Читать онлайн «Большевики. Причины и последствия переворота 1917 года». Страница 94

Итак, победа большевиков в 1917 году, хотя и была огромной, бледнела в сравнении с грандиозной задачей, которую им удалось решить за следующие пять лет. Они справились с невообразимой анархией, которую сами же создали самой анархичной из революций, и построили самое авторитарное государство в мире. Гений Ленина не в том, что он был творцом революции, а в том, что он вышел победителем из этого хаоса.

Долгожданный взрыв, известный как Февральская революция, сжал все события в одну неделю. 23 февраля девяносто тысяч рабочих Петрограда устроили забастовку. На следующий день их численность достигла двухсот тысяч человек. Бастующие выдвигали политические требования, но в основном забастовка была их ответом на нехватку продовольствия и растущую инфляцию, охватившую Россию с начала войны. Забастовщики устраивали уличные манифестации и беспорядки. Поведение Петроградского гарнизона способствовало превращению бунта в революцию. Призванные помочь полиции, солдаты отказались стрелять в бастующих, а в некоторых случаях стреляли в полицию. До этого момента сценарий не слишком отличался от событий октября 1905 года. Но скоро появились существенные различия. Царский режим пал. Царь находился в Ставке главнокомандующего в Могилеве. Во главе министерства, сплошь состоявшего из ничтожеств, не было Витте. Оно не могло не то что управлять событиями или противостоять им, а даже не понимало, что происходит, а потому просто прекратило функционировать. Кто мог занять это место? Как показали события, после падения царского режима остался вакуум, и это состояние сохранялось до октября. В строгом смысле слова Россия на протяжении восьми месяцев оставалась без центрального правительства. его место заняли несколько авторитетных фигур, которые пытались управлять огромной страной, иногда сообща, иногда наперекор друг другу. Но они все больше ощущали свое бессилие перед растущей анархией и наконец сдались.

Житель Петрограда 1 марта 1917 года мог, конечно, поверить, что в стране появилось новое правительство, скорее даже два. Оба явились результатом неожиданных импровизаций, оба были самозваными. Один был парламентским созданием; Дума, ослушавшись приказа царя, прекратила работу, избрала Исполнительный комитет, который, в свою очередь, назначил кабинет министров – Временное правительство. До октября именно оно и было правительством России. Произведя на свет это чудо, сама Дума, заседавшая с 1912 года, сошла со сцены.

Другим импровизированным правительством стал Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов, уходивший корнями в традиции 1905 года. 27 февраля группа социалистических лидеров различных направлений организовала Временный исполнительный комитет рабочих депутатов, который призывал рабочих и солдат выбирать делегатов в Совет. Петроградский Совет присвоил себе право говорить от лица рабочих и солдат всей России.

Оба «правительства» уверенно объявили, что царский режим ушел в прошлое.

«Временный думский комитет взял на себя восстановление государства и установление общественного порядка».

«Совет посчитал для себя главной задачей формирование народной армии и борьбу за консолидацию политической свободы и народное правительство».[235]

Будучи не в состоянии противостоять случившимся событиям и лишившись поддержки армии, царь отрекся от престола. Попытки передать трон сыну, а затем брату окончились неудачей. Россия, покончив с монархией, не превратилась в республику. Царское правительство было свергнуто, но его не заменила власть, облеченная народным доверием.

Таковы голые факты. А что же произошло на самом деле? Ответы историков, участников и свидетелей варьируются в зависимости от их идеологических убеждений. Сидевшие в Думе интеллигенты и либералы, управлявшие общественным мнением, предали твердолобых монархистов и реакционеров прежней Думы. Они воспользовались благоприятной возможностью, предоставленной стачками и забастовками, чтобы предать императора, захватить власть в жадные, но неумелые руки и открыть дверь анархии.

Либералы думали иначе. Старый режим рухнул из-за тупости и коррупции, из-за отказа принять во внимание общественное мнение и сформировать пользующееся доверием парламентское правительство. В том, что наступила анархия, виноват режим. Виноваты радикалы, и левые, и правые, нарушившие планы, не давшие России возможность установить цивилизованный, западный тип демократии и парламентаризма.

А вот мнение левого социалиста, но не большевика. Именно они, меньшевики и эсеры, сформировали Петроградский Совет и руководили им до кануна Октября, пока большевики не вырвали его из их рук. Создавая Совет, они руководствовались желанием масс. Они представляли людей, которые устали от царя, его бюрократической системы, но еще не были готовы полностью поверить промышленникам, юристам и профессорам, сформировавшим думское правительство. Могли ли они предположить, что большевики злоупотребят свободой недавно победившей демократии и используют февральские события как первый шаг в их кампании, предусматривавшей не только свержение Временного правительства, но и избавление от других социалистических партий, уничтожение «революционной демократии»?

