Читать онлайн «Роль морских сил в мировой истории». Страница 108

Три года осады, которая теперь приближалась к концу, явили много блестящих боевых подвигов, а также примеров менее впечатляющих, но более мучительных испытаний непоколебимой выдержки гарнизона. Трудно сказать, сколько крепость могла держаться в свете успехов, с которыми английская морская сила боролась с попытками союзников лишить ее путей сообщения. Но видимо, также определенно, что Гибралтар должен был подчиниться более крупным силам или не подчиниться вовсе с прогрессирующим истощением воюющих сторон, указывающим на скорый конец войны. Соответственно, Испания увеличивала усилия по подготовке штурма, пуская в ход свою военную изобретательность. Между тем известия об этом и приближении решающей битвы привлекли к месту событий добровольцев и выдающихся деятелей из других стран Европы. С прибытием двух французских принцев Бурбонов интерес к приближавшейся драме приобрел характер театрального ажиотажа. Присутствие членов королевской семьи требовалось, соответственно, для того, чтобы украсить предстоящую грандиозную катастрофу, так как бьющая через край уверенность в успехе осаждавших давала удовлетворительной развязке драмы твердую гарантию драматурга.

Помимо укреплений на перешейке, соединяющем крепость-скалу с континентом, где теперь были установлены 300 пушек, главная надежда осаждавших возлагалась на 10 плавучих батарей. Их сконструировали так, чтобы они вели огонь по крепости и были неуязвимы для ответного огня. Плавучие батареи включали 154 тяжелых орудия. Батареи должны были стоять на якорях, в сомкнутой линии с севера на юг, вдоль западного фаса укреплений, на дистанции приблизительно около километра. Их должны были поддерживать 40 канонерок и такое же количество бомбардирских судов. И это помимо линейных кораблей, призванных прикрывать огнем атакующих и отвлекать на себя внимание гарнизона крепости. 12 тысяч французских солдат привлекались к поддержке испанцев во время общего штурма. Он должен был начаться после массированной бомбардировки, призванной нанести достаточный ущерб и деморализовать защитников крепости. В то же время число защитников крепости составляло 7 тысяч, их противников на суше – 33 тысячи.

Заключительный акт драмы открыли англичане. 8 сентября 1782 года в 7 часов утра генерал Элиотт, командовавший обороной крепости, открыл беспощадный и весьма разрушительный огонь по укреплениям перешейка. Добившись своей цели, он прекратил огонь. Но противник следующим утром принял вызов и в течение четырех последующих дней обстреливал крепость 6500 ядрами и 1100 бомбами (разрывными ядрами) ежесуточно только с перешейка. В таких условиях 13 сентября была разыграна последняя грандиозная сцена. В 7 часов утра 10 плавучих батарей, пришвартованных в глубине бухты, отдали швартовы и спустились в назначенное место. Между 9 и 10 часами они встали на якорь и сразу же открыли огонь. Осажденные ответили на него с такой же яростью. Видимо, плавучие батареи в целом в течение нескольких часов оправдывали возложенные на них надежды. Холодные снаряды либо скользили по их бортам, либо не пробивали их, между тем средства для тушения огня обезвреживали каленые ядра.

Около двух часов, однако, показался дым от загоревшегося корабля командующего плавучими батареями, и, хотя пожар на время локализовали, он снова стал набирать силу. Та же участь постигла другие батареи. К вечеру огонь осажденных заметно возобладал, а к часу ночи большая часть батарей были объяты пламенем. Их бедственное положение усугубили действия морского офицера, командовавшего английскими канонерками, который занял позицию у фланга линии плавучих батарей и открыл по ним губительный продольный огонь. Эти действия не должны были допускать испанские канонерки. В конце концов девять из десяти батарей взорвались на своих якорных стоянках, потери составили полторы тысячи человек, четыреста спасли из огня английские моряки. На десятую батарею англичане произвели высадку со шлюпок, а затем сожгли ее. С уничтожением плавучих батарей надежды осаждающих заметно поубавились.

