожить итоги войны, но формулировались небрежно из-за не слишком сильного желания английского правительства заключить его, необходимо обрисовать в общих чертах влияние войны на торговлю, на основы военной силы и национальное благосостояние.

Основная характерная черта этой войны может испугать из-за необходимости сделать парадоксальный вывод о том, что благосостояние англичан проявляется в многочисленных потерях.

«С 1756 по 1760 год, – констатирует французский историк, – французские каперы захватили у англичан более 2500 торговых судов. В 1761 году, хотя у Франции не было, можно сказать, ни единого линейного корабля в море и хотя англичане захватили 240 кораблей наших каперов, коллеги последних все же завладели 812 английскими судами. Такое количество трофеев объясняется колоссальным ростом английского торгового судоходства. В 1760 году, как утверждают, количество английских парусных судов в море достигало 8 тысяч. Из них французы захватили одну десятую часть, несмотря на сопровождение их военными кораблями и наличие крейсеров. За четыре года, с 1756 по 1760, французы потеряли лишь 950 судов»[101].

Но это несоответствие в потерях английский историк справедливо относит на счет «сокращения французской торговли и страха перед возможностью попасть в руки англичан, который удерживал многие французские торговые суда от выхода в море». Далее он указывает, что основные блага, приобретавшиеся благодаря боеспособности английского флота, проистекали отнюдь не из захвата судов. «Захваты таких территорий, как форт Дюкен [будущий Питтсбург], Луисберг, остров Сен-Жан, переименованный в остров Принца Эдуарда [в заливе Святого Лаврентия], овладение Сенегалом, а позднее Гваделупой и Мартиникой, явились событиями, столь же пагубными для французской торговли и колоний, сколь выгодными для англичан»1. Увеличение числа французских каперов, на взгляд информированного человека, было действительно знаком беды, указывающим на вынужденный простой кораблей торгового флота, экипажи и владельцы которых должны были заниматься подобными делами в целях выживания. Но этот риск не был абсолютно напрасным. Те же самые англичане признают, что в 1759 году потери в торговых судах превышали потери военных кораблей. В то время как французы тщетно стремились уравнять шансы на море и компенсировать свои потери, это не приносило пользы, поскольку «в постройке и вооружении кораблей они работали только на благо английского флота». Тем не менее, «несмотря на храбрость и бдительность английских крейсеров, французских каперов расплодилось так много, что в этом году они захватили 240 английских судов, в основном каботажных и мелких». В 1760 году власти определяют британские потери в торговых судах цифрой в более 300, а в 1761 году – свыше 800, в три раза больше, чем у французов[102]. Но английский историк добавляет: «Было бы неудивительно, если бы они захватили больше судов и более богатых. В то время как их торговля почти прекратилась и они располагали в море лишь немногими торговыми судами, торговый флот Англии бороздил все моря. Каждый год увеличивался оборот английской торговли. Деньги, расходовавшиеся на войну, возвращались посредством роста промышленности. Купцы Великобритании использовали 8 тысяч судов». Большое количество потерь англичан объясняется тремя причинами, из которых только первая могла быть устранена: 1) пренебрежением торговыми судами распоряжений кораблей сопровождения; 2) колоссальным числом английских кораблей во всех морях; 3) переводом всей морской силы противника в каперство. В течение того же 1761 года английский флот потерял один линейный корабль, который потом вернули, и тендер. В то же время, несмотря на разные обмены военнопленными, англичане содержали в плену 25 тысяч французских моряков, в то время как число пленных англичан во Франции составляло всего 1200. Таковы были результаты морской войны.

Наконец, резюмируя состояние торговли королевства в конце войны, после упоминания об огромных суммах монетарного золота и серебра, захваченного у Испании, историк пишет: «Это укрепило торговлю и послужило стимулом развития промышленности. Денежные переводы под иностранные субсидии большей частью оплачивались чеками зарубежных купцов, которые среди британских промышленников ходили наравне с векселями. Торговля Англии постепенно росла из года в год, и такие сцены национального процветания в ходе продолжительной, дорогостоящей и кровопролитной войны не демонстрировал никогда прежде ни один народ в мире».

При таких достижениях торговли и неизменных успехах оружия при практической ликвидации французского флота неудивительно, что союз Франции и Испании, который некогда угрожал будущему Англии и возбуждал страхи всей Европы, теперь воспринимался одной лишь Великобританией без малейшего страха и уныния. Испания из-за своего устройства и, особенно, разбросанности имперских владений была уязвима для нападения великой морской нации. И каковы бы ни были взгляды властей того времени, Питт и английская нация видели, что настал час, на который они тщетно надеялись в 1739 году, поскольку то мирное время и упорное пристрастие к миру тогдашнего премьер-министра ослабили английский флот. Теперь же Англия далеко простирала свои длани и брала все, что желала. Не было бы границ ее приобретениям, если бы снова не пришел к власти кабинет министров, воспринимавший интересы страны превратно.