Читать онлайн «Разведка Судоплатова. Зафронтовая диверсионная работа НКВД-НКГБ в 1941-1945 гг.». Страница 124

Проанализированные нами документы свидительствуют, что спецгруппы на практике редко действовали строго по плану. Карательные операции противника, гибель или рассеивание при десантировании, потеря груза с материальным обеспечением и оружием, бегство или измена проводников из местных славян, венгров и румын, ошибки командиров или же корректирование задач под руководством НКГБ, другие обстоятельства – все это существенно влияло на реальную работу разведчиков. Правда, многие из «экспромтов» приносили не меньше хлопот врагу.

В архивных делах на спецгруппы оседали подписки о сотрудничестве с НКГБ, разведывательные сводки, сведения о приобретенной агентуре, материально-технические документы, другие материалы. Но главное, что позволяет нам реконструировать деятельность «спецназа», – отчеты 4-го Управления НКГБ УССР в адрес П. Судоплатова или его заместителя генерал-майора Н. Эйтингона (составленые весной – летом 1945 г.), отчеты командиров и отдельных сотрудников спецгрупп, их рабочие дневники. Примечательно, что заместители командиров и рядовые сотрудники в отдельных отчетах и рапортах давали оценку работе начальников, информировали об их просчетах или неблаговидных поступках, отдельных трагических эпизодах, внутренних дрязгах, нередко приводивших к гибели людей.

По сравнению с начальным периодом войны значительно улучшилась специальная подготовка и качественный подбор отправлявшихся за линию фронта разведчиков-диверсантов. Судя по документам, например, из 13 участников ДРГ «Нитра» 4-го отдела УНКГБ по Ровенской области все имели опыт действий в партизанских отрядах, командир Анатолий Сапранов («Кареев») служил начальником штаба партизанского соединения, пятеро разведчиков были членами партии. Перед выброской бойцы изучили такие темы, как «подрывное имущество и классификация взрывчатых веществ»; подготовка зарядов и взрывов; изготовление и применение мин (электромагнитных, электрохимических, противотанковых и противопехотных), термитных кеглей; новая отечественная подрывная техника; парашютное дело и топография. В тылу противника группа уничтожила 5 эшелонов, 170 т бензина, 40 автомобилей и до 170 вражеских солдат, собрала ценные сведения об Армии Крайовой, польских партиях, Варшавском восстании[842].

Специальный разведывательно-диверсионный отряд имени Щорса 4-го Управления НКГБ УССР (до 80 опытных бойцов, предназначенных для вывода в район Братислава – Брно – Вена в начале 1945 г.) командиром имел начальником Владимира Мацнева (бывшего командира партизанского отряда имени Калинина), его заместители ранее служили командирами разведрот партизанских отрядов или имели опыт агентурной разведки. Отряд при Ровенском УНКГБ, в хороших бытовых условиях изучал подрывное и стрелковое дело, топографию, средства связи, тактику, «чексистские дисциплины», рукопашный бой («САМОЗ»), проходил строевую и политическую подготовку[843].

27 октября 1944 г. подполковник И. Сидоров доложил П. Судоплатову о первых результатах деятельности на востоке Европы выведенных на тот момент 16 зафронтовых групп 4-го Управления НКГБ УССР. Эти формирования, докладывал начальник управления, занимаются созданием баз для развертывания разведывательно-диверсионной деятельности, приема новых групп с «Большой земли», ведут вербовку агентуры, способной к ликвидации видных фигур вермахта и оккупационной администрации, украинского националистического движения. Совершено 32 заметных диверсии на коммуникациях и военных предприятиях. Кроме того, ряд спецгрупп направлен в район Праги для восстановления связи с приобретенными еще до войны оперативными источниками, создания явочных квартир в крупных городах[844].

Серьезное оперативно-боевое значение имело участие спецгрупп из Украины в Словацком восстании 1944 года. Усилившись за счет бежавших военнопленных соотечественников и словацких патриотов, они вели диверсионную работу, информировали советское командование о ходе боев, пресекали мародерство отдельных стихийных партизанских групп.

Во время действий на территории Восточной Европы (только за период октября 1944 – января 1945 гг.) опергруппы НКГБ УССР уничтожили или вывели из строя 7729 военослужащих противника, 16 командиров высокого ранга и чиновников оккупационной администрации, 4 военных завода, 71 мост, 109 эшелонов, 103 автомашины[845].