У них оставалась лишь надежда на измор гарнизона крепости голодом. К осуществлению этой цели готовил себя союзный флот. Стало известно, что к Гибралтару двигалась большая эскадра под командованием лорда Хоу. Она насчитывала 34 линейных корабля, помимо продовольственных судов. 10 октября сильный шторм с запада нанес серьезные повреждения союзному флоту, загнав один корабль на мель под огонь батарей Гибралтара, где его принудили к сдаче. На следующий день показалась эскадра Хоу. Ее транспорты имели прекрасную возможность встать на якорь, но все они, кроме четырех, не воспользовались ею по беспечности. Вместе с военными кораблями они прошли в Средиземное море. 13 октября союзники последовали за англичанами. Но, хотя союзные корабли помещались между портом и английской эскадрой и не были обременены, подобно последней, продовольственными судами, тем не менее они умудрились позволить транспортам, за небольшим исключением, благополучно проскользнуть в порт и стать на якорь. В Гибралтар были доставлены не только продовольствие и боеприпасы. Военные корабли доставили сюда также войска, которые беспрепятственно высадились на берег. 19 октября английская эскадра прошла пролив в обратном направлении при восточном ветре, выполнив свою миссию в недельный срок и обеспечив Гибралтар всем необходимым еще на год. Союзный флот за ней последовал. 20 октября между ними произошло сражение на дальней дистанции, так как союзники, хотя и находились в наветренной позиции, не стремились к ближнему бою. Число кораблей, участвовавших в этом великолепном спектакле, в этой заключительной сцене великой драмы в Европе и финале успешной обороны Гибралтара, составило в целом 83 линейных корабля – 49 кораблей союзников и 34 – англичан. У союзников в сражении приняли участие только 33 корабля, но, если бы эти незадачливые мореходы решились на общее сражение, Хоу был бы, вероятно, вправе отказаться от него, пока от него зависело испытание, которого союзники не особенно добивались.

Таковы были результаты великого противостояния в европейских морях, отмеченного со стороны союзников усилиями масштабными по размаху, но плохо координированными и вялыми по исполнению. Англичане, сильно уступавшие неприятелю в численности, продемонстрировали целеустремленность, большое мужество и морское искусство. Едва ли, однако, можно сказать, что военные концепции стратегов Англии и управление ее флотом со стороны кабинета министров были на уровне мастерства и самоотверженности английских моряков. Превосходство неприятеля в силах не было слишком велико – не столь велико, как казалось при исчислении его пушек и кораблей. И хотя, по справедливости, следует сделать скидку на обычные колебания в начале войны, прошедшие годы нерешительности и непрофессионализма со стороны союзников должны были бы убедить англичан в их слабости. Нежелание французов рисковать своими кораблями, столь явно продемонстрированное д'Эстеном, де Грассом и де Гишеном, инертность и неэффективность испанцев должны были побудить Англию следовать своей прежней политике, политике нанесения ударов по организованным силам противника на море. Как правило и, вероятно, по необходимости, начало каждой кампании заставало врагов Англии разобщенными – испанцы находились в Кадисе, французы – в Бресте[155]. Чтобы блокировать весь французский флот в Бресте до того, как он выйдет в море, Англия должна была напрягать все силы, так как ей следовало пресечь основной поток союзной мощи в самом начале. Точным же знанием местоположения этого большого флота Англия устраняла неопределенность в отношении его операций, которые сковали бы ее собственные передвижения, как только этот флот получил бы свободу действий в открытом море. У Бреста англичане занимали позицию как бы между союзниками. При помощи своих разведывательных судов английские командующие узнавали о приближении испанцев задолго до французов. Англия владела возможностью выставить против каждого неприятельского флота в отдельности больше кораблей, причем кораблей более боеспособных. Ветер, благоприятный для прибытия испанцев, запирал их союзников в портах. Наиболее яркий пример неудач Англии в этом деле дал случай, когда де Грассу позволили беспрепятственно выйти из порта в марте 1781 года. Это случилось потому, что английский флот большей численности отправился из Портсмута за девять дней до этого выхода. Но он был задержан адмиралтейством у побережья Ирландии[156]. Опять же в конце этого года Кемпенфельдта послали на перехват де Гишена с эскадрой меньшей численности, в то время как в портах оставалось достаточно кораблей, которыми можно было изменить соотношение сил в пользу англичан. Несколько кораблей, призванных сопровождать Роднея в Вест-Индию, были готовы к выходу в море, когда Кемпенфельдт отправился в путь. Тем не менее их не привлекли к предприятию, столь тесно связанному с целями кампании Роднея. Объединившись, обе эскадры могли бы покончить с отрядом кораблей де Гишена, состоявшего из 17 кораблей и поистине бесценного каравана транспортов.