Читать онлайн «Первая мировая. Во главе «Дикой дивизии». Записки Великого князя Михаила Романова». Страница 82

Конечно, все очень вкусно и красиво, но вовсе не роскошно, – как в больших домах, когда приглашены близкие.

После сладкого царь вынул массивный серебряный портсигар, в это время всем подали пепельницы и спички.

– Кто желает, курите, – обратился Николай ко всем.

Закурили. Подали кофе.

Кедров рассказал мне интересные вещи. “Куропаткину дана переэкзаменовка и он это понимает. Он просил в начале войны у Николая Николаевича корпус, но и того не получил”. “Государь и все мы, близкие к нему, небольшой кружок, просто очарованы Алексеевым. Вот Куропаткин – тот царедворец, очень заботится угодить всем сильным мира, быть всем приятным, а этот прост и честен”. “Государь очень искусно умеет владеть собой: он редко покажет свое неудовольствие, очень сдержан”. Когда 2 февраля Государь смотрел войска Северного фронта, Плеве нас ужасно смешил. Он так ездил верхом, что чуть не сшиб с лошади Фредерикса, толкнул мою, других. Вообще, это была сплошная умора. Тогда же Государь сказал, что “ему больному надо сдать фронт”.

Всегда все придворные очень много расспрашивают нас, служащих в Управлении генерала-квартирмейстера, о новостях фронта, очень мало зная о них. Это доказывает, Николай не охотно им рассказывает.

Царь вышел к нам из кабинета в половине восьмого, а встали из-за стола в 9 час. Он встал первый, перекрестился и вышел в зал, за ним все – и стали на прежние свои места. Он поговорил с Георгием Михайловичем, сказал, чтобы тот пришел завтра, в 3 часа, и что-то приказал. Вел. князь отвечал ему “так точно”, “никак нет”, но без вытяжки, однако, и не совсем по-домашнему. Потом царь поговорил еще с двумя-тремя, обошел всех, подал каждому из нас руку, прощаясь с Шавельским, поцеловал его руку, сказал еще несколько слов великим князьям и пошел в кабинет, сделав всем общий поклон.

Ответив на него, мы стали спускаться вниз, одеваться и расходиться по домам. При выходе на площадке лестницы стоял Воейков, и с ним прощались все не свитские – те остались в зале. Вот описание всего, что стоит занесения для памяти»[435].

16 февраля 1916 г. в Ставке состоялось знаменательное событие: вручение императору Николаю II фельдмаршальского жезла британской армии. В дневнике Государя за этот день записано:

«Такой же солнечный морозный день. До доклада у меня был Миша, кот. едет в армию принимать командование 2-м Конным корпусом. После завтрака принял Боткина – моряка. В 2½ поехал на шоссе в Гомель и прошел 6 вер. в час с ¼. После чая поехал в театр, где был кинематограф для девочек. В 7 ч. принял ген. Paqet, кот. привез от Georgie фельдмаршальский жезл. После обеда у меня был Георгий Мих[айлович]. Вечером поиграл в кости»[436].

В свою очередь великий князь Михаил Александрович зафиксировал в дневнике:

«16 февраля. Вторник.

Могилев и отъезд в Киев.

В 10 ч. я поехал с Ники, потом был у [В.Б.] Фредерикс и в Морском штабе. Затем я заехал к [великому князю] Георгию [Михайловичу] и с ним дошел пешком до вокзала, и с Наташей походили по платформе. Вскоре Георгий [Михайлович] уехал к Ники, а мы поехали в Киев. Когда поезд тронулся, мы сели завтракать в нашем салоне. До чая Наташа и я немного поспали. Обедали в 8 ч. Вечером я читал. Погода была солнечная, 5 гр. мор[оза], на солнце таяло»[437].