Помимо активных боевых и диверсионных действий, зафронтовые формирования НКГБ УССР добыли значительный объем стратегической и важной военно-политической информации. С территории Восточной Европы они направили 167 серьезных информационных сводок, из которых 50 % – в интересах Центра, 32 % – для действующей армии, 13 % сообщений содержали ценные политические сведения, а также несколько десятков сводок контрразведывательного характера. Среди исключительно важных с военно-политической точки зрения сообщений – добытая опергруппой «Верные» информация о задержании в Словакии англо-американской разведывательной группы из 18 человек, заброшенной туда со спецзаданием[846].

Более того, отдельные спецформирования и агенты-одиночки как раз и специализировались на добывании политической информации. Группа «Висла», например, сосредоточилась на сборе сведений о польском националистическом движении, стремившемся восстановить Польшу в границах 1939 г., подготовила доклады об Армии Крайовой – НСЗ, Батальонах хлопских, политических партиях Польши[847]. Ее квалифицированный источник «Реймонт» провел «большую разведывательную работу» по изучению партийно-политического спектра Польши.

Для оценки внешнеполитических факторов, имевших существенное значение для построения отношений с военно-политическими силами и эмиграционными правительствами Восточной Европы, текущего планирования оперативных мероприятий, полезной была информация спецгрупп НКГБ (лето 1944 г.) о директивах «лондонского» правительства Польши Армии Крайовой относительно мобилизации в вооруженные формирования мужчин-поляков 1895–1926 гг. рождения для поднятия вооруженного восстания и обеспечения контроля над территориями, принадлежавшими «Второй Речи Посполитой» до 1939 г., накануне прихода советских войск. При этом польское националистическое подполье «оружие обильно получает из Англии»[848].

Агент «Кунцевич» добыл сведения о вооруженных формированиях «народовцев», подчинявшихся правому крылу партии национальных демократов («эндеков») и осуществлявших нападения и теракты против участников союзных СССР Армии Людовой, Батальонов хлопских (убивая даже детей политических оппонентов). Отдельные формирования «народовцев» (командиров «Кмитеца», «Жбыка» и других) активно сотрудничали с немецкими спецслужбами, получая от них оружие. Более того, по предложению гестапо отряды «Жбыка» в начале 1945 г. вступили во взаимодействие с вооруженным подпольем ОУН (С. Бандеры) в районе Кракова для совместной борьбы с советскими партизанами[849].

В целом проблема откровенно враждебной по отношению к СССР деятельности польских националистических кругов целиком обоснованно входила в круг приоритетов разведдеятельности 4-го Управления. О потенциальной опасности планов АК свидетельствует хотя бы информация упомянутой выше львовской резидентуры «Восточные» в 4-е Управление НКГБ СССР. Командование Армии Крайовой, докладывали разведчики, ведет мобилизациию всего польского боеспособного населения Львова для захвата города при отступлении немцев, готовит вооруженные отряды. После установления контроля над городом английское радио должно опрвестить об этом «сложившемся положении». С мая 1944 г. АК распространяла угрозы украинскому населению центра Галиции, требуя покинуть город под угрозой расстрела. Для дальнейшего мониторинга ситуации резидентура в июне 1944 г. направила своего агента «Кмитеца» для внедрения в руководящие круги АК в Варшаве[850].

В поле зрения разведчиков спецгрупп находились и вооруженные формирования рейха из представителей народов СССР, «белая» эмиграция. Спецгруппа «Славяне», выведенная в Болгарию, собрала сведения о военизированных белогвардейских организациях, «Партии монархического объединения», «Военно-монархическом союзе»[851].

Значительными достижениями в этой области располагала спецгруппа «Дружба» Н. Онищука («Баглия»). Ее сотрудники завербовали свыше 30 оперативных источников и подготовили ценные информационные доклады о РОА, «Войске Донском» на службе у гитлеровцев, польских националистических организациях, формированиях УПА, подполье ОУН, кровавом украинско-польском противостоянии на Волыни, пронемецкой Белорусской Центральной Раде[852]. В частности, солидное положение в штабе «Войска Донского» занял негласный помощник госбезопаности с 1930 г. казак «Симонов», завербовавший ряд сотрудников штаба для ликвидации его начальника, атамана Павлова (последний погиб в перестрелке, при до конца не выясненных обстоятельствах)[853].