Победители, естественно, рассуждали иначе. По мнению Троцкого, русская революция – это историческая сила, предопределившая февральские события, а рабочий класс – ее доверенное лицо. Но даже Троцкий не посмел утверждать, что большевики возглавили восстание и 27 февраля сформировали Совет. Он был вынужден признать, что большевики составляли ничтожную часть даже среди рабочего класса, следуя за идущими впереди меньшевиками и эсерами. Однако вдохновленный марксистской диалектикой и некой таинственностью, присущей большевикам, Троцкий делает неожиданный вывод. Да, события носили хаотический характер, и, хотя казалось, что рабочие пошли за другими лидерами, ими в действительности (без их ведома) руководили большевики. «На вопрос, кто возглавил Февральскую революцию, мы может ответить вполне определенно: Советы и рабочие, большая часть которых была обучена партией Ленина».[236]

Троцкий не забыл и о роли других социалистических партий. Они были преступниками, притуплявшими бдительность «сознательных пролетариев» и убеждавшими их передать власть буржуазному Временному правительству. Это слова Троцкого, который в момент восстания находился за тысячи километров от Петрограда в Нью-Йорке, но его суждение превратилось в официальную коммунистическую версию февральских событий.

Так с помощью мифа и пропаганды высказывают сожаления и оправдывают упущенные возможности, радуются фантастическому успеху партии, которая в феврале насчитывала, вероятно, порядка десяти тысяч членов по всей России. Не было никого, кто бы больше знал о Февральской революции, чем политический эмигрант, живущий в Швейцарии, которому через восемь месяцев суждено было стать преемником Романовых. Революция, писал Ленин в «Письмах издалека», была делом английской и французской миссий, которые объединились с либеральными и умеренными партиями и генералами, чтобы свергнуть царя и тем самым избежать сепаратного мира с Германией.[237]

Ленин был далек от того, чтобы поверить в «сознательных рабочих, большая часть которых была обучена партией Ленина». В этом прежний Ленин, каким он был в 1905 году, сомневающийся, что настал долгожданный момент, не верящий, что рабочие «сами» способны добиться того, что требует подготовки и руководства со стороны политической элиты – «настоящих» революционеров.

Однако в этом странном, пессимистическом выводе есть элемент истины для тех, кто смотрит на события Февральской революции сквозь призму Октябрьской революции. Причина событий февраля – марта кроется не только в восстании рабочих и мятеже Петроградского гарнизона. В большей степени, хотя в то время это никому не приходило в голову, это была патриотическая революция, направленная на свержение правительства и режима, неспособного довести войну до победного конца. Народные массы Петрограда подняли восстание под лозунгами «Хлеба» и «Долой самодержавие», но еще не «Долой империалистическую войну». Беспорядки и уличные бои сыграли решающую роль, но в тот момент высший и средний классы уже враждебно относились к царю и его окружению. Прошел слух, что императрица возглавляет клику, собирающуюся заключить сепаратный договор с Четверным союзом, что, несомненно, приведет к разгрому союзников России. После первых военных успехов царская армия стала терпеть поражения. Безобразно организованное снабжение армии, нехватку продовольствия и многое другое относили за счет недееспособности царя, принявшего на себя верховное командование, а действия его ближайшего окружения рассматривали как прямую измену. Многим генералам и чиновникам, как и революционеру Ульянову, казалось вполне логичным, что Романовы и Гогенцоллерны, объединенные ненавистью к демократии, стремились заключить соглашение, пренебрегая честью России, обязательствами в отношении союзников, долгом перед народом, понесшим невероятные потери в войне против Четверного союза. Известие о свержении царского режима вызвало подъем не только демократических, но и национальных чувств. Теперь Россия могла с полным основанием занять место среди народов, борющихся за свободу. Никто не может с безрассудной легкостью распоряжаться жизнью солдат. Свободные русские бойцы будут способны на подвиги, подобные совершенным во времена французской революции. Они накажут тиранов. Только революционер-экстремист или ультрареакционер мог обнаружить нереальность подобных утверждений. Как могла измученная войной, беспорядками и хаосом страна, с вновь открывшимися старыми политико-социальными ранами, найти в себе силы, чтобы пойти на новые жертвы, на одном только энтузиазме, без всеми признанного руководства? В этом противоречии между большими надеждами и суровой реальностью – трагедия русской революции.