Яркое описание этого события находим в поденных записях все того же штабс-капитана Царской Ставки в Могилеве М.К. Лемке:

«При вручении фельдмаршальского жезла присутствовали: начальник штаба, Пустовойтенко, Фредерикс, Нилов, Воейков и свита… Когда царь вышел к собравшимся, Педжет обратился к нему со следующей речью на английском языке:

“По повелению Его Величества короля я имею честь поднести Вашему Императорскому Величеству жезл фельдмаршала британской армии. Мой августейший повелитель верит, что Ваше Императорское Величество примете этот жезл как знак его искренней дружбы и любви и как дань уважения геройским подвигам русской армии. Хотя расстояние, разделяющее их друг от друга, не дало до сих пор возможности русской и английской армиям сражаться плечом к плечу против общего врага, они все же объединены твердой решимостью победить этого врага и не заключать мира, пока победа не будет обеспечена. Они борются ради общего дела и воодушевлены тем же духом. Британская армия, которая разделяет восхищение Его Величества короля ее русскими товарищами, приветствует Ваше Императорское Величество как британского фельдмаршала, и король твердо уверен, что русская и британская армии вместе с их доблестными союзниками не преминут обеспечить своим странам прочный и победоносный мир”.

Затем Педжет поднес жезл.

Приняв его, царь поручил ему передать королю Георгу его благодарность за оказанную высокую честь и выразить уверенность, что в недалеком будущем английские и русские войска будут сражаться плечом к плечу против общего врага.

Во время обеда царь провозгласил тост: “Я с удовольствием пью за здоровье Его Величества короля Георга, моего дорогого двоюродного брата, друга и союзника”»[438].

В августе 1916 г. английский король Георг V (1865–1936) предупреждал императора Николая II, что германские агенты стремятся посеять рознь между Россией и Англией и распространяют слух, будто английское правительство, нарушая достигнутое соглашение, стремится воспрепятствовать овладению Россией Константинополем.

«Мы решили, – писал король Георг V, – не отступать от обещаний, которые мы сделали, как твои союзники»[439].

Император Николай II в свою очередь заверял своего «венценосного» кузена, что чувства глубокой дружбы к Англии и Франции все больше укрепляются в России, и он постарается справиться с отдельными лицами, не разделяющими этого взгляда.

Возможно, интересно будет многим читателям узнать, что великий князь Александр Михайлович (1866–1933) во время посещения Ставки 12 февраля 1916 г. предоставил императору Николаю II обоснование необходимости выделения авиации, как новый вид вооружений, в самостоятельный род войск, где значилось:

«В настоящее время число офицеров, военных летчиков и летчиков-наблюдателей постепенно возрастает, причем в одних только авиационных отрядах, не считая находящихся в авиационных ротах на заводах – в качестве наблюдающих, приемных комиссиях и т. п., оно к концу текущего года превысит 1000 человек, в числе которых имеются и штаб-офицеры.

Между тем условия прохождения службы офицерами в авиационных частях до сих пор не установлены. Хотя офицеры эти и несут в некоторых случаях ответственные обязанности в качестве даже начальников отдельных частей (командиры рот, дивизионов, начальники отрядов и т. д.) и пользуются при этом соответствующими правами, но в то же время те из них, которые перешли в авиацию из пехоты, кавалерии и артиллерии, продолжают числиться в своих частях, не имея права на перевод в авиационные роты.

Ярким примером ненормальности условий службы офицеров в авиации может служить командир 2-й авиационной роты, который, будучи до войны и во время ее начальником отряда и состоя в военной авиации с первых дней ее, все же числится до сих пор капитаном 121-го Пензенского полка, не имея поэтому права на утверждение в занимаемой должности, хотя и занимает ее с отличием уже в течение целого года.

В интересах дела представляется крайне необходимым урегулировать это ненормальное положение. Война показала, что авиация, как по специальным условиям своей службы, так и по весьма важному и серьезному значению ее в армии, уже теперь нуждается в выделении ее в особый род войск.

Установление особой категории авиационных войск, – подобно железнодорожным войскам, явилось бы актом справедливости для тех офицеров, которые, перейдя из пехоты, кавалерии и артиллерии в авиацию и посвятив ей всецело свои силы, лишены возможности дальнейшего в ней движения. Кроме того, установление особых авиационных войск способствовало бы сплочению офицерского состава и развитию в нем чувства товарищества и принадлежности к одной общей семье, что является особенно важным в авиации, вследствие специальных условий ее службы.

Вопрос о выделении авиационных войск в особую категорию не получил до сих пор окончательного разрешения, ввиду осложнений при применении его для офицеров гвардейских частей. Между тем и этот вопрос, казалось бы, можно урегулировать присвоением авиационному отряду Гвардейского корпуса прав гвардейской службы и зачислением в него офицеров Гвардии, служащих в авиации.

В соответствие с авиационными войсками полагалось выделить в особую категорию и воздухоплавательные войска.